К концу четвертого акта начинает казаться, что возможен хеппи-энд. Троил просит Улисса рассказать, где находится шатер Калхаса. Улисс рассыпается в похвалах Троилу и выражает презрение Крессиде; нетрудно догадаться, что именно он сообщит Троилу о неверности возлюбленной.

Что же касается Ахилла, то Улисс верно предугадал развитие событий. Ахилл совершенно преобразился. Когда Гектор подтрунивает над его нежеланием сражаться, он отвечает:

Сам зовешь?

С тобой мы завтра ж бьемся насмерть…

Чего нам ждать от пятого акта? Можно не сомневаться: Троил узнает об измене Крессиды и отправится на поле боя, стремясь сорвать зло на греках. Возможно, его убьет Диомед, возможно, Ахилл, но смерть царевича неминуема. В греческих сказаниях, посвященных Троилу, он погибает от копья Ахилла. «Черная комедия» грозит превратиться в трагедию.

Кроме того, Ахилл должен убить Гектора; подобное развитие событий предопределено, именно так происходит во всех сказаниях о Трое. В «Илиаде» Ахилл возвращается на поле битвы только после того, как Гектор убивает Патрокла; возможно, Шекспир не нуждался в этом гомеровском сюжете. В конце концов, Патрокл в его изображении слишком женоподобен, чтобы стать доблестным воином. (У Гомера все наоборот.) Шекспир был уверен, что придуманный Улиссом план удался и заставил Ахилла вернуться на поле боя.

Крессиде тоже предстоит умереть. Либо она покончит с собой, мучимая угрызениями совести, либо умрет от руки лишившегося иллюзий, пресытившегося или просто жестокого Диомеда.

Действительно, за сто лет до написания «Троила и Крессиды» шотландский поэт Роберт Генрисон написал продолжение поэмы Чосера и назвал ее «Завещание Крессиды» (Testament of Cresseid). Подражание было настолько точным, что поэму приписали Чосеру и в 1532 г. даже включили ее в собрание сочинений последнего.

В «Завещании» Крессида надоедает Диомеду и он бросает ее. Крессида хулит Венеру и Купидона, и те насылают на нее проказу. Болезнь полностью обезображивает Крессиду; она просит милостыню на большой дороге, а Троил, проезжающий мимо верхом, бросает нищенке монетку, не узнав былую возлюбленную.

Наказание слишком жестокое и чрезмерное; можно было бы надеяться, что добросердечный Шекспир не захочет воспользоваться таким сюжетом, но поэма была слишком хорошо известна, а публике нравились дидактические концовки.

Так что же делает Шекспир?

Да ничего. Пятый акт расползается по швам, в результате «Троил и Крессида», первые четыре акта которой написаны достаточно крепко и разумно, становится очень слабой пьесой. Литературный анализ в мои намерения не входит, однако пятый акт действительно неудачен; некоторые критики вообще не верят, что его написал Шекспир.

Возможно, произошло следующее: Эссекса казнили как раз в момент работы Шекспира над «Троилом и Крессидой». Последний сгоряча написал четвертый акт, расквитался с Крессидой, а потом сама тема пьесы показалась ему слишком неприятной, и он забросил ее. Возможно, пьесу завершил другой актер труппы, в которую входил Шекспир; вполне естественно, что по качеству конец уступал написанному ранее.

Впрочем, возможно, мы слишком далеко зашли. Не стоит оправдывать автора за неудачные эпизоды, встречающиеся в его пьесах.

Может быть, Шекспир и величайший драматург, но он не бог, а человек. Он мог творить второпях, мог творить не от души. Казнь Эссекса могла подействовать на Шекспира так сильно, что он писал последний акт спустя рукава.