Глава 15

Кожаный дневник с тиснёными инициалами П.Э., страница 210

[грубый архитектурный набросок небольшого дома с двумя спальнями, без даты,

подпись: «Дом в Саут-Харборе; надеюсь, когда-нибудь подойдёт для семьи»]

Питер смотрел на меня, ожидая, что я что-нибудь скажу. Морщина между его бровями становилась всё глубже, чем дольше я молчала.

Но слова застряли у меня в горле. Слова казались смешно недостаточными, чтобы выразить, как сильно я тоже его хочу. Или то облегчение, что даже после моей истории он смотрит на меня так, будто я повесила на небо луну. Поэтому вместо ответа я просто забралась к нему на колени. Я не пропустила его резкий вдох, когда прижалась лбом к его лбу.

— Ты хочешь меня? — спросила я, задыхаясь.

Его глаза затрепетали и закрылись. Мои губы были меньше чем в дюйме от его. Я и так знала, что хочет — правда буквально исходила от него, словно он стоял передо мной на коленях и читал сонет в мою честь. Но я хотела услышать это снова.

— Да, — хрипло сказал он.

Его руки нашли мои бёдра и крепко сжали их, притягивая меня ближе, пока я не почувствовала, насколько сильно он меня хочет.

— Ты… даже не представляешь.

Я не поняла, кто начал поцелуй. И не смогла решить, была ли это плохая идея — делать такое с человеком, которого я почти не знаю, — или же целовать Питера было лучшей идеей в моей жизни. Я чувствовала только его сильные руки, скользящие по моей спине, свои пальцы в его мягких тёмных волосах… и горячее желание, развивающееся внизу живота.

— Это правда происходит? — пробормотал Питер. Его прохладное дыхание касалось моих губ.

Он звучал ошеломлённо, словно наполовину верил, что это всего лишь сон.

— Происходит, — подтвердила я.

Я наклонилась ближе и — в ироничном подражании тому, как он питается — поцеловала дорожку от его уха вниз по шее. Я даже слегка коснулась его языком, пробуя на вкус. Когда я задержалась на одном месте и провела языком по коже, он резко подался бёдрами ко мне.

— Такое чувство, будто я хотел тебя очень давно, — сказал Питер. Его дыхание стало неровным. Его пальцы впились в мои бёдра так сильно, что завтра наверняка останутся синяки. Мне это нравилось. Я хотела, чтобы он потерял контроль.

— Месяцы. Может быть, годы. Это невозможно — мы ведь только встретились — и всё же…

Он уже был твёрдым подо мной. Почти не думая, я опрокинула его на спину и устроилась сверху. Его руки скользнули по моим бёдрам, а глаза — тёмные, глубокие — смотрели на меня с терпеливым ожиданием.

Ждали, что я сделаю. Что же я собиралась сделать?

— Сними рубашку, — сказала я.

Я импровизировала. Я совсем не планировала, что всё зайдёт так далеко. Но если было что-то, чего я точно хотела — это наконец увидеть грудь Питера без одежды. Из-за того, как я сидела на нём, ему было немного неудобно, но он быстро справился. Он стянул рубашку через голову и бросил её на пол рядом с диваном. Передо мной открылся длинный, мускулистый, бледный торс. Боги… чем он занимался, когда был человеком, чтобы иметь такое тело?

Мои пальцы зудели от желания провести по каждой линии его тела. И после короткого колебания я так и сделала — сначала едва касаясь ключиц, потом смелее, всё ниже и ниже. Под моими пальцами он был как мрамор — холодный, твёрдый, неподатливый. Когда мои руки добрались до пояса его джинсов, он поймал мои запястья и отвёл их.

— Не сейчас, — хрипло сказал он.

— Почему? — надулась я.

— Терпение, — наставительно сказал он, наполовину шутя.

Я показала ему язык. Он рассмеялся, но затем снова посерьёзнел.

— Я думаю только о тебе, — признался он.

Он быстро снял с меня футболку и лифчик, бросив их на пол к своей рубашке. Холодный воздух коснулся моей кожи, и соски сразу затвердели. Питер опустил взгляд на мою грудь. Его глаза потемнели.

— Прошлой ночью мне приснилось, что я трахаю тебя… — тихо сказал он. — Что мой член глубоко внутри тебя, а зубы — в твоей шее, и мы оба кричим.

Он сказал это почти шёпотом, но его грязные слова почти лишили меня рассудка. Я хотела этого. Всего. Здесь и сейчас.

Он тоже — это было видно по тому, как он почти сорвал с меня леггинсы и нижнее бельё. Его пальцы были немного грубыми, но мне было всё равно.

Я снова потянулась к его джинсам. Теперь он не остановил меня. Я расстегнула пуговицу, потом молнию. Не знаю — руками или магией. Мне было уже всё равно. Прежде чем я успела полностью снять с него штаны, он притянул меня вверх по своему телу, будто я ничего не весил, и посадил туда, где хотел. То, как его сильные руки сжали мои бёдра, тот взгляд… Моё тело отреагировало мгновенно. У меня вырвался тихий стон.

— Ты должна сказать мне остановиться, — тяжело дыша, сказал он. — Сказать, что ты этого не хочешь.

Но он сам не хотел останавливаться. Чтобы доказать это, он быстро выбрался из джинсов и боксеров, а потом крепко обнял меня. Он провёл носом по моей шее, вдыхая мой запах. Поцеловал место, где — я знала — перед самым оргазмом будет просить разрешения укусить меня. Потому что без этого он не сможет кончить. Мысль о его клыках в моей шее… о том удовольствии… Становилось всё труднее ясно мыслить.

— Но я хочу этого, — всё-таки сказала я.

Его хватка усилилась. Его член прижался ко мне. Его тело дрожало от попытки удержать контроль.

— Я не подхожу тебе, — прошептал он. — Начинаю думать, что вообще плохой человек.

— Ты слышал мою историю? — недоверчиво сказала я. — Думаешь, я какой-то ангел?

Я слегка двинула бёдрами, позволяя ему скользнуть между моих ног. Его глаза закатились.

— Чёрт… Зельда.

— Мне всё равно, кем ты был раньше, — сказала я. — Мне важно только, кто ты сейчас. И ты не будешь решать, что для меня хорошо. И нет, я не скажу тебе остановиться.

Его стон стал почти звериным.

— Если ты позволишь мне трахнуть тебя сейчас… я никогда не остановлюсь.

Это было предупреждение. И одновременно одно из самых горячих вещей, которые кто-либо говорил мне.

— Я хочу этого. Я хочу тебя.

Его глаза потемнели ещё сильнее. Сопротивление рушилось.

— Если я трахну тебя, — ответила я, — возможно, я тоже никогда не остановлюсь.

В этот момент его самообладание окончательно сломалось. Он снова поцеловал меня — отчаянно, жадно. Его губы были везде: на моих губах, на шее. Он целовал меня так быстро, будто не мог насытиться. Пока что он скрывал клыки, но я знала — позже они появятся. И я хотела этого.

Питер перевернул нас с тихим рычанием и уложил меня на диван.

Его тело… было воплощением моих самых грязных фантазий. Когда я медленно провела пальцем вокруг его соска, его стон был таким громким, что я невольно подумала — когда в последний раз кто-то касался его так? Я отогнала эту мысль и провела руками ниже по его животу.

Вдруг его руки резко поднялись и сжали мои запястья.

— Хватит дразнить.

Он легко притянул меня обратно к себе и усадил на колени. Когда он наклонился и взял сосок в рот, звук, который вырвался у меня, едва можно было назвать человеческим.

— Питер…

Я схватилась за его волосы, притягивая его ближе. Секунды растянулись в минуты. Его рот… его прохладный язык… Это было электричество. Жидкий огонь в венах. Лучше магии. Мне нужно было, чтобы он был внутри меня.

— Пожалуйста… — прошептала я.

Все, что произошло дальше, было чистым инстинктом. Поднявшись на колени, прежде чем взять его в руку, а затем снова опустившись, насаживаясь на его член, дюйм за восхитительным дюймом — я не могла не делать этого так же, как не могла перестать дышать. Каждое скольжение его внутри меня вырывало из него хриплые, первобытные звуки; его руки крепко сжимали мои бедра, грубо направляя мои движения. Это было грубо, это было грязно. Но, боги, как же хорошо было быть с этим прекрасным мужчиной. Забыть о обязанностях, ждущих меня дома, о проблемах с моей магией — обо всем на свете, кроме этого изысканного наслаждения.

Питеру было нужно то же самое, поняла я. Мы извивались вместе бесконечные мгновения, его руки на моих бедрах направляли меня, пока он все более безудержно толкался вверх в моё тело. Это был Питер без сдержек — его голова была запрокинута на спинку дивана, темные глаза затуманены дикой похотью, разжигающей пламя моего собственного желания. Его рот был приоткрыт, клыки полностью видны; самоконтроль, который заставлял его прятать их за губами, когда мы начали, понемногу исчезал каждый раз, когда я поднималась и затем принимала его глубже.

Боги, как давно это было. Моя разрядка была совсем близко — горячая, лихорадочная и едва недосягаемая. Сила, кипевшая прямо под поверхностью, поднялась внутри меня. Она грозила вырваться наружу, расколоть меня и разлететься тысячей ярких осколков. Я уткнулась лицом в шею Питера, желая растянуть это как можно дольше, пока он продолжал двигаться во мне.

За последние годы у меня были несколько неловких случайных связей, но я давно не кончала с другим человеком. Когда это происходило, я обычно теряла контроль. Питер принял то, что я рассказала ему о своем прошлом, но что он подумает, если я..

— Отпусти, — прохрипел Питер у чувствительной раковины моего уха; по моему дыханию и тому, как моё тело сжималось вокруг него, он понял, насколько я близко. Он сильнее сжал мои бёдра, двигая меня вверх и вниз, пока его толчки становились быстрее и беспорядочнее.

— Я не могу, — всхлипнула я. Произнести слова было почти невозможно. Все внутри меня было натянуто, как струна. — Если я отпущу, я..

— Я хочу это увидеть, — прорычал Питер. Он наклонился вперед и прижался губами к стороне моей шеи, прямо к пульсу. Кончики его вампирских клыков мягко уперлись в мою кожу — достаточно, чтобы я почувствовала их. Он не укусит меня, если я не захочу; но слова, чтобы сказать ему хоть что-нибудь, были для меня недостижимы. — Покажи, на что ты способна, Зельда. Насколько ты сильна. Я хочу увидеть.

Его хриплые, шепотом сказанные слова поддержки отправили меня прямо к вершине, и я кончила с криком и неописуемым всплеском наслаждения. Мое тело пульсировало снова и снова; сила, которую я держала спрятанной, пробежала по позвоночнику и вырывалась из меня с каждым резким толчком его бёдер. Питер глухо застонал, а затем завыл; его тело подо мной натянулось, как тетива, пока энергия, исходящая от меня, окутывала нас обоих. Она втягивала его глубже в меня, ласкала его, узнавая в нём источник моего удовольствия и отвечая тем же. Где-то на краю сознания я заметила сильный порыв ветра, ударивший по комнате, лампы, падающие со столиков, и звон разбивающихся бокалов — но мне было всё равно. Важно было лишь то, как наши тела извиваются вместе и наше взаимное, всепоглощающее наслаждение.

— Пожалуйста, — умолял он у моей шеи. — О боги, Зельда… пожалуйста.

Я обмякла на нём, когда моя разрядка начала утихать, оставляя после себя тёплое, расслабляющее блаженство. Но он всё ещё был на грани, отчаянно гоняясь за освобождением, которого не смог бы достичь только так. Ему нужна была моя кровь — столько, сколько я готова была дать. Его толчки стали отчаянными и неровными; его рот был прижат к моей шее, словно там скрывались все тайны его счастья. Он никогда бы не нашел разрядку только так, но я знала: он скорее будет бесконечно мучить себя, чем потребует от меня то, чего я не хочу дать.

Удобно, что мы хотели одного и того же.

Я схватила его за затылок, притягивая его лицо ещё ближе. Предлагая себя ему. Его громкий вдох холодком коснулся моей чувствительной кожи — это звучало одновременно как агония и экстаз.

— Сделай это, — прошептала я. — Сейчас.

Хриплый крик — и его зубы вонзились в мою шею. Проколы от клыков были самой мучительно-сладкой смесью боли и удовольствия, какую я когда-либо чувствовала. Вот почему люди так одержимы вампирами. Почему о них пишут бесчисленные истории. Почему фантазируют о них как о любовниках. Каждый долгий глоток крови, который Питер брал у меня, посылал кричащие волны наслаждения по моим венам, по крови, между моими ногами. Мои глаза широко распахнулись и перестали видеть, когда я кончила во второй раз — ещё сильнее, чем в первый.

Питер подо мной полностью потерял контроль — рычал, пока пил, двигался и снова пил. А затем он отстранился, не желая взять слишком много, уткнувшись лицом мне в плечо, пока его тело содрогалось от собственной разрядки.

Мы лежали так, возможно, часами — я всё ещё сидела у него на коленях, а его руки крепко обнимали меня. Когда наше дыхание наконец выровнялось, я повернула голову, чтобы посмотреть, что же там разбилось.

И расхохоталась.

Питер приоткрыл один глаз и нахмурился.

— Что?

Я указала за спину на разгром, который устроила в комнате.

— Вот это.

Все оказалось хуже, чем я ожидала, но не настолько плохо, как могло быть. Бокалы действительно разбились — об этом говорила куча осколков там, где они раньше стояли. Лампа с входного столика валялась на полу, а абажур оказался на другом конце комнаты. Самое странное — подушки с других диванов и кресел стояли торчком.

Я понятия не имела, как это получилось. Но ничего не загорелось, и кроме бокалов ничего не было разрушено. Бокалы мы можем заменить, подумала я. Я решила считать это победой. Я снова положила голову на грудь Питера, наслаждаясь тем, как приятно было лежать вот так, кожа к коже.

— В следующий раз я буду лучше себя контролировать.

Он поднял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

— Не надо.

— Нет?

Он покачал головой.

— Нет. — А затем прошептал мне на ухо, низко и хрипло: — Мне нравится, когда ты теряешь контроль, когда я тебя трахаю.

То, как этот мужчина говорил, когда-нибудь меня погубит. Я сглотнула и тихо пробормотала:

— Правда?

Словно чтобы доказать свою правоту, Питер мягко перекатил меня на спину. Он навис надо мной и ухмыльнулся по-волчьи.

— То, как ты выглядела, когда кончала, когда из тебя лилась твоя сила… то, как ты ощущалась, пульсируя вокруг моего члена… — Он содрогнулся, уже снова твердея у моего живота. И правда, что говорят о выносливости вампиров. — В тот момент ты была самой собой, Зельда. Я хочу чувствовать это снова. С тобой. Так часто, как ты позволишь.

Его взгляд перехватил у меня дыхание. Я сглотнула и попыталась сохранить хоть каплю бравады.

— Тебе… понравилось, да?

Он серьезно кивнул. А затем, с усмешкой, сказал:

— А теперь, если ты помолчишь и дашь мне сосредоточиться, я покажу тебе, как именно это ощущалось.

Он начал целовать меня вниз по телу — и именно это он и сделал.

***

В какой-то момент мы перебрались в одну из двух роскошно обставленных спален люкса. Но мы оба были слишком взбудоражены, слишком счастливы, чтобы спать. Лёжа на кровати и уютно устроившись в сильных руках Питера, я наблюдала, как он переключает каналы на большом телевизоре на стене, пытаясь найти что-нибудь, под что можно задремать.

Всё это — абсолютно всё — было до боли домашним. За все эти годы, за все приключения, которые у меня были, у меня никогда не было такого. Обниматься после секса с мужчиной, который мне нравится, и вместе смотреть глупое телевидение. Удивительно, что сделала правда о мне самой. Он пробил огромную, непроницаемую стену, которую я выстроила — и всё, что он сделал, это выслушал мою историю.

Моё сердце сжалось. Я боялась слишком пристально всматриваться в происходящее. Потому что что, если оно исчезнет, стоит мне это сделать? Мне в голову пришла идея.

— Хочешь посмотреть видео про козью йогу?

Услышав вопрос, Питер слегка вытянул шею, чтобы посмотреть на меня.

— Видео про козью йогу? — медленно произнес он, словно это был язык, на котором он не говорил. — Каждое слово по отдельности я понял.

Я рассмеялась.

— Если ты понял слова по отдельности, значит понимаешь и концепцию. Это буквально просто люди, которые занимаются йогой с козами.

Он поднял бровь.

— Это реально существует?

— Судя по всему.

— Но зачем?

— Понятия не имею, — призналась я. — Но это настолько популярно в соцсетях, что Линдси и Бекки решили, что Yoga Magic должна тоже на этом заработать. Через несколько недель у нас будет первое мероприятие с козами.

Я кивнула на ноутбук на комоде.

— Они прислали мне ссылки на видео на YouTube, чтобы я посмотрела, как это делается, прежде чем привезут коз. Не думаю, что я чему-то научусь, но могу хотя бы сделать вид ради друзей.

Питер перевел взгляд на ноутбук, а затем снова на меня.

— Когда-нибудь чувствуешь, что живешь слишком долго? — слабо спросил он.

Я фыркнула.

— Постоянно.

Мы прижались друг к другу ближе, когда началось первое видео. Судя по подписи, его сняли в октябре в западном Массачусетсе. Мне пришлось игнорировать холодные пальцы тревоги, которые сжали меня при случайном напоминании о Салеме и о том, что сотни лет назад там произошло с невинными женщинами.

Но фон был красивый. Идеальное место для соцсетей — что, вероятно, и было целью. Видео началось с панорамы деревьев с ярко-красными и золотыми листьями, а затем камера опустилась ниже, где около двух десятков людей разложили на земле коврики для йоги.

Инструктор представилась Сабриной и поприветствовала всех на мероприятии. Мгновение спустя она повела группу через несколько базовых приветствий солнцу. Поскольку была осень в Новой Англии, люди были одеты теплее, чем будут на нашем мероприятии в Северной Калифорнии — в леггинсах и толстовках вместо майк и велосипедок. В остальном это выглядело почти так же, как занятия в моей студии.

А потом раздалось громкое козье:

— Беееее!

И всё стало абсурдным.

— Вот они! — радостно воскликнула Сабрина.

Три самых упитанных козы, каких я когда-либо видела, важно вошли в кадр. Судя по виду, они явно никогда не переживали польскую зиму в 1700-х годах. Участники занятий вышли из поз, вытягивая шеи, чтобы рассмотреть новичков.

— Помните, — ласково произнесла Сабрина, — козья йога — это гораздо больше, чем просто йога с козами.

Это было новостью для меня. Я думала, козья йога целиком и полностью заключается именно в йоге с козами.

— Эта практика предназначена для того, чтобы соединить вас не только с дыханием и движением, но и с природой и гармонией всех живых существ.

Она безмятежно улыбнулась.

— А обниматься с козой — просто приятный дополнительный бонус.

— Хм, — сказал Питер с озадаченным видом.

— И помните, — продолжила Сабрина. — Если одна из них справит на вас нужду, это считается удачей! Благословением.

— Это же шутка, — сказал Питер. — Эти люди хотят, чтобы козы делали на них свои дела?

— Нелепо, правда? Мне это тоже совершенно не понятно.

После нескольких недель, в течение которых Линдси и Бекки расхваливали достоинства этой чепухи, реакция Питера была крайне утешительной.

Его выражение отвращения могло бы скиснуть молоко.

— У меня нет полной памяти о всей моей жизни, — сказал он, — но когда я говорю, что это самая абсурдная вещь, о которой я когда-либо слышал, я уверен, что это правда.

Когда новизна коз прошла, занятие стало довольно похожим на многие наши начальные классы в Yoga Magic. Козы бродили между ногами людей, что иногда мешало удерживать равновесие. К концу занятия ни один «счастливчик» не получил козье «благословение». Но все же, несмотря на глупый трюк, я подумала, что, вероятно, смогу преодолеть свою неприязнь к козам, если это поможет Yoga Magic идти в ногу с современными трендами.

Когда видео закончилось, я наклонилась вперед и закрыла ноутбук. Питер всё ещё свободно обнимал меня. Он прочистил горло и немного сдвинулся рядом со мной, но отпускать меня не спешил.

Это был один из самых домашних вечеров за долгое время. Но чем он был для него?

— Ты устала, — тихо сказал он, почти застенчиво. — Мне стоит дать тебе поспать.

Значит, он собирался спать где-то ещё? Мне этого не хотелось.

— Останься.

Слово вырвалось прежде, чем я успела его остановить.

Питер не ответил — просто продолжал смотреть на меня выражением, которое я не могла прочитать. Я зашла слишком далеко? Может, я неправильно поняла сигналы, и для него это было просто ничего не значащее развлечение. А может, он просто не любил обниматься.

— Если только ты не хочешь остаться? — тихо спросила я.

Вместо ответа он притянул меня ближе и горячо поцеловал в макушку.

— Я никуда не уйду, — прошептал он, и его голос дрогнул от чувств. — Спи, Зельда.