Прогресс всегда сопряжен с риском. Вы не можете сделать перехват на второй базе, оставаясь ногами на первой.

*Фредерик Уилкокс *

К 14-му декабря у нас в горах почти закончились припасы, самая большая потребность была в новых батареях и воде. Вода была необходима для поддержания сил человека при переноске тяжелых грузов вверх и вниз по крутым склонам и для предотвращения переохлаждения или горной болезни. Стояла ледяная погода с температурой около десяти градусов[117] при постоянном сильном ветре, и каждый день выпадало по дюйму или два снега. В самом крайнем случае для получения воды можно было растопить снег, но низкие температуры высосали из наших элементов питания всю жизнь.

Уходить с гор, когда «Аль-Каида» была окровавлена, дезорганизована и в бегах, — это был не вариант. Это даже не обсуждалось. За последние семьдесят часов мы продвинулись на несколько тысяч метров вглубь легендарной горной крепости врага и не собирались возвращать ему эту территорию.

Ужасная погода также помешала выполнению самолетами полетных заданий по уничтожению горных позиций, видимость менялась с каждым часом. Нам пришлось на время плохой погоды как можно скорее заменить авиационную поддержку некоторыми другими имевшимися всепогодными огневыми средствами. Именно такое оружие находилось у рейнджеров в Баграме, и мы отправили туда несколько запросов на выделение нам минометов. Запрос был отклонен. Причины этого до сих пор ускользают от меня, особенно с тех пор, как некоторые из их офицеров сообщили мне, что им не терпелось подчиниться и вступить в бой.

О пополнении запасов вертолетами также не могло быть и речи. Помимо плохой видимости, которая периодически окутывала горы, мы извлекли урок из советско-афганской войны. Моджахеды знали, как нужно терпеливо ждать за скальными образованиями, внутри неглубоких пещер и блиндажей, или за густыми деревьями, пока боевой вертолет не покажется над хребтом. И когда он появлялся, они уничтожали его из РПГ или зенитной ракетой, выпущенной с плеча. И если навыки моджахедов оказались достаточно хороши, чтобы они смогли сбить несколько сотен этих быстрых вертолетов во время джихада против Советов, то им не потребовалось бы много времени, чтобы «снять» медленно летящую «темную лошадку» спецназа, неуклюже переваливающуюся через какой-нибудь высокий хребет в поисках посадочной площадки размером с почтовую марку.

Однако жизнь за счет земли тоже не входила в наши планы. Мы захватили десятки пещер, заполненных дровами, картофелем, рисом, РПГ, медикаментами и тысячами коробок с боеприпасами для 7,62-мм автоматов АК китайского производства. Почти все, что нужно, кроме достаточного количества питьевой воды и батарей. Но в то время как «Аль-Каида» предусмотрительно наполняла свои запасы в ожидании, что их дальний враг скоро прибудет, чтобы вступить в бой, они также предусмотрительно установили в некоторых из этих пещер мины, которые терпеливо ждали первого неловкого или любопытного вошедшего. Взять в руки банку картошки могло быть смертельно опасно.

Очевидный вопрос заключался в том, как свои запасы пополняли наши партнеры-«духи»? Суровый факт жизни заключался в том, что то, что им было нужно для борьбы, они несли на своих спинах, как и мы, но им просто не нужно было так много для выживания. Кроме того, по пути они могли рассчитывать на определенную помощь лошадьми. Типичный боец моджахедов поднимался на гору со своим оружием, мешочком риса размером с бейсбольный мяч, тремя-пятью магазинами на тридцать патронов, парой гранат к РПГ и одним тонким одеялом, чтобы защититься от холода. «Духи» редко нуждались в воде, как если бы они постоянно были насыщены влагой, и были гораздо более приспособлены к большим высотам, чем мы. И в любом случае не было смысла носить с собой еду для употребления днем, так как в священный месяц Рамадан им запрещалось есть или пить что-либо от рассвета до заката.

К несчастью для моджахедов, многие из них каждую ночь чуть было не замерзали насмерть. Под своими влажными от снега одеялами они обычно имели только один слой тонкой хлопчатобумажной одежды. Счастливчики щеголяли в какой-то одежде до талии. В отличие от этого, под одеялами американцев и британцев находились слои одежды для экстремальных холодов двадцать первого века. Но даже это не могло уберечь от холода.

Но «духи» могли доставить все, что им было нужно, и обычно спускались с гор к наступлению ночи. Подростки-афганцы работали носильщиками, перенося все, что необходимо, ухаживая за ценными ослами, а хорошо и правильно нагруженный осел нес около 150 фунтов продуктов питания и снаряжения.

Когда ПО «Гринч» несколько дней назад выходил в горы, мы не смогли найти ослов или поторговаться за них. У группы «Манки» они были, но даже у осла в этих местах существовали свои пределы. Как только «Гринч» попал на очень труднодоступную местность, где спецназовцы сейчас и сражались, ослы вообще бы не помогли.

У нас появилась другая идея, и мы снова вернулись к рейнджерам. Немногие профессиональные военные организации могут сравниться с их физическими способностями и умственной стойкостью, — атрибутами, необходимыми для доставки жизненно важных предметов снабжения в ПО «Гринч», чтобы стрельба могла продолжаться без остановки. Два взвода рейнджеров сидели в тылу в Баграме, и мы попросили один взвод помочь нам. Солдаты должны были поработать в качестве людской логистической цепочки, передавая грузы от последней точки выгрузки с транспортных средств в предгорьях до расположения группы «Гринч», которая находилась в нескольких километрах дальше и в нескольких тысячах метров выше. Рейнджеры могли сделать то, чего не могли сделать вертолеты и ослы. Запрос опять был отклонен, и снова я так и не узнал причин этого отказа.

На самом деле у нас было одно быстрое предложение. Неудивительно, что наш бывший командир, Гас Мердок, услышав о нашей потребности во вьючных животных, прислал сообщение, что он более чем готов доставить припасы на ослах для ребят, находившихся в горах. Он не знает, насколько мы с Айронхедом были близки к тому, чтобы принять его предложение, и нас бы ничуть не удивило, если бы он сошел со следующего вертолета, приземлившегося у здания школы, готовый взвалить на себя тяжеленный рюкзак.

В конце концов, нам пришлось самим пополнять свои запасы, но мы бросили в бой почти все доступные силы, которые уже находились в горах. Только полдюжины парней из «Дельты» все еще были рядом, разделяя множество обязанностей по работе с радиостанциями, обеспечению безопасности, подготовке к своему выводу в район операции и являясь единственной надежной силой быстрого реагирования во всем районе.

Сержант-майор Айронхед без колебаний вызвался возглавить и руководить этим жизненно важным патрулем в тылу «Аль-Каиды». Он все равно устал сидеть в здании школы, в то время как его люди были горах, работая против «Аль-Каиды». Самый квалифицированный оператор «Дельты», находившийся в нашем расположении, был более чем готов понести припасы, необходимые для продолжения боя.

В свой первый патруль вошел он сам, всегда надежный Адам Хан и полдюжины местных афганцев, которым нужно было хорошо заплатить за работу, потому что большинство из них все еще слишком боялись идти в горы и рисковать сражаться с «Аль-Каидой». Когда группа выгружала пикапы на Минометном холме, каждый из них был загружен водой, пищевыми рационами и драгоценными батареями к радиостанции. Айронхед нес свой пистолет и штурмовую винтовку М-4, несколько магазинов с патронами калибра 5,56-мм, одежду на спине, и все. Любая другая унция энергии должна была пойти на снабжение.

Им потребовалось пять часов, чтобы подняться вверх на четыре километра по сложной пересеченной местности до ПО «Гринч». Парни нисколько не удивились, увидев, что патруль возглавил Айронхед. Где-то по пути примерно половина афганских носильщиков отвалилась, скорее всего, намеренно. Это означало, что примерно половина запланированных запасов не дошла, но группа «Гринч», по крайней мере, была готова продержаться еще день или два.

Айронхед знал, что ему придется совершить подобное путешествие по крайней мере еще один раз. Поскольку сержант-майор отказался брать с собой предметы личного комфорта, ребята из группы «Гринч» поделились с ним некоторыми предметами снаряжения.

Он также хотел получить представление об общем состоянии сил и проверить, как там моджахеды, разбросанные в этом районе. По мере того как они продвигались все выше и дальше в холодные горы, а температура неуклонно падала, «духи» на передовой буквально голодали и замерзали. Айронхед и Адам Хан провели ночь на ледяной горе с «духами» и их товарищами-коммандос, и сержант-майор не мог не задаться вопросом, как они смогут поддерживать материально-техническое обеспечение и снабжение в миле или около того в глубине передовых укреплений «Аль-Каиды».

Вернувшись в школу, Скут развлекал нас радиосообщениями, которые передавали друг другу несколько афганских «духов» о гигантском американце, которого они видели, и который нес «много вещей» вверх по хребту, по-видимому, ничуть не беспокоясь об «Аль-Каиде». Моджахеды с большим уважением сообщили нам, что нанятым афганским носильщикам, привыкшим к таким высотам, приходилось с трудом поспевать за сержант-майором Айронхедом.

*

Когда 15-го декабря над горами взошло Солнце, ПО «Манки» направлялся к своему следующему местоположению. Достигнув того же места, которое Ски и Кэтфиш осмотрели накануне через свои прицелы, Брайан выдвинул группу «Индиа» под руководством Ски еще дальше вперед, чтобы найти новую точку ведения наблюдения, с которой они могли бы наблюдать вражеские цели, требовавших определенного внимания со стороны наших бомбардировщиков.

Через несколько секунд после того, как они достигли своего нового наблюдательного пункта, Ски всего в трехстах метрах впереди себя увидел человека в черной одежде. Боец «Аль-Каиды» двигался осторожно и обдуманно, пригнувшись, чтобы не выставлять свой силуэт и скрыть свое присутствие. Пока Ски готовил огневую задачу, одетый в темное боец переместился в бункер, сооруженный из стволов деревьев, камней и листвы. Секундой позже 100-миллиметровый осколочно-фугасный снаряд, выпущенный из танка Т-55, прямым попаданием поразил вход в бункер, сровняв с землей скрытую огневую позицию и, безусловно, убив всех, кто находился там внутри. Проблема заключалась в том, что Ски понятия не имел, что поблизости находится танк.

На горных хребтах они видели множество пещер, но все они казались заброшенными. На двух вершинах поменьше группа «Индиа» заметила значительное передвижение и предположила, что это вражеские боевики, поэтому Ски начал готовить огневую задачу по их поражению, однако, повинуясь внезапному наитию, схватил ближайшего командира моджахедов и указал на таинственных людей. Это люди из «Аль-Каиды»? По словам командира, это были не они, — просто несколько бойцов Хаджи Замана прочесывают высоту 2685 в поисках добычи.

Ски подумал о неожиданном танковом обстреле и о том, насколько на поле боя все выглядели одинаково. Никакого надежного способа отличить вражеских бойцов от дружественных мародеров, даже с близкого расстояния, не существовало, поэтому с мыслями: «Хм, нужно присматривать за этими товарищами» — он оставил неизвестных людей в живых. Поле боя, по мере того, как оно менялось, становилось все более запутанным.

*

Наконец, ранним утром 15-го декабря, основные силы моджахедов вернулись к группе «Шакал», и спецназовцы ожидали, что они продвинутся к следующему хребту. Вместо этого «духи» нуждались в няньке.

Они застыли на месте и жаловались на крупнокалиберный пулемет ДШК, который вел слишком уж сильный огонь, игнорируя доводы американцев о том, что оружие было уничтожено. Он не стрелял уже много часов.

Но нет! Он все еще там, настаивали они, и отказывались продвигаться вперед без точного подтверждения того, что это оружие, находившееся примерно в пятистах метрах, было уничтожено. Они не любили рисковать.

Терпение американских спецназовцев иссякло. «Аль-Каида» уже бежала, и непрерывные бомбардировки подрывали волю противника к борьбе, заставляя его покидать подготовленные позиции. Каждая потраченная впустую минута, как, например, с этим мини-бунтом моджахедов, лишь давала столь необходимый отдых уязвимому и дезориентированному врагу. У них не было другого выбора, кроме как доказать, что ДШК был уничтожен. Сегодня они послали бы на разведку «Хищника», но тогда, в декабре 2001 года, единственным способом было выдвинуться вперед и проверить это самостоятельно.

Мёрф и его товарищи-снайперы Шрек и Скрауни сбросили свои рюкзаки и направились вперед, прихватив с собой афганского проводника. Хоппер и Адмирал остались позади, чтобы прикрыть их. Если бы та пулеметная установка каким-то образом осталась в работоспособном состоянии, то выстрел снайпера с дальней дистанции завершил бы работу, Адмирал вызвал бы авиацию, и Мёрф направил бы бомбы на цель.

Итак, поскольку моджахеды, по-видимому, больше интересовались курением гашиша, чем борьбой с «Аль-Каидой», снайперы «Дельты» решили исследовать другой маршрут, чтобы найти тяжелое оружие. Трое мужчин, пересекающие открытую местность, — не самая умная идея, но они могли также воспользоваться шансом и разведать новый путь, который ускорил бы общее продвижение. На тренировочных занятиях на подобной местности, как, например, на озере Тахо или в Джексон-Хоул, они могли бы использовать защитное снаряжение, но это была миссия в реальном мире, где не только отсутствовало подобное снаряжение, но и «Аль-Каида» могла держать их в поле зрения во время их подъема.

Путь с востока вывел их на опасно протяженный и угрожающий хребет. Одно скольжение по вертикальным каменным стенам могло привести к серьезным травмам или даже к летальному исходу. Мы не могли себе этого позволить, поскольку никто не отправил бы вертолеты для эвакуации раненого американца, пусть даже он едва цеплялся за жизнь. Мертвым просто пришлось бы подождать, пока миссия не закончится.

Они были предоставлены сами себе и продвигались вперед настолько, насколько могли, чтобы занять господствующую позицию в обороне «Аль-Каиды». Это было выдающееся достижение. «Аль-Каида», должно быть, предположила, что этот путь непроходим, и решила не тратить ни одного бойца на его охрану или создание каких-либо оборонительных позиций, которые могли бы его прикрыть. Любой молодой солдат знает, что неспособность прикрыть серьезное препятствие с помощью хотя бы одного-двух пистолетов, резко снижает его эффективность и превращает из неприступного крепостного рва в простого лежачего полицейского для любого решительного врага. Это была серьезная тактическая ошибка.

Примерно в восьмистах метрах от себя Скрауни заметил боевика «Аль-Каиды», вражеский боец их не увидел. Вместо этого человек выстрелил из РПГ в направлении моджахедов, которые все еще бездельничали на другом гребне.

Для такого снайпера, как Скрауни, такая легкая цель была слишком хороша, чтобы быть правдой. Он потянулся за своей винтовкой SR-25, готовый вступить в бой, но затем понял, что звук выстрела и падение мертвого террориста поставят под угрозу их группу. Кроме того, там должны были находиться еще противники, поэтому вместо того, чтобы нажимать на спусковой крючок, он встал на колено, снял лётные перчатки из номекса и вытащил из кармана в своем разгрузочном жилете карту и компас, аккуратно положив их на бедро. Направив ногу на цель, он сориентировал карту на север и тихо сказал Шреку, который был позади него, подготовить запрос на оказание огневой поддержки с любого самолета, находящегося над головой, чтобы сильные взрывы не вызвали у противника подозрений о наличии здесь снайперов.

Скрауни посмотрел на то место, где появился стрелок с РПГ, снова посмотрел на карту, затем проверил стрелку компаса. У него не было с собой лазерного дальномера или лазерного целеуказателя, но он в них и не нуждался, определив координаты цели, используя старомодный способ привязки карты к местности и ноу-хау коммандос, и передал цифры Шреку. Через несколько минут первая бомба упала на вражескую позицию, — прямое попадание, от которого осколки просвистели прямо над головами снайперов.

— Глянь на Скрауни! — пошутил Мёрф. — Карта и компас. Старая школа!

Скрауни потянулся за перчатками. Они исчезли. Он спросил других парней, подобрали ли они их. Нет? Тогда он повернулся к проводнику-афганцу, который стыдливо держался сзади, спрятав кисти под скрещенными руками.

— Эй, ты взял мои чертовы перчатки? — с отвращением зарычал Скрауни. Молодой человек тупо уставился на него. Спецназовец придвинулся к нему ближе и спросил еще раз. Афганец оставался бесстрастным. Наконец он подошел к молодому человеку и выдернул его руки.

— Ты, ворюга, верни мне эти чертовы перчатки! — потребовал Скрауни и снял каждую из них, палец за пальцем.

В течение пары часов они обнаружили позицию ДШК, нанесли ее на карту и передали координаты цели Адмиралу. Вскоре прилетела пара бомб GBU-31, уничтожив все, что осталось от огневой точки.

Когда осела пыль и обломки, над их головами просвистела граната, выпущенная из РПГ с замаскированной огневой позиции в соседней пещере, которая глубоко врезалась вглубь хребта. В игре появился новый игрок.

Снайперы быстро отправили новые координаты, и еще партия бомб ударила прямо в точку, хороня вход в пещеру. И вновь, прежде чем перестали падать камни, появился еще один вражеский боевик и запустил в снайперов еще одну гранату. После этого были наведены еще несколько «джидамов», которые и завершили работу.

*

После того, как путь наверх был обезопасен, снайперов догнала группа моджахедов, выдвинувшись вперед к месту, где дважды взорвался ДШК. К середине дня снайперы сменили позицию и впервые смогли хорошо рассмотреть несколько входов в пещеры чуть ниже линии хребта, примерно в шестистах метрах на юго-запад.

Возбужденный командир моджахедов включил свою рацию и начал обмениваться сообщениями с другим «духом». Некоторые из бойцов взволнованно сообщили, что видели фигуру, которую они приняли за Усаму бен Ладена, передвигавшуюся среди группы из нескольких десятков вражеских бойцов. Они потеряли его из виду, когда он исчез в пещере.

Это было все, что нужно было услышать нашим снайперам. Они быстро сообщили об этом своей группе. Адмирал вошел в сеть и вызвал все имевшиеся в наличии самолеты, чтобы они находились в готовности, пока Мёрф определял точное местоположение цели. Может быть, они поразят Бен Ладена?

Бомбы с первого боевого самолета поразили цель с огромным эффектом, воспламенили что-то легковоспламеняющееся, и многочисленные вспышки и вторичные взрывы осветили долину, подобно рок-концерту на открытом воздухе. В пещере определенно было что-то еще, кроме людей. Потом еще больше бомб GBU-31 поразили пещерный комплекс своей огромной мощью.

Снайперы притаились за небольшим скальным образованием, наблюдая за зрелищем, когда удар за ударом сотрясали землю и вызывали еще больше вторичных взрывов. Огненные шары поднялись в воздух, осколки и обломки пронеслись над их головами, с грохотом отскакивая от камней.

На протяжении последующих двух часов бомбы непрерывно сыпались на один небольшой район Тора-Бора.

Закат, конечно, принес за собой обычный отход моджахедов. Однако три снайпера не желали ни упускать этот шанс прижать Бен Ладена, ни уменьшать боль, причиняемую «Аль-Каиде». В течение следующих двух дней они должны были оставаться на крутом гребне, с «духами» или без них.

Парни из «Дельты» были уверены, что они находились так близки к Бен Ладену, как никто из американцев за последние годы, особенно после 11-го сентября, и были одержимы тем, чтобы какой-нибудь американский пилот проснулся и услышал, что именно его бомба уничтожила лидера «Аль-Каиды».

На данный момент снайперы не думали о сне. А кто думал? Они завернулись в свои тонкие одеяла и постарались не тосковать по всему снаряжению для холодной погоды, которое было оставлено в своих рюкзаках, когда они полагали, что миссия по подтверждению уничтожения пулемета окажется быстрой.

Спецназовцы оказались на каменистой тропе шириной в шесть футов, идущей вдоль высокого хребта. Это была единственная тропа наверх, но оставаться на ней было невозможно. Их возможности были ограничены, к тому же спускалась ночь. По обе стороны тропинки местность обрывалась вниз, на крутых склонах редкие деревья и пни выступали из скал под странными углами.

После небольшого обсуждения они решили рискнуть и превратиться в горных козлов. Усевшись на край, парни проскользили ботинками примерно на десять футов вниз, устроившись как можно лучше, практически вертикально, но на расстоянии шепота друг от друга. Выйдя при дневном свете, у них была только одна пара очков ночного видения на двоих.

Примерно через час после того, как они втиснулись на неудобные позиции, послышался безошибочно узнаваемый звук бряцания оружия и приближающиеся тяжелые, быстрые шаги. Снайперы замерли на месте и затаили дыхание, держа большие пальцы на переключателях своих винтовок. Шрек вытащил гранату из жилета и прижал ее к груди. Как только шаги стихли, Скрауни прошептал:

— Пять или шесть человек. «Аль-Каида». Без сомнения.

*

Скрауни бывал в местах и похуже.

На курсах рейнджеров мы с ним учились в одном классе, 10-84, и после нескольких лет службы во 2-м батальоне рейнджеров он прошел отбор в «Дельту». Ростом он примерно пять футов семь дюймов и за жилистое, мускулистое тело многие в отряде называют его «Карателем».

Свою репутацию он начал зарабатывать еще молодым штурмовиком в 1989 году, во время спасения американского заложника Курта Мьюза в Панаме.[118] Высаживаясь на крышу тюрьмы Модело, Скрауни тащил на себе пулемет М249 SAW с двенадцатью сотнями 5,56-мм патронов в лентах. Его товарищам потребовалось всего шесть минут, чтобы взломать дверь на крышу, спуститься по лестнице, освободить заложника и вернуться на крышу, чтобы их подобрали вертолеты. За это короткое время Скрауни сделал тысячу выстрелов по панамским силам обороны, сам находясь под интенсивным огнем. Не получив ни царапины, он уложил, по подтвержденным данным, не менее пятидесяти противников.

*

Команда снайперов, обнимающих скалу, как пауки, обсуждала свой следующий шаг, и Мёрф решил, что лучший вариант — остаться там, где они находились. Через несколько минут прошла еще одна группа противника, но на этот раз риск обнаружения повысился, так как эти боевики несли несколько фонариков белого огня, чтобы освещать тропу среди скользких, рыхлых и неровных камней. Один взгляд в сторону — и американцы были бы обнаружены.

В течение следующих нескольких часов оживленной тропой воспользовалось еще больше групп боевиков, передвигаясь в обоих направлениях. Укрепляла ли «Аль-Каида» свои передовые позиции? Выдвигались ли они на позиции для засады, чтобы дождаться обычного возвращения моджахедов днем? Или они просто производили смену сил? Парни из «Дельты», оторванные от своих, никак не могли понять, что означают шаги в ночи.

*

Любые мысли о том, что Усама бен Ладен все еще мог подумывать о победе и сохранении своего горного редута, исчезли к вечеру 15-го декабря. Главный террорист, которого, по-видимому, наши бомбы гоняли по всему полю боя, уже извинился перед своими бойцами за то, что втянул их в эту заваруху. Он возложил вину за свои неудачи на вероотступнические режимы в Саудовской Аравии, Иордании, Египте и Пакистане, заявив, что ожидает, что эти страны объединятся вокруг общего дела и придут на помощь. Он также передал странное разрешение женщинам и детям вооружаться для защиты пещер.

Теперь он претерпевал кардинальные изменения в своем отношении. Он разрешил своим потрепанным подчиненным подразделениям сдаться, если они того пожелают! Такое неожиданное наставление совсем не удивило меня. В последнем перехваченном нами сообщении Бен Ладена накануне, 14-го декабря, его голос свидетельствовал об очевидном страдании, и с тех пор наши атаки не прекращались.

Британские коммандос, которые отправились в горы, чтобы мотивировать Хаджи Замана, сообщили по радио, что десятки боевиков «Аль-Каиды» решили пока остаться в нашем мире и ушли. Мученичеству придется подождать. Потеряв волю к борьбе, они бросили оружие и покинули поля боя.

Образ скрывающегося, выжившего и собирающегося сдаться Бен Ладена подтверждался многочисленными радиопереговорами, собранными нашими радиоразведчиками в здании школы, а также перехваченными как ПО «Гринч», так и ПО «Манки». «Аль-Каида» потеряла самообладание, и, похоже, их лидер тоже сдал.

Но действительно ли он находился в панике? Или он просто выставил несколько бойцов, чтобы сдаться, в качестве уловки, чтобы выиграть время и остановить нашу атаку, надеясь получить передышку, чтобы выскользнуть через заднюю дверь? Даже когда все выглядит хорошо, вы должны учитывать другие возможности.

Но каким бы ни был выбор Бен Ладена, мы знали, что эта битва скоро разрешится.

*

Также среди нас были шпионы.

Одной из вещей, находившейся в верхней части каждого списка наших желаний был запрос на переводчиков, свободно говорящих на пушту. Адам Хан был нашим единственным надежным «терпом»,[119] и невозможность клонировать его означала, что связь между местными жителями и американцами продолжала создавать проблемы.

В горах Тора-Бора рабочие навыки, необходимые переводчикам, включали способность выживать в суровых условиях, характерных для работы спецназа — более конкретно, сохранять спокойствие, управлять спусковым крючком в морозную погоду и тащить на себе свой собственный вес.

Поэтому, когда появился подходящий лингвист, его немедленно отправили на работу. Мужчина в проходящем мимо патруле на мгновение остановился возле группы «Гринч» и поймал взгляд Адама Хана. Парень выглядел как настоящая находка. Он не только свободно говорил на пушту, но также примерно на уровне начальной школы говорил и понимал по-английски. Более чем достаточно. Ему был выплачен солидный бонус за подписание контракта.

Однако новый «терп», известный как Флэгг, не был полностью проверен, поэтому Джим и его парни ограничили ему показ, как визуально, так и словесно, того, чем они занимались. Адам Хан присматривал за ним во время испытательного срока и вскоре понял, что в этом парне было нечто большее, чем просто небольшое знание английского. Он говорил на пяти языках! Он также оказался гораздо менее надежным, чем любой другой афганец, сопровождавший группу «Гринч», и Адам Хан решил, что он шпион, и задержал его на месте. Вполне возможно, что этот парень состоял на жалованье у «Аль-Каиды». В его кармане лежала визитная карточка MSNBC,[120] а также рукописные заметки на нескольких листках бумаги, в том числе позывной нашего сотрудника Поупа. Терп отрицал все обвинения, но его сопроводили вниз с гор, чтобы на него посмотрел генерал Али.

Прежде чем Али успел сообразить, что делать с Флэггом, парня поймали, когда он нагло пытался воспользоваться телефоном прямо в квартире генерала. Один из радиоразведчиков Скута завязал с ним разговор и заметил, что Флэгг, помимо других языков, довольно хорошо говорит по-арабски. Это был достаточно большой прокол, чтобы взять его под стражу. Его допросили, немного избили и отправили в Кабул, чтобы запереть в каком-то темном, сыром и переполненном тюремном блоке.

Но Флэгг был не единственным сомнительным человеком в округе. Другой джентльмен постоянно следовал за Адамом Ханом и приставал к нему с различными вопросами о том, где в Соединенных Штатах живут американские коммандос, желая узнать их имена и пытаясь завоевать его доверие. У него был британский акцент, и он, как ни странно, старался держаться как можно дальше от рядовых моджахедов. Его английский был намного более продвинутым, но самым красноречивым открытием о маленьком, худом и темнокожем мусульманине было то, насколько он четко понимал сложные манипуляции, с помощью которых ребята использовали инфракрасные лазерные целеуказатели для наведения бомб.

Для этого требовалась определенная продвинутая подготовка, и Адам Хан вскоре вычислил этого человека как агента пакистанской разведывательной службы ИСИ,[121] который проник в войска Али. Ему не разрешалось приближаться к нам. Афганистан был странным местом.

*

В ночь на 15-е декабря, в беседе у камина, присутствовали офицер британской разведки и Хаджи Заман, поскольку на рассвете должен был наступить еще один важный культурный поворотный момент. Следующий день, 16-го декабря, ознаменовывал собой окончание Рамадана, и моджахеды не только могли начать есть и пить в дневное время, — традиционно считалось, что это время отдыха и прощения врагов.

Основная часть встречи была сосредоточена на том, чтобы убедить полевых командиров отказаться от многовекового обычая и продолжить атаку в горах. «Аль-Каида» находилась на грани, и было абсолютно необходимо сохранять на нее давление. Мы были не в настроении прощать.

Заман, по-видимому, оправившийся от провала с ложной капитуляцией, согласился и похвастался тем, что начал пораньше, сказав, что у него будет несколько сотен бойцов, готовых отправиться на рассвете.

Я положил свою карту перед Заманом и попросил его указать место, которое он планировал атаковать. Это, конечно, было бесполезным упражнением, потому что способность Замана читать карту была ограничена. Оглядываясь назад, я понимаю, что на самом деле было не так уж много веских причин, по которым таким людям, как Али и Заман, нужно было читать карту, потому что это был их задний двор.

Как только Заман ушел, Али начал открыто выражать сомнения в приверженности своего заклятого врага общему делу. Дико размахивая рукой, генерал сказал, что Заман никогда не сможет смотивировать своих людей на атаку, по крайней мере, не позволив им регулярно есть по утрам, в том числе их первый завтрак после месяца поста. Кроме того, Заман не собирался наносить удар, пока не проведет некоторое время на холме Пресс-пул, в достаточной степени потворствуя средствам массовой информации и видеокамерам.

По иронии судьбы, именно присутствие прессы помогло сделать так, чтобы обычаи, обычно связанные с окончанием Рамадана, в этом году были проигнорированы. Оба военачальника понимали, что общественное мнение было ключом к их будущему.

*

Расположившись на скалистом выступе с редкой растительностью, группа «Кило» наслаждалась беспрепятственным видом на некоторые из лучших позиций «Аль-Каиды». Вскоре после полуночи экипаж ударного самолета AC-130 передал по радио, что они заметили около дюжины людей, бегающих на вершине соседнего холма. Пилот хотел знать, были ли эти «горячие точки» дружественными или нет. Поскольку «Кило» являлась самым передовым НП в центре поля боя, там не могло быть никаких своих войск. Поуп дал «добро» самолету на работу, и после нескольких минут молотилова пилот передал парням на земле короткое сообщение: «Все цели нейтрализованы».

Пока американцы и британцы давали друг другу несколько тихих поздравительных «пять» на своем НП, над головой все еще слышался отчетливый и успокаивающий гул ганшипа. Затем тишина сменилась странным и зловещим свистящим звуком, который становился все громче и громче, раздавался все ближе и ближе, пока не оборвался с громким звоном — прямо на их местоположении! Стрелянная латунная гильза от 40-миллиметрового снаряда, вывалившаяся из самолета с высоты 15 тысяч футов, приземлилась прямо в середине их плотной группы, едва не задев всех шестерых. Несколько мгновений они смотрели друг на друга в темноте, размышляя, каково было бы почувствовать этот большой кусок латуни, если бы он обрушился на одну из их голов.

С другой стороны, группа «Кило» провела еще одну продуктивную ночь, бомбя «Аль-Каиду». Как и группа «Индиа», которая донесла целеуказатель SOFLAM до НП 25-A пятью днями ранее, «Кило» также прихватила с собой подобную штуку. В той обстановке это было бесценное оборудование, и Поуп и Лоублоу знали это. Они также понимали, что как только они покинут здание школы и переедут в горы, шансы на пополнение запасов будут ничтожно малы, поэтому оба снайпера «Дельты» имели при себе радиостанцию PRC-117D на случай, если одна из них накроется медным тазом, также спаковали по два одноразовых гранатомета M-72 LAW, пять распотрошенных пайков MRE, четыре галлона воды, четырнадцать батарей BA-5590 на каждого и различные другие предметы, а также свои личные винтовки. Значительный совокупный вес и большая высота, схватка с горной болезнью, низкие температуры и небольшое количество пищи привели к тому, что Поуп сильно похудел, его вес снизился в ходе битвы со 185 до 152 фунтов.

Любимой тактикой Поупа была та, которой несколько месяцев назад в Брэгге его научил Адмирал. Он наводил бомбардировщик таким образом, чтобы тот сбрасывал большую бомбу на вход в пещеру или бункер. Если удар был нанесен точно, то больше ничего не требовалось. Но если был небольшой промах, то это обычно приводило к тому, что контуженные вражеские боевики разбегались во все стороны в поиске безопасного места. Когда такое происходило, Поуп прекращал связь с бомбардировщиком и вызывал ганшипы, чтобы накрыть выживших. Такая техника была смертельно опасной.

*

Поздно вечером того же дня я вернулся в апартаменты генерала Али, чтобы предупредить его, что очень скоро прямо за его окном приземлится вертолет снабжения. Он уже был укрыт своим коричневым шерстяным одеялом, но сел, когда я вошел. Что-то беспокоило его, и он спросил серьезным тоном:

— Командир Делтон, почему Америка так спешит убить Бен Ладена сейчас, после того как он так долго был вашим врагом? — И прежде чем Гульбихар закончил перевод, генерал продолжил: — Америка верит, что у них есть сила, чтобы делать все, но некоторые вещи являются волей Бога.

Теперь я подумал, что это был глупый вопрос. «Аль-Каида» регулярно атаковала американские цели за рубежом, но 11-го сентября они нанесли сильный удар по самим Соединенным Штатам. За этим нападением стоял Усама бен Ладен. Мы были на войне, и если до 11-го сентября мы хотели взять его живым или мертвым, то теперь мы просто хотели, чтобы он умер.

Но вместо того, чтобы объяснить это Али и вступить в философскую дискуссию, я, когда услышал звук приближающегося MH-47 «Чинук», решил позволить говорить не словам, а действиям. В комнате генерала были хлипкие маленькие окна с распашными створками, которые выходили прямо на посадочную площадку вертолета, и они были открыты.

— Генерал, сейчас вы ощутите американскую мощь на собственном опыте, — произнес я с небольшим сарказмом.

Когда вертолет прогрохотал над зданием, мощный нисходящий поток воздуха от винтов ударил с удвоенной силой. Али сбросил одеяло, вскочил с кровати и, вытянув руки перед собой, прислонился к окнам, чтобы удержать их закрытыми, так, как будто его собирались обыскать. Мощный поток воздуха от винтов вместе с летящим песком буквально угрожал распахнуть окна, пока генерал боролся с ними. Хотя видеть то, как полевой командир барахтается в пижаме, было забавно, я решил дать генералу возможность сохранить свое достоинство и вышел за дверь, доказав свою точку зрения.