Нападение — вот единственный секрет. Дерзните, и мир уступит, а если он иногда побеждает вас, дерзните еще раз, и вы добьетесь успеха.

*Уильям Мейкпис Теккерей*[97]

После того, как Джордж передал донесение об обнаружении Бен Ладена, нам потребовалось около двадцати минут, чтобы погрузиться на машины. Мы с Шэгом запрыгнули на заднее сиденье головного автомобиля. По сути, нам пришлось пригрозить паре местных жителей, и мотивировать их настолько, чтобы они повели нас по дороге для соединения с генералом Али. Ни один из мужчин не говорил ни слова по-английски, и ни один из них не был бойцом, поэтому когда мы выезжали, они отскакивали от бортов, нервно раскачиваясь взад-вперед на переднем сиденье.

Шэг сделал все возможное, чтобы получить от них ответы на все мои вопросы, но о том, что нас ожидало впереди, двое местных жителей знали немногим больше нас. На полпути к фронту из здания школы пришло известие, что Хоппер, Адмирал и Адам Хан прижаты вражеским огнем, брошены моджахедами и сделали вызов «Тропа войны». Наши парни оказались по уши в дерьме, начали уклоняться и отходить к своим, что делало нашу миссию еще более срочной.

Теперь мы не только оказались на пути к тому, чтобы раз и навсегда покончить с Бен Ладеном, но и должны были оценить важность того, что трое наших людей попали в беду и нуждаются в нашей помощи, — классическая дилемма, которая изучается в военных школах по всему миру. Что важнее: выполнение боевой задачи или забота о своих людях? Сержант-майоры Айронхед, Брайан и Джим тоже боролись с ситуацией, но они будут смотреть на меня, чтобы я принял решение, и у меня оставалось, наверное, еще минут пятнадцать, чтобы обдумать наши действия.

*

Поначалу нам казалось, что новость о том, что Бен Ладена обнаружили, была слишком хорошей, чтобы оказаться правдой, и когда мы медленно ехали по ухабистой и узкой грунтовой дороге, такое сомнение вновь начало нас одолевать. Это просто не было похоже на финальную битву, которая привела бы к захвату самого разыскиваемого человека в мире, а наступавшие сумерки тяжело давили на наши мысли. «Духи» уже бросили троих наших парней, так что не было никакой уверенности, что они останутся с нами после наступления темноты.

Когда же мы завернули за крутой поворот, то столкнулись лицом к лицу с длинной колонной машин, загромождавшей дорогу, с самим добрым генералом в головной машине. Они направлялись прочь от места боя!

Али церемонно вышел из своего внедорожника и подошел к нам в ореоле пересекающихся огней от фар наших двух автомобилей. Проигнорировав нервных афганских парней на переднем сиденье, генерал подошел к окну Шэга, склонился внутрь и, победно улыбаясь, протянул мне правую руку и произнес:

— Командир Делтон!

Затем последовал поток слов на пушту, из которых мы с Шэгом не поняли ровным счетом ничего, хотя было очевидно, что он приветствует нас и рад нашему прибытию.

Всего через минуту или две подобного проявления добродушия, Али вернулся в свой внедорожник и снова двинулся, направляясь на север, подальше от боя. Но у нас сложилось впечатление, что он просто искал место, где мог бы развернуть свою колонну, чтобы мы все могли двигаться на звуки орудий. Такому не суждено было случиться даже и близко.

Я не хотел верить в то, что на самом деле происходило, но Шэг собрал воедино кусочки головоломки из того, что говорили наши проводники, чтобы определить, что бойцы Али на сегодняшний вечер с войной завязали. Все они направлялись домой, чтобы прервать свой пост в Рамадан.

Силы моджахедов, которые, как мы считали, окружили и заманили Бен Ладена в ловушку, очевидно, на сегодня все бросили и сдриснули с гор в полном замешательстве, но это не имело значения. Мы двинемся вперед и выясним это, когда доберемся на место. Мы отправились на юг, надеясь, что ошиблись и что Али и его парни разворачиваются и едут прямо за нами. Но я выдавал желаемое за действительное.

Следующие несколько сотен метров мы, словно плывя против течения, пробирались сквозь гигантскую пробку. Десятки «духов» были набиты в кузовах пикапов или сидели по бокам, большинство из них завернулось в одеяла. Некоторые вытягивали шеи, чтобы взглянуть на наши новые пикапы с установленными пулеметами M-249 или M-240G, загруженные спецназовцами «Дельты», которые странным образом направлялись к месту боевых действий после наступления темноты.

Надежда на то, что одна из машин генерала в конце концов пронесется мимо нашей колонны, возглавит ее и направит нас туда, где нам нужно быть, чтобы всем вместе атаковать местонахождение Бен Ладена, угасла окончательно. Суровая правда заключалась в том, что на протяжении следующих пятнадцати часов генерала Али мы больше не увидим.

*

В школе происходило кое-что хорошее. Прибывало подкрепление, обученные профессионалы, которые могли бы стать силами быстрого реагирования, если бы нам понадобилась помощь.

Мы собрали всех сотрудников оперативной группы, кроме Берни, которого оставили на базе, чтобы он следил за радиоэфиром и информировал командира нашего эскадрона полковника Эшли, который вводил новые силы — еще семь сотрудников «Дельты» и пару дюжин коммандос Королевской морской пехоты Великобритании.

Подполковник Эл и еще один сотрудник ЦРУ отметили посадочную площадку для прибывающих вертолетов. Они выбросили пять инфракрасных источников света на песчаную почву в форме буквы Y, чтобы дать указание пилоту ведущего вертолета MH-47, подлетавшего с севера, пролететь прямо над зданием школы и приземлиться передней частью к горам. Вместо этого «птица» села хвостом к соседнему зданию, а ее большой несущий винт мгновенно поднял песчаную бурю.

Как только трап коснулся земли, солдаты вышли из вертолета со своими тяжелыми рюкзаками и сразу же направились в ближайшее, но неправильное строение. Второй вертолет повторил маневр за первым и приземлился рядом с ним, а остальные солдаты поспешили в то же здание, куда ушли их товарищи. Оперативник ЦРУ поспешил за ними.

Несущие винты двух вертолетов создали ослепительный, массивный коричневый шар пыли, который клубился и кружился над ними, затемняя до такой степени, что в нем было видно только статическое электричество лопастей несущих винтов. И в этом темном и клубящемся облаке один из вертолетов начал катиться… прямо к зданию школы.

Пройдя примерно тридцать ярдов, передняя штанга для дозаправки вертолета врезалась в каменную стену высотой в три фута и пронзила ее, подобно ножу, прошедшему сквозь масло. Полковник Эл взбежал по заднему трапу, схватил командира экипажа и оттащил его, чтобы показать ему на повреждения.

— Это был сбой, частичное обесточивание! — спокойно прокричал командир экипажа, перекрывая шум двигателя, и по-видимому, нисколько не расстроенный. — Летчик, должно быть, снял ногу с тормоза!

К этому времени гигантские лопасти несущего винта бешено вращались, их законцовки находились всего в нескольких футах над крышей школьного здания, в котором ютился Берни. Вертолет превратился в сплошную свистопляску. Пилот не мог дать задний ход, потому что любая попытка изменить шаг лопастей несущего винта привела бы к срыву крыши со здания школы и оказалась бы катастрофической как для вертолета, так и для всех, кто находился внутри или поблизости.

Поэтому он просто дал вертолету всю мощность, которая у него была, и медленно оторвался от земли прямо там, топливная штанга просто пробилась сквозь рыхлые камни дувала. К счастью, Организация Объединенных Наций построила только одноэтажное здание школы.

Британские королевские коммандос были не слишком довольны тем, что отнесли свои тяжелые рюкзаки не в то здание и что их никто не приветствовал. Человек из ЦРУ поймал их, когда вертолеты уже улетели, и направил в нужном направлении. Они пробежали через двор к зданию школы и встали на колени во дворе.

Один из британцев заметил подполковнику Элу:

— Ну, дружище, это было довольно крутая посадка, не так ли? [sic!]

Элу не нужен был перевод. По-видимому, этот британский жаргонный термин являлся синонимом американского словечка «fubar», и Эл, который понимал, что они находились на волосок от потенциальной катастрофы, был полностью согласен.[98]

Наша колонна продолжала двигаться всю ночь вверх по дороге, сохраняя светомаскировку, с выключенными фарами на всех машинах, кроме головной, чтобы «Аль-Каида» не увидела, что к ней приближается. Оглядываясь назад, я понимаю, что скорее всего, я должен был запрыгнуть на водительское сиденье, выключить фары и ехать дальше, используя свои очки ночного видения. Но я не знал, куда мы направляемся, и от передачи ПНВ водителю было бы мало пользы, поскольку я сомневался в способности любого местного афганца вести машину при 10-процентном освещении и без фар. Нам просто нужно было разобраться со всем этим. Возможно, генерал Али заранее передал по рации своим оставшимся войскам, чтобы они нас встретили.

Парни из НП 25-A заметили фары, пробивающиеся сквозь темноту, и Даган прокомментировал это со своим протяжным акцентом уроженца Джорджии:

— Этих парней подобьют, если они не выключат свои белые огни. Там все еще стоит миномет.

И действительно, вскоре пара мин попала в хвост колонны.

Наши проводники занервничали, шепча: «Аль-Каида, Аль-Каида». Когда наш водитель остановился, я ожидал увидеть какие-нибудь группы моджахедов, которые могли бы привести нас на расстояние удара от «окруженной» пещеры Бен Ладена. И если они не смогли бы довести нас до такой точки, то возможно, смогли бы встретить нас на полпути и провести нас через линию соприкосновения, или присоединились бы к нам, чтобы убедиться, что мы не будем стрелять не в тех людей.

Дружественные нам «духи» отсутствовали, и нанятые нами проводники отчаянно указывали на темные вершины и предупреждали нас, что «Аль-Каида» находится всего в пятидесяти метрах дальше по дороге. Они были на грани нервного срыва и зашли так далеко, как и предполагали. Дальше этого места они не сдвинутся с места.

Джим разобрался со всеми вопросами в колонне, и парни заняли позиции охранения. Я пошел вверх по дороге, чтобы посмотреть, смогу ли я разглядеть какие-либо признаки дружественной или вражеской деятельности. Ничего! Я связался по рации с Айронхедом, который замыкал колонну, чтобы спросить о колонне Али.

Сержант-майор ответил, что позади нас, на всем обратном пути, нет ничего, кроме кромешной тьмы, по которой мы только что ехали. Никаких признаков генерала или его армии моджахедов позади нас, и никакой встречающей нас группы впереди. Нехорошо.

Мы попытались связаться по радио со школой, чтобы узнать последние новости о местоположении Бен Ладена, но снова пересеченная местность блокировала радиопередачу. Мы не могли связаться со школой, расположенной всего в полудюжине миль отсюда, но каким-то образом радиоволны добивали через Аравийское море прямо до штаба нашей оперативной группы, находившейся на промежуточной базе.

Мы также смогли переговорить с Джестером, Даганом и группой «Индиа» на НП 25-A. Они проинформировали нас о положении дел у Хоппера, Адмирала и Адам Хана. Затем то, что являлось для нас непонятной, но мирной ночью, взорвалось пулеметным и автоматным огнем.

При отсутствии Адмирала, авиаподдержка и удары с воздуха прекратились, потому что рядом с нами не было авианаводчика, который смог бы их наводить. Наблюдательный пункт 25-A не мог взять управление на себя до тех пор, пока не будет определено состояние и местоположение отходившей группы «Шакал», поскольку в противном случае существовал риск ее поразить.

Таким образом, «Аль-Каида» и ее боевики воспользовались отсутствием авиации. Они заняли высоты прямо перед нами и позади нас и открыли огонь. Оказавшись посередине, мы укрылись за камнями и машинами, когда ярко-зеленые и красные огни пронеслись по ночному небу. Над головой просвистело и несколько ракет.

Единственное, что мешало нам участвовать в перестрелке, — это небольшой подъем дороги, по которой мы ехали. Если группы «Аль-Каиды» не двинутся вперед, мы будем в безопасности, а я сомневался, что они оставят свои подготовленные оборонительные позиции, чтобы воспользоваться своими шансами на открытом пространстве. Больше всего нас беспокоило то, что вражеские минометы попытаются открыть по нам навесной огонь, но мы полагали, что находимся слишком близко к линии соприкосновения с противником, чтобы минометы могли вести огонь, не задев своих людей.

Тут как будто ниоткуда из темноты нарисовался моджахед и сообщил проводникам, что все силы Али отступили, а потом и сам продолжил путь по дороге. Наши проводники были в панике, потому что они несли ответственность за транспортное средство, в котором мы ехали, и не могли бросить его. И если бы не вереница машин, загораживающих дорогу позади них, я уверен, что они бы развернулись и вдавили педаль газа в пол.

Когда мы поняли, что никаких сил дружественных «духов», наступающих вперед, ни генерала Али, ни даже одного простого рядового моджахеда попросту нет, это оказалось ушатом холодной воды на наши головы. Теперь мы сами оказались передовым рубежом и находились в тылу «Аль-Каиды». Отряд «Дельта» никогда не возражает находится в тылу врага, как раз такими вещами мы занимаемся часто, но вся миссия рассыпалась.

Айронхед, Джим, Брайан и я собрались у четвертой машины, чтобы обдумать наш следующий шаг. После массового исхода, который мы наблюдали на дороге, было совершенно очевидно, что Бен Ладен больше не находился в окружении и, возможно, на самом деле никогда там и не был. Мы не получали никакой информации о его координатах более часа. Усама бен Ладен, который казался нам таким близким, теперь исчезал, будто призрак.

Джим снял координаты нашего текущего местоположения со своего GPS-приемника и быстро проверил карту под фонариком с красными светофильтрами. Мы находились примерно в двух с половиной километрах по прямой от последнего места, где его видели, переданного нам Джорджем, прежде чем мы покинули здание школы. Здесь, однако, было невозможно идти куда-либо по прямой.

Обстановка у дружественных сил была такой же неопределенной, как и ситуация с врагом, и это обычное состояние для любого, кто когда-либо был готов встать на пути опасности в тумане войны. Чутье подсказывало нам, что генерал Али на эту ночь войну закончил, но мы не хотели наткнуться на какой-нибудь аванпост моджахедов, о котором мы не знали, и который не ожидал нас встретить.

Мы все еще не получили никаких известий от Хоппера, Адмирала и Адама Хана, как и те, кто был на НП 25-А и остался в школе.

Мы не могли изменить ни одно из этих неблагоприятных обстоятельств, но мы, безусловно, могли бы попытаться связаться с нашими пропавшими людьми. Они все еще были живы, все еще скрывались и нуждались в помощи. Наконец, нам удалось установить с ними определенный радиоконтакт, но из-за пересеченной местности передачи были прерывающимися и нерегулярными.

Пришло время для принятия решения. Айронхед посмотрел на меня и сказал:

— Решать вам, сэр, но что бы мы ни делали, не думаю, что нам следует уходить отсюда, пока мы не вернем наших парней.

Джим и Брайан воздержались от комментариев, поскольку это было решение, которое мог принять только командир.

Я, конечно, не собирался уходить без наших ребят, но должен был учитывать, что мы все еще могли находиться на расстоянии удара от Бен Ладена, цели нашей миссии. Общий приказ состоял в том, чтобы «убить Бен Ладена и принести доказательства», и сама идея отказаться от такого шанса убрать главного террориста была для меня возмутительной.

Я позволил всей этой неразберихе на несколько секунд разложиться у меня в голове. Это был мой вызов, потому что именно с таким сложным решением и должен сталкиваться командир на поле боя. Никто не говорил, что это будет легко.

Я посмотрел на всех троих своих сержантов-ветеранов и сказал:

— Хорошо, мы сделаем еще один выстрел в Бен Ладена. Я абсолютно согласен со всеми вами, сначала нужно сосредоточиться на вытаскивании наших парней. Если за это время что-то изменится, мы примемся и за Бен Ладена, если же нет, то вернемся в школу и подготовимся к выводу групп.

Джим и Брайан вместе ответили:

— Вас понял! — и отправились готовить силы, чтобы найти наших отходивших товарищей по команде.

Мы не смогли связаться с Эшли, находившимся в здании школы, чтобы ввести его в курс дела, но я снова смог с помощью скачущего радиосигнала связаться с заместителем командира «Дельты» на промежуточной базе. Когда я кратко доложил ему обстановку, он согласился с этим решением.

Я не был удивлен, не услышав от полковника никаких возражений или попыток поруководить, сидя в кресле. Они следили за событиями этого вечера и в любом случае в отношении возможности найти Бен Ладена проявляли лишь сдержанный оптимизм. Но они также верили, что другие возможности появятся позже, потому что мы были настолько уверены, что он попал в ловушку в Тора-Бора.

Это был одновременно и самый трудный звонок, который мне когда-либо приходилось делать, и самый легкий.

*

Мы оставили проводников позади и двинулись вперед к последнему известному месту нахождения наших отходящих товарищей по команде. Боевики «Аль-Каиды» открыли огонь, но, хотя и казалось, что вокруг идет интенсивная стрельба, на самом деле она велась поверх наших голов, так как мы находились в низине.

Наконец, на сцену вышли минометы, со своими грохочущими залпами и дикими взрывами. Это была совершенно хаотичная сцена, в которой невозможно было определить, где находилась «Аль-Каида» — впереди нас, сзади или по сторонам. Или это действительно были какие-то дружественные моджахеды, которые вступили в бой с «Аль-Каидой», а мы просто оказались в центре событий? С таким же успехом это могли быть боевики «Аль-Каиды», стрелявшие друг в друга в суматохе ночи, или дружественные «духи», стрелявшие в других дружественных «духов».

Единственным обнадеживающим фактом было то, что в «Аль-Каиде», очевидно, не знали, что среди них была целая куча парней из «Дельты», что давало нам определенное преимущество. Но на данный момент мы не хотели ввязываться в перестрелку с боевиками, потому что последнее, что вам нужно, когда вы пытаетесь вытащить своих, — это увязнуть в прямой перестрелке с теми же людьми, от которых ваши парни пытаются оторваться.

Группе «Альфа», возглавляемой Крэпшутом, был дан приказ взять четырех спецназовцев и разведать местность впереди. Занятие какой-либо возвышенности могло бы позволить нам разобраться в позициях противника, чтобы мы могли ввести в дело ударный самолет AC-130, если бы условия облачности оказались подходящими.

Кроме того, заняв высоту, группа «Альфа» надеялась выйти на УКВ радиосвязь с Хоппером, Адмиралом и Адам Ханом. Крэпшут без колебаний повел свою группу в ночь, и я с гордостью наблюдал через свои ОНВ, как их темно-зеленые силуэты двигались в неизвестность.

Крэпшут вскоре разделил свою группу, отправив Джуса и Брэндона на самую вершину холма, чтобы занять позицию для наблюдения, подготовиться к вызову непосредственной поддержки с воздуха и попытаться связаться с пропавшими парнями по радио, а сам тем временем, взяв Блинки и Манго, свернул за холм, чтобы занять позицию, с которой они могли бы помочь отходившим парням, если один или несколько из них будут ранены и их нужно будет выносить.

Из здания школы нам передали данные последних радиоперехватов «Аль-Каиды», которые прослушивались специальной разведывательной аппаратурой на арабском, урду и фарси.[99] Было ясно, что враг знал, что кто-то все еще находится по соседству, и не покинул поле боя на ночь. К счастью, Скут, опытный радиоразведчик, находился на задании рядом с нами и слушал, как различные вражеские группы пытаются нас найти. Ничто из этого не вселяло особой тревоги, пока Скут не получил сообщение о том, что они готовят РПГ.

Неужели только что прибывшие силы быстрого реагирования пытались высадится в горах на своих вертолетах? Это было маловероятно, но, безусловно, возможно, особенно с учетом того, что радиосвязь со школой была спорадической, и мы могли и не знать, что такое нападение готовится. Но это была бы самоубийственная миссия. Среди тесных скал не было места для посадки, а попытка зависнуть там достаточно надолго, чтобы люди могли спуститься по канату, сделало бы шумные вертолеты легкой добычей для стрелков «Аль-Каиды».

Более вероятный сценарий состоял в том, что нервные стрелки «Аль-Каиды» планировали потратить свои драгоценные гранаты, стреляя по относительно высоколетящему самолету AC-130, который все еще гудел наверху, ожидая, когда рассеются облака. Мы неоднократно наблюдали в дневное время, как враг пытался достать бомбардировщик на высоте 30 000 футов с помощью гранаты, выпущенной с плеча, с дальностью действия всего в несколько сотен метров.

Нам было еще о чем беспокоиться, кроме запасов вражеских гранат. Например, готовилась ли «Аль-Каида» напасть на нас, или группа «Альфа» попала в засаду, или все покатилось к черту для трех американцев, все еще находящихся на «Тропе войны», совершающих побег и уклонение через территорию плохих парней.

*

Спускаясь с хребта, Хоппер, Адмирал и Адам Хан наткнулись на небольшую группу моджахедов, которая укрывалась за старым сгоревшим танком, надеясь, что их боевые действия в эту ночь закончились. Наши парни не горели желанием приближаться к «духам» ночью после крупного боя, особенно с тех пор, как они не выказали ничего, кроме страха перед репутацией «Аль-Каиды» в ночных боях. Существовала определенная вероятность того, что моджахеды могут принять их за «Аль-Каиду» и открыть огонь.

Вперед пошли Хоппер и Адмирал, так как на них были лучшие очки ночного видения, которые можно было купить за деньги. Адам Хан и несколько «духов», все еще находившихся с ними, пристроились к ним с тыла. Затем Хоппер понял, что колонна построена неправильно, — если бы он случайно наткнулся на местного жителя с нервным пальцем на спусковом крючке, который выкрикнул бы любое слово на языке, отличном от английского или русского, то Хоппер оказался бы совершенно не готов его успокоить, — это могло спровоцировать непреднамеренную перестрелку. Поэтому он перестроил колонну и выставил вперед моджахеда, тогда как он, Адмирал и Адам Хан оставались в пределах слышимости.

Оказалось, что отступавшие «духи» выставили небольшие группы бойцов, чтобы контролировать проход по тропам хребта, и генерал Али каждый день назначал своим бойцам новый пароль. Когда они окликнули приближающуюся группу, потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что пароль, который пытались использовать сопровождающие, был неправильным. Когда клацнули затворы и поднялись стволы АК-47, настала очередь выступить Адам Хану. Он должен был попытаться поговорить с ними, прежде чем кто-нибудь начнет нажимать на спусковой крючок.

Повсюду раздавались обвинения в принадлежности к «Аль-Каиде», но как только «дух» на посту наконец осознал, что все они на одной стороне, они немедленно сменили тон и начали требовать денег. Адам Хан выторговал пропуск за сто американских долларов, которую позже должен был заплатить генерал Али. Адам Хан в ярости кусал губы, но отчитывать людей на посту за небольшой подкуп, такое обычное явление в межплеменной войне, было бы пустой тратой времени.

Им разрешили пройти, но на протяжении следующего километров группе пришлось пройти еще два поста, и каждый раз Адам Хан был вынужден вести переговоры через вымогательства. Когда все наконец закончилось, он «забыл» напомнить Али, что генерал задолжал этим парням немного денег.

Позже мы узнали, что они даже не были людьми Али, и не особенно были преданы другому полевому командиру Джелалабада, скользкому Хаджи Заман Гамшарику. Некоторые были ни на чьей стороне, а являлись просто вооруженными приспособленцами, которые держались за более выгодную сторону и требовали взяток от прохожих.

*

Пока Адам Хан заключал сделки, а Хоппер наблюдал за всем происходящим, Адмирал снова попробовал продавить радиосвязь, манипулируя своей спутниковой антенной, чтобы увеличить дальность действия, и, наконец, смог достучаться до здания школы и уточнить обстановку.

Группа Крэпшута также засекла их передачу, и определила, что они находились поблизости, еще не обнаружены и не пострадали. Примерно через пятнадцать минут все они встретились к югу от Минометного холма. С ними все еще оставалось два моджахеда. Хоппер, Адмирал и Адам Хан провели более двух часов, преодолевая около двух тысяч метров по невероятно суровой местности, большую часть времени находясь под огнем и подвергаясь постоянному риску. Когда мы наконец добрались до маленькой группы, я не знаю, кто кого был больше счастлив видеть, потому что я, честно говоря, не думал, что мы найдем их живыми.

Я не уверен в том, сколько фунтов бомб Адмирал вызвал во время своей экскурсии, но на следующее утро местный полевой командир был поражен тем, насколько точными были авиаудары и каким образом Адмирал умудрился доставить их так близко к позициям дружественных сил, не причинив потерь среди непричастных. Было бы неплохо, если бы этот местный командир задержался на поле боя прошлой ночью чуть подольше.

Затем было великолепное выступление Адам Хана. Конечно, он был бывшим морским пехотинцем и разбирался в обычной военной тактике и порядке действий, но он также был гражданским лицом. Как бы он реагировал, если бы оказался в тылу врага с двумя американскими коммандос? Он не мог бы выступить лучше.

После успешного возвращения наших товарищей по команде, мы сфокусировались на вопросе, стоит ли продолжать двигаться вслед Бен Ладену. Это было заманчиво, но чем больше Айронхед, Джим, Брайан и я обсуждали ситуацию, тем менее разумной казалась эта идея.

Продвигаться вперед в одностороннем порядке означало, что мы будем действовать в одиночку, без каких-либо проводников-моджахедов и без охранения. Без помощи местного проводника, который помог бы распознать друзей от врагов, нам пришлось бы к любому, у кого есть оружие, относиться как к противнику, даже если это был дружественный нам «дух». В противном случае мы рисковали оказаться под пулеметным огнем, потому что знали, что боевики «Аль-Каиды» бродит повсюду. Гибель одного-единственного бойца генерала, убитого по ошибке, испортило бы наши развивающиеся отношения с Али и поставило бы под угрозу бóльшую часть тщательной работы, проделанной Джорджем и его командой.

Затем возникла проблема с постами моджахедов. Мы не обладали роскошью в виде предварительной координации, чтобы проходить через них, и сколько их могло оказаться на пути, можно было только догадываться. Кроме того, мы не были уверены в их лояльности. Во время своего возвращения к нам, у Хоппера, Адмирала и Адам Хана не было иного выбора, кроме как договариваться о проходе через них, но полный штурмовой отряд из более чем тридцати операторов «Дельты» не стал бы торговаться о пропуске через импровизированные афганские пункты взимания денег.

Последней составляющей было то, что наш вышестоящий штаб неоднократно отдавал нам приказы не возглавлять никаких нападений на пещерное святилище Бен Ладена. Наша задача состояла в том, чтобы способствовать продвижению моджахедов, внимательно следить за ними и быть в состоянии использовать их достижения. Все это была чушь собачья, — даже если это и не было предусмотрено в утвержденном сценарии, но если бы в динамике боя американцам выпала возможность выдвинуться вперед и возглавить атаку, что ж, «Дельта» была более чем готова подчиниться.

Всего несколько дней назад я посмотрел генералу Али в глаза и дал ему слово, что мы разделим с ним опасность, но не славу. Я пообещал, что мы двинемся в горы, чтобы сбросить бомбы и помочь его продвижению. Но все было не так однозначно. Неужели мы должны были только занять территорию школы и не сражаться по-настоящему до тех пор, пока все мы не оказались бы в пещере Бен Ладена в одно и то же время? При прочих равных условиях подобное беспокойство не имело большого значения.

Джим, Брайан и Айронхед высказали свои мнения и дали предложения и варианты. Они по-прежнему уклонялись от ответа, продолжать ли наступление или отойти в здание школы, чтобы на следующий день организовать повторную атаку с силами Али и значительной авиаподдержкой бомбардировщиков. Я чувствовал на себе их взгляды.

Опять же, это было мое решение. Я постоял мгновение, прежде чем потянуться к радиостанции и вызвать Эшли, который сейчас находился в школе. Я передал ему наши намерения. Мы возвращались.

Я не был уверен, согласится ли со мной сержант-майор Айронхед, пока он просто не сказал:

— Хорошее решение, сэр.

Но я все еще был не настолько в этом уверен. Мое решение прекратить эту попытку убить или захватить Бен Ладена, когда мы могли находиться в пределах двух тысяч метров от него, до сих пор беспокоит меня. В некотором смысле я не могу избавиться от чувства, что каким-то образом подвел свою страну в критический момент.

На обратном пути в школу ребята из НП 25-A отслеживали наше передвижение с помощью своих дальнобойных прицелов. Они были не единственными, кто наблюдал за нами. Скут перехватил передачу «Аль-Каиды»:

— Не ждите рассвета, просто стреляйте!

Но им не удалось подойти даже близко.

*

Я положил свою штурмовую винтовку М-4 на рюкзак рядом с серой стеной. Я снял свой черный кевларовый шлем и прикрепленные к нему очки ночного видения и осторожно положил их на свой картонный спальный коврик. Когда я наклонился, чтобы снять свой черный штурмовой жилет, хлипкая дверь со скрипом открылась и в желтом мерцающем свете керосиновой лампы я увидел силуэт подполковника Эла. Он медленно покачал головой, и я едва различил его легкую усмешку.

— Да, приятель, а вы чертовски храбрые мужики,[100] — произнес он. — Никогда раньше не видел ничего подобного.

В устах офицера спецназа и давнего сотрудника Отдела специальных мероприятий ЦРУ это был настоящий комплимент.

— Просто еще один день в офисе, Эл. Это то, ради чего мы здесь, — ответил я.

— Да знаю я все это дерьмо. Твои ребята только что пришли сюда, кто-то кричит «Бен Ладен», и вы все несетесь, сломя голову, прямо в пекло. В любом другом подразделении вначале подумали бы об этом денек-другой, оценили бы риски, запросили разрешение или придумали бы способ не идти.

— Ну же, Эл, такой была служба до 9/11. Хочется думать, что все это обычное бюрократическое дерьмо и отвращение к риску вылетели в трубу, когда рухнули Башни. — Я порылся в своем кисете с табаком Redman. — Хочешь немного? — пробормотал я с набитым ртом.

В ту ночь я спал сном праведника, свернувшись калачиком рядом с Адам Ханом.

*

Пока мы на время исчезли для всего остального мира, один из агентов ЦРУ сообщил, что журналисты, находившиеся на хребте Пресс-пул, услышали прибытие вертолетов к зданию школы и готовились к репортажу.

Подчиненные Али рассудили, что если силы быстрого реагирования все еще будут находиться рядом, когда взойдет солнце и репортеры и фотографы заметят лица американцев и британцев, то для генерала это станет плохой рекламой. Этого просто нельзя было допустить!

Поэтому гордость 160-го авиаполка спецназа, вертолеты MH-47, — «Темные лошадки», — вернулись, приземлились всего в нескольких метрах от здания школы и забрали всех вновь прибывших, включая Эшли, чтобы разрешить эту деликатную ситуацию.

Но все эти события я просто добросовестно проспал.

*

Парни на НП 25-А в тот вечер были просто великолепны. Пока мы отдыхали, они не сомкнули глаз, и это стало решающим моментом для Ски, решившего, что его группа «Индиа» проведет ночь на наблюдательном пункте. Одним из его парней был Даллас, который использовал тепловизионный прицел MilCAM Recon, который мы ласково называли Дартом Вейдером,[101] и который, наконец, позволил ему увидеть то, на что все надеялись — характерную вспышку минометной мины, когда она вылетала из трубы.

Его коллега-снайпер Даган сдвинул свою шерстяную шапку на затылок и схватил свой инфракрасный лазерный целеуказатель Izlid. Даллас дал Дагану направление на местоположение миномета, используя в качестве ориентиров горизонтали высот Ларри, Кёрли и Мо, а также противоположную от НП 25-B линию хребта.

Это может показаться простым, но писать об этом и делать это — это две большие разницы. Словами не передать, насколько это было сложно, потому что разница между наблюдением через горячую тепловую систему и очки ночного видения — это буквально как день и ночь. Пока Даган и Даллас отрабатывали свою часть магии, Ски и Джестер придумали координатную сетку целей, которую они передали Спайку, боевому авианаводчику ВВС группы. Спайк вызвал ударный самолет. Облака, скрывавшие врага, разошлись, и «Призраку»[102] не терпелось наброситься на него.

Пока AC-130 нарезал в небе круги против часовой стрелки, парни трудились над тем, чтобы указать ему на минометную трубу, и Дагану удалось направить инфракрасный ЛЦУ Izlid точно в то место, которое обнаружил Даллас, хотя они работали совершенно разными инструментами. Тепловизор Далласа улавливал источники тепла, а не источники ИК лучей, поэтому он не мог видеть лазер, который использовал Даган, чтобы подсветить миномет.

Ударный самолет прицелился в наконечник лазерного луча, выпустил один снаряд из своей 105-мм гаубицы и добился прямого попадания с первого выстрела. Спайк отдал приказ открыть огонь на поражение, и ганшип осветил район цели градом 105-миллиметровых «болванок» и большим количеством снарядов из 25-миллиметровой пушки «Вулкан» размером с огурец.

Ребятам не нужно было видеть теплые тела, летящие по воздуху, чтобы понять, что они накрыли цель. Потратив минутку на то, чтобы «дать пять» друг другу на НП и похлопать Дагана и Далласа по спинам, все они вернулись к работе. Выбивание этого надоедливого миномета стало просто еще одним эпизодом в их деле.

Радиотехническая разведка потом подтвердит, что с этого места вражеские радиопередачи больше не велись. Неуловимые и настойчивые вражеские минометы, которые преследовали нас в течение нескольких дней, наконец-то были выведены из игры. С того момента, как их заметили, и до их поражения прошло меньше десяти минут.

Спайк продолжал руководить авиаподдержкой на протяжении всей ночи, в то время как группа «Индиа» работала с тепловизорами, а группа «Кило» работала с приборами ночного видения и радиостанциями. Спайк организовывал сброс на выявленные и предполагаемые места расположения противника одной полезной нагрузки за другой, посылая четкий сигнал о том, что темнота больше не будет защищать горное убежище «Аль-Каиды».