Качели тихо поскрипывали, и слабый ветерок играл прядями Лиззи, то бросая их в лицо, то сдувая обратно. Настоящих ветров, как и дождя, здесь, под куполом, никогда не случалось. И воздух здесь, на Бетане, тоже казался Лиззи каким-то ненастоящим. Она думала, что сумеет привыкнуть к здешней силе тяжести и искусственной природе, но, похоже, не придётся.

Появление Мирры значило, что скоро придётся оставлять свою первую работу. Вряд ли Мирра потерпит пребывание другой женщины в Ванином доме. Это ясно читалось во взглядах, что она бросала на Лиззи.

Если же не работать на Ваню, то оставаться на Бетане Лиззи не видела смысла. После участия в конкурсе её завалили предложениями и работы, и брака. Об этом ей сообщали из «Звёздной свахи». Но выходить замуж теперь Лиззи не планировала. Заработанные благодаря шоу деньги снимали эту необходимость. Тем более, что и Ваня наверняка выплатит неустойку при досрочном расторжении контракта.

Перед Лиззи открывались манящие перспективы. Теперь она могла выбирать, где она хочет жить и работать. Оказывается, сертифицированным помощницам по дому на развитых планетах Содружества платили весьма неплохие деньги. Нанять на такую работу человека в дополнению к искину могли себе позволить лишь очень богатые люди. Это было своеобразным признаком принадлежности к старым аристократическим родам, что сумели пронести свои богатства сквозь века и космос. Конечно, должность помощницы по дому в таких семьях чаще всего тоже передавалась по наследству, но Лиззи стала знаменитостью и теперь могла рассчитывать попасть в этот привилегированный круг слуг. Всё это объяснили девушке в «Звёздной свахе», когда пытались уговорить её уйти от Вани к другим клиентам.

Тогда она отказалась, но теперь придётся обдумать перспективы дальнейшей карьеры. Но не сейчас. Сейчас она никак не могла избавиться от мыслей о Соле. Слова Мирры, что тот никогда не любил дочь сенатора, и сам захотел с ней расстаться, не выходили из головы у Лиззи. Как она ни пыталась прогнать возродившуюся надежду, та снова и снова возвращалась, упорная, как росток, пробивающий даже каменистую почву.

И потому она совсем не удивилась, когда увидела, как к воздушному причалу особняка подлетел флайер, и из него выпрыгнула врезавшаяся в память фигура принца. Сверху, с причала, он легко нашёл взглядом сидевшую на качелях девушку и стремительно направился к ней.

Дойдя, он остановился, вбирая взглядом её всю от болтающихся в воздухе стройных ножек до рыжих прядей, с которыми играл ветерок. Качели двигались неспешно, подчиняясь ленивому раскачиванию Лиззи, и постепенно окончательно замедляясь, когда она вдруг замерла, рассматривая принца.

Сол был одет неброско, как обычный горожанин. Даже его рубашка слегка помялась. Он показался Лиззи сейчас чем-то похожим на знакомого с детства Блеза. Такой же простой и близкий. От этого сердце сжалось, и ком встал в горле.

Принц молчал, глядя на Лиззи. И она молчала, не находя сил даже на простое приветствие. Сол прошёл ей за спину и принялся раскачивать. С каждым толчком качели взлетали всё выше и ветер обдувал загоревшиеся щёки девушки.

— Хватит! — попросила она.

Сол перестал раскачивать и встал сбоку от качели.

— Останови меня!

Качели дёрнулись, подчиняясь сильной руке. Лиззи не успела спрыгнуть, как её бережно сняли, задержав на лишний миг в объятиях, и поставили на землю.

— Что это значит? Зачем ты приехал? За Миррой?

— За Миррой? Нет! Мы с ней расстались и теперь у каждого своя жизнь.

Лиззи стало легче, когда она увидела, как спокойно подтверждает принц слова Мирры. Если бы та ему нравилась, он не говорил бы о расставании так равнодушно.

— Тогда почему ты здесь?

— Я прилетел к тебе.

— Откуда ты узнал, что я работаю у Вани?

— Попросил Али тебя найти, и тебя нашли, — пожал плечами Сол. — В нашем мире скрыться не так-то просто.

Они ещё помолчали, разглядывая друг друга и выпадая из пространства и времени от вида желанных черт.

— Вчера я получил согласие отца, и теперь могу говорить с тобой. Помнишь, я обещал, что у нас всё будет? Я не передумал.

Лиззи вспомнила несостоявшийся поцелуй и тогдашний миг острого счастья от слов принца. Перебирая потом в памяти всё, что случилось между ней и Солом, она начала сомневаться, что правильно его поняла. Начинала считать, что обманулась сама, ведь ясных признаний и обещаний не прозвучало. Выходит, что тогда она всё поняла правильно. Или нет?

— Что ты имеешь в виду? Скажи ясно!

Сол ответил не сразу. Застучал по карманам куртки, разыскивая что-то. Нашёл. Засунул руку в карман и достал алый бархатный мешочек, расшитый потёртыми золотыми нитями. Достал оттуда золотой браслет, сверкнувший камнями на солнце, и протянул его Лиззи:

— Вот… Прими мой дар в знак любви и верности…

— О чём ты? Что это значит?

— Это помолвочный браслет, что передаётся у нас в семье по женской линии. Это значит, что не только отец, но и моя мать готовы принять тебя. Они согласны на наш брак.

— Ты делаешь мне предложение? — недоверчиво переспросила Лиззи.

— Да.

— Так этот браслет доставили с Медины?

— Да. Для тебя.

Получалось, что Сол тогда не врал, а говорил серьёзно. Ведь чтобы браслет привезли с Медины, он должен был сообщить родителям о планах жениться почти сразу после завершения шоу.

— А как же Мирра?

— Для неё предназначался тот комплект, что мы выиграли на шоу. Наш брак сразу планировался недолгим, поэтому передавать ей семейную реликвию никто не собирался.

— Брак? Так ты всё же собирался жениться на ней? А как же я?

— Наши законы позволяют мужчине иметь несколько жён. Мирра — это для дела, а ты — для сердца. Но я уже знаю, что у вас так не принято, — заторопился Сол, видя поражённые глаза девушки. — Мирра мне объяснила. Ты будешь у меня единственной. Обещаю! Что скажешь?

Лиззи молчала. Раньше она сразу сказала бы «да», а теперь…

— Не знаю, Сол. Мне надо подумать.

Лиззи не ожидала, что в ответ принц радостно заулыбается.

— Чему ты радуешься?

— Ты не сказала «нет». Значит, ты меня не отвергаешь, и я получу твоё «да», пусть и не сразу.

Глядя в тёмные и сияющие глаза принца, Лиззи почувствовала, как на её губах в ответ невольно проступает улыбка. Улыбка счастья.