Рыцарский турнир под предводительством Аркита и Паламона вот-вот начнется. В пятом акте Шекспир дает волю перу и жертвует всем в угоду зрелищности. Оба воина должны принести клятву богам. Аркит выбирает Марса (Ареса), бога войны, и получает обещание победы в виде короткого удара грома.

Паламон обращается не к Марсу, а к Венере, богине любви (по законам куртуазности это более правильный выбор), и тоже получает знак в виде музыки и появления голубей.

Эмилия молится девственной Диане (Артемиде) и просит даровать победу тому из рыцарей, кто ее больше любит. В ответ с куста падает роза.

Бой разгорается не на шутку, но проходит за кулисами. Сначала по доносящимся оттуда крикам зрители догадываются, что перевес на стороне Паламона, но в конце концов победу одерживает Аркит; Марс выполняет свое обещание.

Тезей чрезвычайно восхищен обоими. Проигравший Паламон заслуживает его похвалу:

Я очарован

Так сильно им, что, кажется, Алкид

В сравненье с ним – кусок свинца простого.

Чаще всего у греков было одно имя. Это неминуемо приводило к дублированию, и для определения личности приходилось добавлять к имени либо название родного города, либо имя отца. Про человека могли сказать «Диомед, сын Тидея» или просто «сын Тидея»; это тоже указывало на Диомеда. По-гречески «сын Тидея» – Тидид.

Называть Геркулеса по имени отца было бы затруднительно, так как его отцом был Юпитер, явившийся матери Геркулеса Алкмене в образе ее мужа Амфитриона. Поскольку Амфитрион был классическим рогоносцем, авторы мифов не могли назвать Геркулеса Амфитрионидом. Но выход из положения нашелся: Геркулеса наградили именем в честь деда, отца Амфитриона, которого звали Алкеем. Так он стал Алкидом.

В заключение следует сказать, что битву с помощью Марса выиграл Аркит, однако даму с помощью Венеры получил все же Паламон. Когда ликующий Аркит сел на коня, тот [согласно Чосеру, испуганный фурией, которую по просьбе Венеры вызвал из Аида Сатурн. – Е. К.], сбросил всадника, упал и придавил его. Аркита приносят на сцену, он умирает, успев передать свое право на Эмилию Паламону: Тезей подтверждает, что перед смертью Аркит все же признал, что Паламон первым увидел Эмилию.

Теперь все правила куртуазной любви соблюдены, и можно опустить занавес.