В начале третьего акта Пандар наконец устраивает свидание Троила и Крессиды и приходит во дворец Приама, чтобы убедить Париса «прикрыть» Троила, дабы никто не догадался, где находится царевич.
Это позволяет Шекспиру вывести на подмостки Елену – хотя бы в одной сцене.
В «Илиаде» красота Елены неотразима. Все влюбляются в нее с первого взгляда. Гомер говорит, что на нее готовы молиться даже троянские старики, давно забывшие о женщинах. Вот как он это описывает:
Старцы, лишь только узрели идущую к башне Елену,
Тихие между собой говорили крылатые речи:
«Нет, осуждать невозможно, что Трои сыны и ахейцы
Брань за такую жену и беды столь долгие терпят:
Истинно, вечным богам она красотою подобна!
Но Елена тоже жертва собственной красоты. Она понимает, что навлекла на всех страшную беду, стыдится этого, кается и в той же третьей песни поэмы говорит Приаму:
Лучше бы горькую смерть предпочесть мне, когда я решилась
следовать с сыном твоим, как покинула брачный чертог мой,
братьев и милую дочь и веселых подруг, мне бесценных!
Но не сделалось так; и о том я в слезах изнываю!.. увы, недостойная…
Елена не только красива, но и умна. В «Одиссее», действие которой происходит через десять лет после падения Трои, о ней говорится как о жене Менелая; эта супружеская пара принимает у себя сына Улисса. Ясно, что Елена куда хитрее своего простоватого мужа.
Но как изображает эту героиню Шекспир в единственной отданной ей сцене? У него Елена – тщеславная, глупая, безмозглая кукла, не понимающая (и не желающая понимать), что она натворила, и неспособная произнести хоть одно умное слово.
Елена не дает Пандару поговорить с Парисом и требует, чтобы гость спел ей:
Только пусть песня будет о любви. Ах, эта любовь погубит всех нас! О Купидон, Купидон, Купидон…
Купидон (Эрот) – бог любви.
Такой образ Елены диктуют законы «куртуазной любви». По мнению трубадуров, женщина заслуживает любви лишь потому, что она женщина; никаких других качеств от нее не требуется.