– «Входящий вызов – Ясмин». – Мобильный телефон в кармане начал вибрировать. Под мелодичный звонок чистый женский голос произнес имя звонящего, громкость была установлена так, что слышал это только я. – «Входящий вызов – Ясмин».

Я достал телефон до того, как объявление повторилось в третий раз, и нажал кнопку активации голосового управления:

– «Ответить», – отдал я команду, и соединение установилось. – Привет, Сяо Я.

– Бен! – раздался в трубке взволнованный голос Ясмин. – Ты уже в Китае?

– Это было три часа назад, – саркастически пошутил я. – Спасибо, что наконец-то вспомнила обо мне.

– Вот это да… А сам ты за столько дней не позвонил ни разу!

Я не мог возразить, ибо это была непреложная истина. Дискриминационное отношение родителей к той же летней поездке все еще меня задевало, поэтому я, естественно, не хотел спрашивать, как беззаботно и весело проводит время она. Хотя, строго говоря, Ясмин была ни в чем не виновата, кроме…

– Этот тип Мюллер с тобой?

– Карл? Конечно, он сейчас прямо рядом со мной.

Я фыркнул про себя.

– Где вы сейчас вообще находитесь?

– В Рио-де-Жанейро.

– Всё еще в городе? Я думал, ты собиралась отправиться в амазонские джунгли.

– Э-э… план действительно был такой, но в Рио тоже есть много мест, которые обязательно нужно посмотреть.

– Например?

– На днях мы поднимались на Корковаду. Статуя Христа-Искупителя просто невероятная. Высотой по крайней мере с десяток этажей, она парит над всем городом. Эх, я бы хотела, чтобы и ты мог здесь побывать…

Во мне шевельнулось тонкое чувство умиления. Не знаю, с каких пор, но в моем присутствии Ясмин тактично избегала использовать слова вроде «посмотреть» или «увидеть». Теперь это уже вошло в привычку.

– Ладно, – сказал я, кривя душой. – И это все, куда ты сходила за больше чем неделю?

– Конечно, нет! Еще мы были на «Маракане», его недавно отремонтировали и планируют провести там чемпионат мира по футболу в следующем году. Только б Германия смогла выйти в финал!

«В таком случае, – подумал я, – это, вероятно, не то, чему стоит так сильно радоваться». К футболу у меня никогда не было особого интереса. Поскольку чемпионат мира будет проходить в Южной Америке, матчи придутся на глубокую ночь по европейскому времени, так что неважно, победа будет или поражение, – совершенно ясно, что ночи будут беспокойными и шумными. Конечно, это еще не самое худшее – в Китае матчи не успеют закончиться и к рассвету.

Погодите… значит…

– Кстати, ты почему еще не спишь? Сейчас в Бразилии уже должно быть около двух часов ночи.

– Э-э… да… мы на карнавальной вечеринке, прямо на пляже Копакабана. Ты знаешь, том самом – из песни…

Я мысленно покачал головой – это была ужасно неуклюжая ложь. Оглушительной электронной музыки слышно не было – на том конце провода царила такая тишина, что ее можно было бы назвать «звенящей». Несложно было догадаться, чем именно она и Карл… Мюллер были заняты… прежде чем наконец вспомнили, что нужно позвонить брату. Меня тут же охватило отвращение.

– Сяо Я… – намекнул я. – Ты ведь в курсе, что «Копакабана» – это бар в Нью-Йорке, верно?

– Что?..

– Нью-Йорк, США. В той песне «Копакабана»[10] – название бара в Нью – Йорке, так что это «самое оживленное место к северу от Гаваны». Если это и пляж в Бразилии, то в любом случае он находится к югу от Кубы.

– Забавно. Значит, ты теперь Барри Манилоу и Магеллан в одном лице, – сердито ответила Ясмин.

Так ли это?

Если б это было нормально, я, наверное, придумал бы в ответ острую шутку. Однако в данный момент идея победить Карла Мюллера Жирного по-прежнему занимала большую часть моего мозга.

– Итак, вы видели мальчика? – после недолгого молчания спросила Ясмин.

– Пока нет. Я в аэропорту Пекина, готовлюсь к пересадке на внутренний рейс.

Пункт назначения находился в глубине страны, в 1000 километрах от города, и отсюда была видна обширная территория. В настоящее время Сяо Гуан проходил лечение в больнице в уездном центре, расположенном более чем в 200 километрах от ближайшего аэропорта; что касается деревни, где они живут, то она расположена в более отдаленной горной местности. Мой план состоял в том, чтобы сначала съездить в уездный центр и встретиться с Сяо Гуаном, а затем договориться о времени для поездки в деревню и на место раскопок в Хоушане. Учитывая, что Ли Шунь часто путешествует между деревней и уездным городом, расстояние между ними не должно быть слишком большим.

– Как у тебя дела с этой мисс Интерпол?

– А, родители тебе сказали?.. Пока что едва терпимо.

– Правда? Тогда удачи. Мне пора ложиться спать. Ты позвонишь мне, когда у тебя будет время?

– Я так и сделаю. Спокойной ночи, Сяо Я.

– До скорого, Бен.

Я дал отбой и невольно обратил внимание на реакцию Вэнь Юде – никаких изменений не было. С Ясмин я разговаривал по-немецки, поэтому мог открыто говорить о своей спутнице плохо, не опасаясь быть услышанным. Когда Ясмин уезжала из Китая, она была еще слишком мала и теперь почти не говорила по-китайски, не говоря уже о чтении и письме.

Хотя мне не хотелось признавать это, но, без сомнения, моя сестра стала типичным «бананом»: сохранив внешность представителя желтой расы, внутренне она давно была полностью ассимилирована западным обществом с доминированием белых, подобно банану с желтой кожурой и белой мякотью внутри. Всякий раз, думая об этом, я испытывал грустное чувство.

По мере приближения времени вылета вокруг выхода на посадку скапливалось все больше пассажиров. Несколько рядов сидений позади нас, изначально пустовавших, теперь были заполнены до отказа, и опоздавшим пришлось стоять. В стране с одной пятой частью населения мира – что ж, с этим ничего не поделаешь.

Спустя много лет я снова ощутил себя окруженным соотечественниками. Все говорили по-китайски. Кто громко рассуждал, кто болтал о житейских мелочах, кто острил и шутил, кто говорил о ветре, цветах, снеге и луне. Звучали и четкая, стандартная путунхуа[11], и почти непонятные местные диалекты. Порой это напоминало небесную музыку, в мгновение ока превращаясь в сладостные, расслабляющие мелодии. Я навострил уши, отдаваясь во власть этого дивного оркестра под названием «Родина».

Одна мама вовремя воспользовалась моментом, чтобы учить своего малыша говорить: «Самолет». Нетрудно представить, что она указывала на гигантскую машину за окном. «Сам… лет», – повторял за ней малыш.

Все свидетельствовало о том, что я действительно вернулся туда, откуда начал свой путь.

Объявления в аэропорту сначала передавались на китайском: «Вниманию пассажиров, вылетающих в Шанхай. С сожалением сообщаем, что рейс CZ5116 задерживается. Предполагаемое время вылета перенесено на 18:30». И я был очень рад, что лечу не в Шанхай. Однако вскоре последовали похожие объявления, и я мог лишь втайне молиться, чтобы не услышать номер нашего рейса.

Доброжелательный бариста сказал по-китайски:

– Мисс Вэнь, ваш большой капучино и апельсиновый сок готовы.

У этой кофейной сети много филиалов и в Европе, цены доступные – очевидно, из соображений стоимости они не могут использовать дорогие элитные кофейные зерна. Однако сегодня капучино источал неслыханный доселе уникальный насыщенный аромат.

На стене немного впереди и сбоку висел ЖК-телевизор, и, конечно, транслировались китайские телепрограммы – реклама кока-колы была на китайском, как и «Фольксвагена», кроссовок «Адидас» и фотоаппаратов «Кэнон». После рекламы шли новости: голос дикторши был сладок, но все же не мог скрыть скучности содержания. Я никак не мог понять, как отец годами мог с таким увлечением погружаться в это, выуживая оттуда информацию об инфляции, курсах валют, кредитных рейтингах и прочих тонкостях.

Мужчина стоял рядом с телевизором и разговаривал по телефону так громко, словно вокруг никого не было. Мне пришлось слушать его смехотворно напыщенные рассуждения.

«…а теперь давайте обратим внимание на последние новости о ходе реабилитации Сяо Гуана», – бесстрастно произнесла дикторша.

Среди общего шума и гама эта фраза почти утонула в хвастовстве мужчины. Прошло какое-то время, прежде чем я отреагировал на знакомое имя.

Дикторша продолжала читать текст:

«Сегодня утром Сяо Гуан в сопровождении родителей прибыл самолетом в Гонконг для подготовки к операции по имплантации искусственного глаза. В ближайшие два дня группа международных офтальмологов сначала оценит степень заживления мышечной ткани вокруг раны Сяо Гуана, чтобы определить, достигнуты ли условия, подходящие для операции. Если все будет хорошо, в течение недели ему имплантируют искусственный глаз.

Искусственный глаз не обладает зрительной способностью, его цель – восстановить эстетический вид после удаления глазного яблока, чтобы пациент мог легче приниматься окружающими, тем самым повышая уверенность в себе в повседневной жизни. Поскольку Сяо Гуан все еще находится в стадии роста, ношение искусственного глаза также может способствовать нормальному развитию глазницы. Специалисты заявляют, что в ближайшие 10–15 лет технология замены глаза, обычно называемая “электронным глазом», может значительно продвинуться вперед, и тогда почти взрослый Сяо Гуан получит шанс обрести настоящее зрение благодаря еще одной операции.

Как сообщается, операция Сяо Гуана и последующий регулярный уход будут полностью бесплатными. Кроме того, доброжелатели взяли на себя расходы на транспорт в Гонконг и обратно для Сяо Гуана и его семьи, а также все их расходы на проживание во время пребывания в Гонконге. Мама Сяо Гуана рассказала журналистам, что ребенок до сих пор не осознает серьезности своего состояния, считая, что лишь временно потерял зрение…»

Ошеломленный, я уже не воспринимал дальнейший текст.

– Тетя… тетя Де… – окликнул я ее. Эта унизительная форма обращения действительно была крайне неудобной.

– Да, я тоже слышала, – спокойно сказала Вэнь Юде.

Последние сообщения в интернете также подтверждали эту новость. Семья Сяо Гуана, похоже, вылетела в Гонконг самым ранним рейсом сегодня, и, вполне вероятно, мы разминулись с ними в воздухе.

– А-Бэнь, я знаю, о чем ты думаешь. – Вэнь Юде явно приняла позу старшей. – Но сначала должна сообщить тебе кое-что.

– Что именно?

– У тебя однократная китайская виза. Только что, пройдя через зал прилета, мы оказались на территории материкового Китая и использовали возможность для однократного въезда. С этого момента, как только ты выедешь из материкового Китая – будь то прямой возврат в Германию или остановка в Гонконге по транзитной визе, – твоя китайская виза станет недействительной. Если не подавать заявление заново, ты больше не сможешь приехать в Пекин и, конечно, не попадешь в деревню, где живет семья Сяо Гуана.

Я остолбенел. Другими словами, если немедленно изменить маршрут и отправиться в Гонконг на встречу с Сяо Гуаном, это означало бы отказ от единственного шанса приблизиться к истине. Но, если, зная, что Сяо Гуан уже уехал, все же настаивать на поездке в ту деревню, это было бы равносильно признанию, что все сказанное ранее – лишь благовидные предлоги, а расследование этого загадочного дела и есть подлинная цель моей поездки.

Сотрудник авиакомпании быстрым шагом подошел и пригласил нас на раннюю посадку.

– Определился? – Вэнь Юде похлопала меня по плечу.

Я, не ответив, вытащил трость, пристегнутую у пояса. Она была сделана из углеродного волокна, складывалась в семь секций и почти не чувствовалась в руке. На конце находились ультразвуковой излучатель и приемник, которые могли обнаруживать препятствия впереди, а затем передавать обратную связь вибрацией в рукоятке – сила вибрации указывала на расстояние до препятствия, а место вибрации – на его направление. Хотя она и не была столь элегантна и проворна, как Элизабет, но при должном использовании позволяла быстро передвигаться даже в сложной обстановке. Оба конца каждой секции были оснащены мощными магнитами, и легким рывком она превращалась в полноценную трость длиной 160 сантиметров.

Я встал и провел ею перед собой веерообразным движением. Удар наконечника о пол точно передался мне в руку, никаких других препятствий не было. Тогда я уверенно шагнул вперед, одновременно описывая следующий веер.