Утро в особняке Ярославских началось не с ароматного кофе и пирогов с капустой, а с гулкого шума в парадном холле.

Ну что там ещё? Что случилось?

— Боярич! Боярич! Вас там просют! — стук в дверь окончательно заставил разомкнуть глаза.

Матрёшка просто так не отстанет. Если надо будет, то и целый час под дверью может вот так просидеть, чуть подвывая на противной ноте. Да, надо бы протереть лицо, чтобы разогнать кровь.

Когда проснулся окончательно, то рядом никого не было, а сам я был разут, раздет и лежал под одеялом. Может быть и приснилось, что приходили служанки, а может быть и нет…

— Боярич! Ну, боярич! Ну просют же! — продолжал завывать девичий голос.

Ну, раз «просют», то надо уважить.

— Да иду я! Иду! Сейчас только штаны накину! — буркнул я в ответ.

Ладно, надо бы разобраться в шуме. Сколько там по времени? Пять утра? Ого! Кому не спится в такую рань?

Я спустился по широкой мраморной лестнице, на ходу застегивая пуговицы рубашки. Внизу, прямо на антикварном диване эпохи раннего ампира, лежало нечто маленькое, перепачканное грязью, копотью и кровью.

Возле дивана стоял Гордей и ещё три бойца из его команды. Они все выжидательно уставились на меня.

Подойдя ближе, я почувствовал, как сердце пропускает удар.

Мизуки!

Тут же проверил пульс. Тоненький, но есть. Откуда же её такую взяли?

— Срочно доктора! — рявкнул я в сторону столпившихся полусонных слуг. — Немедленно!

— Будет исполнено, господин! — тут же дёрнулась одна из служанок.

Я присел возле Мизуки. Она находилась в глубоком беспамятстве. Её обычно безупречно чистая одежда превратилась в лохмотья, на бледном лице темнели ссадины, а волосы спутались в жесткий колтун. Дыхание японки было прерывистым и поверхностным. На темечке красовался кровавый подтёк.

Рядом с диваном, расставив ноги на ширину плеч и уперев руки в бока, стоял один из патрульных внешнего периметра. Здоровенный бугай с бычьей шеей и лицом, не обезображенным интеллектом. Кажется, его недавно перевели к нам из какого-то провинциального филиала охраны.

— Во, притащил, — хвастливо гоготнул он, заметив меня. Бугай ткнул грязным пальцем в сторону Мизуки. — Иду, значит, по периметру балашихинскому, смотрю — лезет что-то из кустов. Грязное, страшное, хрипит. Ну, я думал — всё, ещё один мертвяк с Опасных земель пожаловал! Я этой прикладом-то с размаху и заехал, чтоб не дергалась. Вырубил наглухо! А потом фонарем посветил — ба-а, да это баба! Только грязная очень, как свинья болотная.

Я замер. Внутри меня, там, где обычно плескалась ироничная снисходительность, внезапно поднялась волна гнева. Мои пальцы сами собой сжались в кулаки.

Мизуки!

Нет, я понимаю, что сразу можно было и не узнать девчонку, но сейчас-то! Сейчас зачем такие слова говорить? И ведь Гордей рядом, а он-то знает кто такая госпожа Сато! И какого хрена же такие слова говорить при мне?

Полное неуважение к своему господину. Ведь совсем недавно эта девушка была гостьей рода Ярославских, так что какое-никакое уважение должно быть! Может быть этот бугай и вылез из чащобы, где его не обучали, но по крайней мере должны были обучить держать язык за зубами!

— Когда это произошло? — мой голос прозвучал на удивление тихо и бесцветно.

Бугай беспечно пожал плечами, почесывая бритый затылок.

— Да часа три назад, почитай.

Я медленно покачал головой, чувствуя, как воздух вокруг меня начинает неуловимо нагреваться. Ярь сама по себе начала выходить из моего тела. Два бойца неосознанно отступили.

— И почему меня не разбудили сразу? Три часа раненая девушка пролежала без помощи? Это как называется?

Боец скривился. В его водянистых глазках мелькнуло откровенное, нескрываемое презрение простолюдина, дорвавшегося до минимальной власти.

— Да из-за чего будить-то? — он фыркнул. — Какая-то желторожая и узкоглазая баба, да к тому же нарушительница! Это чо — повод, чтобы барчука с теплой постели поднимать? Подумаешь, полежала немного, не померла же… Чего она сунулась на охраняемый объект и стала там хулиганить?

Тишина, опустившаяся на холл, стала угрожающей.

Слово «барчук», брошенное мне в лицо в моем же собственном доме, было почти что оскорблением. И для бугая это был приговор. В мире аристократов слуга, забывший свое место, долго не живет. Но тут дело было даже не в моем задетом самолюбии. Этот идиот ударил Мизуки. Девушку, которая однажды доверила мне свою жизнь и жизнь своей семьи.

И этот идиот посмел называть её «желторожей бабой»!

Я медленно выпрямился. Сжал губы в тонкую полоску. И, не говоря ни слова этому куску мяса, перевел взгляд на стоящего чуть поодаль Гордея. Командир элитников наблюдал за сценой с лицом, похожим на высеченную из гранита маску смерти.

— Гордей, — только и сказал я.

Безопасник едва заметно поклонился, показывая, что он всё понял без слов.

— Этот придурок больше не будет работать здесь, Елисей Святославович, — ровным голосом произнес Гордей и взглянул на бугая. — Сдай оружие и обмундирование завхозу. Отправишься обратно в тайгу.

Бугай возмущенно вылупился на командира. Его бычья шея налилась багровым цветом.

— Эй, командир, ты чего⁈ Я же периметр охранял! Я же по инструкции… Да вы тут все зажрались со своими…

Он не договорил.

Движение Гордея было молниеносным, как бросок кобры. Его огромная рука, закованная в тактическую перчатку, стальной хваткой сомкнулась на горле болтливого бойца. В следующую секунду туша патрульного оторвалась от пола, суча ногами в воздухе.

— Слушай меня внимательно, кусок идиота, — прошипел Гордей, приблизив свое лицо вплотную к синеющей физиономии бывшего подчиненного. — Два раза я повторять не буду. Если ты сейчас же не заткнешь свою пасть и не уберешься отсюда, то и до тайги не доберёшься. Понял меня?

Боец отчаянно захрипел, его глаза полезли на лоб, а руки безуспешно попытались разжать железные пальцы командира. Гордей выждал еще секунду для закрепления воспитательного эффекта и с брезгливым пренебрежением отшвырнул его прочь, словно грязный мешок.

Бугай рухнул на паркет, жадно хватая ртом воздух и потирая помятую шею. Он вскочил, в его глазах мелькнула безумная злоба загнанной крысы. Рука метнулась к поясу, к кобуре. Но не успел он вытащить коснуться кожи, как двое бойцов из личной охраны Гордея синхронно шагнули вперед. Их руки угрожающе легли на рукояти табельных пистолетов. Движение было коротким, но предельно ясным: дернешься — пристрелим на месте.

Уволенный патрульный отшатнулся. Спесь слетела с него моментально. Бросив на меня полный ненависти взгляд, он попятился к выходу, злобно бормоча себе под нос то ли проклятия, то ли угрозы.

Но мне уже на него было абсолютно насрать. Он подчинённый Гордея, тому его и наказывать. Не хватало ещё, чтобы я через голову начальника элитников прыгал. Тогда вся субординация может полететь ко всем чертям.

— Отнесите её в гостевую комнату на втором этаже, — отрывисто приказал я. — И срочно вызовите доктора Пантелеича. Бегом!

Матрешка, появившаяся из коридора, запричитала, всплеснув руками, и тут же бросилась готовить горячую воду и чистые полотенца. Бойцы Гордея бережно, как хрустальную вазу, подняли Мизуки и понесли наверх.

Через десять минут в комнату ураганом ворвался Василий Пантелеич. Старый лекарь, вооруженный своим неизменным потертым саквояжем, выгнал всех лишних, оставив только меня.

Да и то, только потому, что я так велел. Всё-таки понимаю кой-чего в медицине, тоже могу помочь. А уж что до осмотра, то я её уже видел голой, так что меня нечем удивлять.

Доктор ловко осмотрел девушку, обработал ссадину на виске от удара прикладом, вколол ей восстанавливающий концентрат на основе вытяжки из лечебных корней и начал водить по телу слегка светящимися руками. Я уже видел подобное, когда он водил по мне — раны и царапины заживали почти что моментально. К тому же, Василий Пантелеич заодно мог определить скрытые переломы или внутренние гематомы.

— Елисей Святославович, с девушкой всё относительно нормально. Конечно, налицо степень перетренированности, усталость, в двух местах порванные связки, но ничего глобального. Я бы рекомендовал покой и восстановительные лекарства.

— Хорошо, я пока посижу с ней, — кивнул я. — Вдруг она придёт в себя.

— Смотрите. Если что, я могу прислать сиделку.

— Не надо сиделку, обойдёмся без неё, — отмахнулся я.

Вскоре с рапортом зашёл Гордей. Сказал, что ночью было совершено проникновение. Кто-то зашёл на крайний склад, а потом там раздались вспышки, крики, звуки ударов. На проверку выдвинулся тот самый бугай, которого послали за Буй.

Мы с ним переговорили. Оказалось, что этот склад не успели проверить. И вот что вышло. Мизуки лежала, укрытая одеялом. Слегка растрёпанная, как будто спит.

— Как она? — спросил Гордей.

— Жить будет, — пожал я плечами. — Эх, ядрёна медь! А ведь Мезинцев нам не всё рассказал про свои склады. Подставу такую подкинул. Надо бы с него за это спросить.

— Да уж, и спросить немало. Надо ещё узнать — что там произошло. Наши ребята пока не спускались в то помещение под подвалом. Но слышали там шебуршение.

Ресницы Мизуки дрогнули. Она слабо застонала, и её миндалевидные глаза медленно открылись. Взгляд несколько секунд блуждал по потолку с лепниной, пока не сфокусировался на мне.

Бледные губы девушки тронула слабая, виноватая улыбка.

— Елисей-сан… — её голос был тихим, с легкой хрипотцой. — Простите… я не хотела доставлять вам столько хлопот.

— Лежи и не дергайся, воительница, — я осторожно взял холодную руку в свои ладони. — Что произошло? Кто тебя так отделал? Почему ты оказалась в Балашихе?

Мизуки покачала головой, поморщившись от боли.

— Елисей-сан. Склады. Там… там остались чудовиса.

Мы с присутствующим в комнате Гордеем мгновенно переглянулись. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Я думал, мы зачистили все лаборатории, — процедил Гордей, хмурясь. — Залили всё пеной, выставили оцепление.

— Мы с Серёзей насли есё одну, — прошептала Мизуки, сжимая мою руку. — Вцера… после того, как вы победили Косматова на Ристалисе, я заметила, что он ведет себя очень странно. Он был взбесён. Я ресила проследить за ним и вот оказалась в Баласихе. А там, когда он проник на базу, то посла следом…

Сложив два и два, я мысленно выругался. Малолетний идиот с уязвленным эго решил меня пробить. И, судя по всему, он проследил за мной до складов. Ну куда он сунулся? На хрена?

— Я проследила за ним, — продолжала японка, с трудом переводя дыхание. — Ноцью он пробрался на склады. Ваце оцепление стояло плотно, но он использовал дырку в оцеплении. Я посла за ним. Мы спустились в самый низ, под разрусенную лабораторию. Там было много контейнеров. И в один из моментов нацали вылезать мертвяки.

В глазах Мизуки мелькнул неподдельный ужас. Я взглянул на Гордея, тот кивнул и начал набирать что-то на телефоне. Давал команду, чтобы внутрь без подкрепления не лезли?

— Ну-ну, что было дальше? — кивнул я Мизуки.

— Мы нацали сразаться. Бились и насли способ убивать поднявсиеся трупы. Но… потом вылез… Курганный Мертвяк. Но не обычный. Он был колоссальных размеров, собранный из разных цастей тела. Косматов понял, что натворил, когда присёл туда, попытался использовать живицу, но тварь просто отсвырнула его, как куклу. Он… он своей зизнью спас мою зизнь. Я убезала, а потом… Косматов скрылся под тусей того монстра.

Она закашлялась. Я подал ей стакан с водой, поддерживая за плечи.

— А ты? — тихо спросил я.

— Я убезала. Закрыла за собой дверь. Завалила её, цем под руку попалось, а потом в голове бумкнуло и вот я тут.

В комнате повисла тяжелая тишина.

Серёжа Косматов, конечно, был первостатейным придурком и жульем, но позволить наследнику аристократического рода сгнить заживо под тушей нежити на моих складах — это уже не комильфо. А если тварь вырвется наружу, то Балашиху ждет кровавая баня.

Я аккуратно опустил руку Мизуки на одеяло и выпрямился. Да уж, проблема. Если Гордей сказал, что предыдущего удалось завалить с помощью гранат, то и с этим нужно справиться также.

Конечно, вряд ли Косматов остался жив, после встречи с таким чудовищем. Но чем чёрт не шутит? А вдруг этот пройдоха сумел-таки увернуться от смерти? Я бы не удивился, если честно.

Однако, пока не проверишь — не поймёшь!

— Гордей.

— Слушаю, Ваше Сиятельство.

— Поднимай всех свободных бойцов. Тяжелое вооружение, термитные заряды, огнеметы. Мы едем на склады. Если там осталась хоть одна кость от этой химеры — мы сотрем её в порошок.

— Понял. Пять минут на сборы! — безопасник развернулся и вылетел из комнаты, на ходу раздавая приказы по рации.

Я повернулся к выходу, но Мизуки вдруг попыталась сесть.

— Елисей-сан… я еду с вами.

— Даже не вздумай, — отрезал я. — Ты не охренела от удара по голове? Извини, то есть, ты в своём уме? Тебе бы лежать и восстанавливаться.

— Я хоцу увидеть, цто стало с Сергеем! — в её голосе зазвучала непреклонная сталь самураев. — Это вопрос цести. Он был моим врагом, но мы вместе сразались против обсего врага. И теперь он мой союзник. Он позертвовал собой ради меня, а это много знацит!

Я посмотрел в её упрямые глаза и понял, что спорить бесполезно. В конце концов, она была бойцом, а не фарфоровой куклой.

— Хорошо. Но ты будешь держаться у меня за спиной. Шаг влево, шаг вправо — и я лично примотаю тебя скотчем к броневику.

Мизуки кивнула, на её губах мелькнула слабая, но искренняя улыбка.

Через десять минут наш кортеж, состоящий из трех тяжелых черных джипов, сорвался с территории особняка. Мизуки сидела рядом со мной на заднем сиденье, переодетая в тактический комбинезон нашего клана, с катаной на коленях. Успела-таки выклянчить одну штуку с камина. Надеюсь, отец не слишком разозлится из-за того, что мы взяли попользоваться.

К тому же, он так и не вернулся от императора. Мирослава сказала, что он звонил и что всё нормально. Чтобы мы не волновались, что ему пришлось задержаться.

Мы не успели проехать и пару километров по утренней Москве, как рация Гордея, сидевшего на переднем сиденье, ожила.

— Командир, по правому борту мотоцикл, догоняет нас, моргает! — доложил водитель из машины сопровождения.

Я выглянул в окно. Параллельно нашему джипу, рыча форсированным движком, летел тяжелый спортивный байк. За рулем сидел всадник в кожаной куртке, шлем которого украшал герб Ярославских.

Байкер поравнялся с нашим окном, откинул визор и радостно оскалился.

Яромир. Мой неугомонный братец, который, судя по всему, возвращался с очередной ночной гулянки или подпольных боев.

— Эй, братишка! — перекрикивая шум ветра, заорал он. — Ты куда в такую рань, да еще с такой серьезной физией? Икрой подавился?

Я опустил бронированное стекло. Ветер тут же ворвался в салон, растрепав волосы Мизуки.

— Едем в Балашиху! Там не всё дочистили и… там может быть Косматов!

Глаза Яромира округлились, а затем в них вспыхнул дикий, азартный огонь.

— Этого придурка из Академии⁈ Того самого, которого ты вчера опозорил⁈ Да вы издеваетесь? Чтобы такое веселье и без меня? Я с вами!

Он резко выкрутил руль, встраиваясь в нашу колонну, прямо за головным броневиком.

Я покачал головой и нажал кнопку стеклоподъемника. Откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Спать не спалось, но надо было настроиться на возможный бой. Если там проморгали возникновение ещё одного Курганного Мертвяка, то может быть… Может быть там, где-то присутствует портал? Вроде того, куда кинулся в прошлый раз белый оборотень?

Возникновение такого портала было бы полной хренью. Здоровенной, неприятной хренью!