Тем временем Улисс приводит Троила к шатру Калхаса, где молодой человек вскоре убеждается в измене Крессиды. Девушка долго и пошло флиртует с Диомедом и даже дарит ему в знак любви рукав, полученный от Троила.

Безутешный Троил вопреки всякой логике пытается убедить себя, что это не его Крессида, что их две. Одна – Крессида Диомеда, лживая кокетка; вторая – та, которая сохранилась в его памяти, верная и правдивая. Но в конце концов ему приходится признать, что он ошибается и на самом деле Крессида одна:

И в это-то широкое пространство,

Что отделяет вещь от ней самой,

Нельзя продеть и Арахнеи нить.

Арахна (а не Ариахна; видимо, Шекспир вставляет лишний слог, чтобы соблюсти метрику стиха) [переводчик же делает из шекспировского «сломанного утка Ариахны» свою «нить Арахнеи». – Е. К.] – лидийская царевна, которая так гордилась своим мастерством ткачихи, что вызвала на состязание самое Минерву. На конкурс Арахна представила гобелен, где выткала мифологические сцены, оскорбительные для богов. Увидев гобелен, Минерва не смогла найти в нем ни одного изъяна и в гневе порвала изделие на клочки. Арахна пыталась повеситься, но Минерва, охваченная угрызениями совести, спасла ей жизнь, после чего превратила девушку в паука, а веревку – в паутину.

Троил хочет сказать, что между двумя Крессидами, которых он создал в своем воображении, невозможно просунуть даже паутинку. Он понимает, что есть только одна Крессида и что его предали.