Итак, Клеопатре необходимо покончить с собой.

Как ей это удалось, доподлинно неизвестно. Стражи, приставленные к ней Октавием Цезарем, прекрасно знали, что Клеопатра должна жить. Следовательно, царица сумела спрятать что-то небольшое по размеру и незаметное, приготовленное для подобного случая.

На ее теле не обнаружили никаких повреждений, кроме пары крошечных отверстий на предплечье. Клеопатра ввела себе яд, но как? Может быть, это были следы отравленной булавки, которую она спрятала в волосах? Или это был змеиный яд?

Похоже, змеиный яд тут ни при чем. Эта версия не слишком правдоподобна, но очень драматична; более того, каждый, кто хоть что-то слышал о Клеопатре, не сомневается, что она покончила с собой, прижав к себе ядовитую змею.

Клеопатра готовится к самоубийству так же, как к своей первой встрече с Антонием. Это абсолютно верно: Клеопатра ждет, что встретится с ним в Элизиуме. Царица требует облачить ее в самый роскошный наряд, как было на реке Кидне.

Девушки мои,

Несите царские мои одежды,

Ценнейшие уборы. Вновь плыву

По Кидну я Антонию навстречу.

Приходит крестьянин и приносит ей в подарок корзину с инжиром. Именно это обстоятельство делает легенду о яде неправдоподобной. При наличии столь строгой охраны к Клеопатре никого не пропустили бы. А если бы и пропустили, то только после тщательного обыска. Неужели никто не заглянул бы в корзину с инжиром?

Плутарх описывает это событие без особой уверенности. По его мнению, версия отравленной булавки или бритвы кажется более правдоподобной.

Клеопатра спрашивает крестьянина:

Ну что ж, принес ты ласковую змейку,

Которая без боли дарит смерть?

[В оригинале: «У тебя есть красивый нильский червь, который убивает без боли?» – Е. К.]

Оказывается, принес. «Красивый нильский червь» – это аспид, или египетская кобра, яд которой действует быстро и безболезненно. Более того, эта змея считается священной, как многие опасные местные животные; кобра, свернувшаяся в кольцо, украшала головные уборы фараонов. Смерть от укуса кобры считалась царской и приравнивалась к укусу бога.

Клеопатра, приготовившись к смерти, говорит своим служанкам:

Порфиру мне подай. Надень корону.

Бессмертие зовет меня к себе.

Итак, вовеки виноградный сок

Не смочит этих губ. Поторопись!

Я слышу, как зовет меня Антоний,

Я вижу, он встает навстречу мне,

Поступок мой отважный одобряя.

Смеется он над Цезаревым счастьем;

Ведь счастье боги нам дают затем,

Чтобы низвергнуть после за гордыню.

Иду, супруг мой.

Но это не только признание в любви к Антонию. В последних словах Клеопатры звучит удовлетворение: она сумела лишить Октавия полной победы. Когда кобра кусает ее, царица говорит:

Ах, если б ты владела даром слова,

Ты назвала бы Цезаря ослом;

Ведь мы с тобой его перехитрили.