ПЕЙТОН

Атмосфера в машине, когда Леон отъезжает от дома, который делит с Лукой и другими членами футбольной команды, накаляется.

Я знаю, что у него миллион и один вопрос ко мне, и знаю, что мне нужно начать отвечать на них, но мысль о том, что о существовании Кайдена узнает кто-то еще, связанный с их отцом, приводит меня в ужас.

Я знаю, что так не должно быть. Это же Леон. Я доверяю ему так же, как раньше Луке.

Леон никогда не был предан своему отцу. С каждым днем, когда мы были детьми, становилось все очевиднее, что Лука — любимчик Бретта из-за выбранной им футбольной позиции, и я наблюдала, как Леон все больше и больше отдаляется от своего отца. И что еще печальнее, его отца это даже не заботило.

Это лишь одна из многих причин, по которым я понимаю, почему мама поступила так, как поступила, когда увезла нас с Либби из Роузвуда.

Она не хотела, чтобы Либби или ее внук были связаны с этим жалким ублюдком.

Я понимаю, правда. Просто меня ужасает, что он мог повторять то, что делал с Либби, снова и снова, и никто не был в курсе, кроме тех, кого это непосредственно коснулось.

Я молилась, чтобы Либби была исключением. Что она была его единственным пороком, от которого он не мог оторваться и ради которого нарушал все правила. Но тот факт, что Бретт не общался с ней с того момента, как мы покинули Роузвуд, заставляет меня поверить, что она могла быть одной из многих.

Ему было наплевать на нее. Он просто хотел самоутвердиться с более молодой моделью, чем та, к которой привык.

У меня снова защемило в груди, при мысли о Мэдди. Самой милой, самой заботливой женщине на свете. Как он мог так поступить, когда она была дома и была тем родителем, которого заслуживали Лука, Леон и Шейн?

Я глубоко вздыхаю, наконец-то поднимая глаза от своих коленей, и обнаруживаю, что Леон остановил машину в очереди за едой на вынос.

— Что ты делаешь?

— Покупаю кофе и завтрак. Я умираю от голода, а ты выглядишь так, будто тебе это не помешает.

Как раз в этот момент мой желудок урчит.

— Кажется, вчера меня вырвало на Луку.

Леон откидывает голову назад и смеется.

— Я, блядь, очень надеюсь, что так и было. Это меньшее, чего заслуживает этот засранец после того, что вытворял прошлой ночью.

— Что случилось? — спрашиваю я. — Я почти ничего не помню. — И понятия не имею, что было сном, а что реальностью.

— Ну, ты уже знаешь, что мы танцевали, и он взбесился, — бормочет он, потирая ушибленную челюсть.

— Да, — бормочу я.

— Ты побежала, он погнался за тобой, и следующее, что я помню, это как он выносит тебя из дома на руках.

— Я слишком много выпила.

— Не знаю, радоваться ли тому, что он о тебе позаботился, или нет.

— Значит, нас двое. Я... я думаю, что он позаботился обо мне прошлой ночью. Но сегодня утром... — Я осекаюсь, щеки пылают.

— Нет смысла пытаться скрыть это. Я был в соседней комнате. И очень хорошо представляю, что произошло.

— Господи, Ли. В этом нет необходимости.

Он пожимает плечами.

— Звучит как мой вид наказания, — сухо признает он.

Стон вырывается из моего горла от его признания, а парень хихикает рядом со мной.

— Не волнуйся, у меня нет причин наказывать тебя, — говорит он с улыбкой, явно чувствуя мое беспокойство.

— Господи, — бормочу я, отводя волосы от лица, когда меня осеняет мысль. — Вы оба были с Летти?

— Э-э... Это она тебе сказала?

— Н-нет, Лука.

— Хм. — Он почесывает челюсть, размышляя.

— Что? Разве это не правда?

Улыбка загибается на его губах.

— Правда. За эти годы мы наделали много глупостей. Большинства из них, возможно, никогда бы не случилось, если бы ты не уехала.

— Это хорошо или плохо? — спрашиваю я, несмотря на чувство вины, уже терзающее меня изнутри.

— Кто знает? Кое-что из этого было забавным. А кое-что не очень. — Наш разговор прерывается, когда Леон делает заказ. — Он уже не был прежним, когда ты ушла. Ты забрала часть его с собой. Никто больше этого не видел, а если и видели, то не понимали, насколько все плохо. Уверен, что не проходило и дня, чтобы он не желал, чтобы ты была рядом.

— Ну не знаю. Сейчас он не хочет, чтобы я была здесь.

— Хочет, — уверенно говорит Леон. — Он просто работает над тем, что случилось. Прошлая ночь достаточное доказательство того, что ему не все равно.

Я бормочу что-то вроде согласия, пока он движется к окну, чтобы забрать наш заказ.

— Было слишком поздно для завтрака, — говорит он, передавая пакет, как будто только сейчас понял, что заказал для меня всего несколько минут назад.

— Все в порядке.

Не теряя ни секунды, я копаюсь в пакете и запихиваю в рот горсть картофеля фри.

Он смеется надо мной, когда заезжает на парковку и забирает пакет с моих коленей, доставая свою еду.

— Пора начинать говорить, Пейтон.

Я жую картошку, пока внутри меня идет борьба, признаваться или нет. В конце концов, мой рот решает за меня, и слова начинают литься сами собой.

— За несколько недель до того, как мы уехали из города, я рассказала Луке кое-что, о чем случайно услышала в разговоре моей мамы и сестры.

— Хорошо, — легкомысленно говорит он, откусывая огромный кусок от своего бургера, как будто я не собираюсь перевернуть его мир с ног на голову.

— Она сказала маме, что беременна.

— Вот дерьмо, — бормочет Леон, едва не подавившись едой.

Я жду, пока он проглотит, прежде чем нанести последний удар.

— Либби сказала ей, что отец ребенка... — Леон смотрит мне прямо в глаза, и я почти вижу, как в его голове крутятся колесики, пытаясь разобраться с этим.

— Лу? — выдыхает он.

На моих губах появляется улыбка, потому что даже сейчас я уверена, что Лука никогда не переспал с Либби, ни за что на свете.

— Нет. Ваш отец.

Из легких Леона выходит весь воздух, а на его лице появляется выражение крайнего недоверия и шока.

Парень молчит долгие секунды. Леон все еще смотрит на меня, но его глаза остекленели, как будто он ничего не видит, пытаясь осмыслить те три слова, которые я только что ему сказала.

— Н-наш отец? — наконец выдыхает он.

— Мне так жаль, Ли.

— Отец переспал с твоей сестрой и... и она забеременела от него?

Больше не чувствуя голода, я кладу пакет с едой на приборную панель и сворачиваюсь калачиком на пассажирском сиденье Леона.

— Мне очень жаль.

— Черт. — Он проводит рукой по лицу, откидывая голову назад к подголовнику и глядя в лобовое стекло.

Я хочу протянуть руку и как-то утешить его, но его тело напряжено, и я не уверена, что он примет это прямо сейчас.

Леон — совершенно другой человек, чем Лука, и то, что, как я знаю, может сработать с Лу, может оказаться совершенно другой историей с Ли.

Его грудь вздымается, а пальцы сжимаются в кулаки, я же просто сижу в неловкости, не зная, как лучше поступить.

Если бы я была в своей одежде, то, возможно, уже предложила бы уйти, чувствуя, что ему действительно нужно побыть одному, но из эгоистических побуждений я продолжаю сидеть, надеясь, что он отвезет меня домой.

— С-сколько ей было лет, Пейтон?

— Семнадцать. Должно было исполниться восемнадцать через несколько недель...

— Ублюдок, — ревет он, заставляя меня испуганно вскрикнуть. Он так сильно ударяет ладонями по рулю, что вся машина сотрясается. — Блядь, твою мать. Блядь. Блядь. Гребаный мудак.

Его лицо краснеет от гнева, когда он вымещает его на своей машине, слюна слетает с его губ при каждом слове, которое вырывается из его горла.

— Леон, — шепчу я, желая вывести его из транса, в котором парень, похоже, пребывает.

Положив руки на руль, он опускает на них голову и делает глубокий, успокаивающий вдох.

— Мне очень жаль. — Когда он наконец смотрит на меня, боль в его глазах заставляет меня задохнуться.

Не в силах остановиться, я протягиваю руку и кладу ее на его предплечье в надежде, что контакт хоть немного поможет.

— Эй, все в порядке. Я все понимаю, поверь мне.

— Черт, Пейтон. Это то, что ты ему сказала?

Я киваю, ком в горле от выражения его лица слишком велик, чтобы говорить.

— И он назвал тебя лгуньей. Все это время он ходил и думал, что ты солгала... об этом.

И я снова только киваю.

— Чертов идиот. Что случилось... Он мог... — Он вдыхает и снова отводит взгляд. — Черт, Пейтон. Я даже не знаю, с чего начать.

— Все в порядке. Давай я просто расскажу все, и, надеюсь, отвечу на твои вопросы.

Леон кивает, откидываясь на сиденье и устремляя взгляд на что-то вдалеке.

Я рассказываю ему о том, как мама заставила нас уехать, как увезла нас подальше от Бретта, и от драмы, которая в конечном итоге разразилась бы, когда появился живот и люди начали задавать вопросы.

— Беременность Либби была ужасной, — признаюсь я. — Ты знаешь, какой необузданной она была, всегда делала все наоборот. Добавь к этому гормоны, и все стало просто ужасно. Она хотела вернуться в Роузвуд, наивно полагая, что Бретт захочет ее увидеть, захочет узнать о ребенке. Понятия не имею, удалось ли ей вырваться из маминой хватки и сообщить ему. Насколько мне известно, они не общались с момента нашего отъезда, но мы говорим о Либби.

Из глубины его горла вырывается нечто вроде фырканья, свидетельствующего о том, что он слишком хорошо все помнит.

— В общем, у нее родился мальчик.

Леон ахает, как будто услышав это, он действительно поверил, что все это правда.

— Кайден. — Парень проводит рукой по лицу, его глаза закрыты уже долгое время. — Он идеальный, Ли. Всегда был самым лучшим ребенком. Что было очень хорошо, учитывая, что Либби сбежала через несколько месяцев после его рождения.

— Сбежала? — рявкает он.

Я пожимаю плечами.

— Она была не в себе. Ее психическое здоровье было плохим, очень плохим. Она уже пила и курила травку, а однажды я застала ее с наркотиками. Через две недели после этого она исчезла. Ни записки, ни прощания, ничего. Она просто исчезла, оставив Кайдена на меня и маму.

— Господи, Пейтон. Где она сейчас?

— Твои предположения так же хороши, как и мои. Я даже не знаю, знает ли она, что мама умерла, — с тяжелым сердцем признаю я. — Я пыталась найти ее. Сделала все, что могла, но... ничего. Я даже не знаю, жива ли она еще. Могу только надеяться, что да.

— Мне чертовски жаль, Пейтон.

— Это то, что есть. Сейчас уже поздно что-либо менять.

— Мама воспитывала Кайдена так, будто он был ее сыном, и, между нами говоря, мы неплохо справлялись. Когда я была в школе, она присматривала за ним, а когда я была дома, она работала. Мы справлялись.

— Почему она сбежала? У отца... много денег. Я даже не знаю. Она могла бы получить целое состояние.

— Могла. Но если бы она так поступила, если бы пошла в суд, то для Либби это вернуло бы все на круги своя, мы бы все оказались в центре внимания. Ее приоритетом были мы и уверенность в том, что с Кайденом все в порядке.

— Я понимаю. Но что если...

— Он делал это с другими девушками? Я знаю, Ли. Мы с мамой регулярно ссорились из-за этого. Я понимаю ее потребность защитить меня, Либби, Кайдена, вас троих, даже твою маму. Но я никогда не понимала, как она могла уйти, зная, что это может случиться снова.

— Не думал, что можно еще больше ненавидеть его, — тихо пробормотал Леон.

— Мне очень жаль.

— Не могу поверить, что Лу не поверил тебе.

— Он не хотел. Я это понимаю. Он не хотел верить, что ваш отец способен на такое. Ему было проще назвать меня лгуньей и считать, что все это фальшивка.

— А теперь он знает, что это правда?

Мгновенное принятие Леоном моих слов, его доверие ко мне не остались незамеченными. Это именно то, чего я желала от Луки столько лет назад.

— Вчера он без приглашения пришел на мой день рождения и столкнулся лицом к лицу с Кайденом.

— О, черт.

— Да. Это была катастрофа.

Между нами воцаряется тишина, но, хотя она полна напряжения и гнева, дискомфорта в ней нет.

— Хочешь с ним познакомиться? — спрашиваю я в конце концов.

Леон поворачивается ко мне, на его лице написана откровенная паника.

— Ты можешь отказаться. Я просто подумала, что, возможно, ты захочешь... — Я замолкаю.

— А он знает... о нас? О том, кто его отец?

— Да, ну... частично. Мы никогда ему не лгали. Он знает, что у него три брата, но не знает, кто отец. Ему нравится, что у него есть старшие братья, и он отчаянно хочет познакомиться с вами. Видимо, со мной не так весело, потому что я девочка.

Леон смеется. Видя улыбку на его лице, мое сердце немного тает.

— Я могу это понять.

— Эй, — жалуюсь я.

— Я... я думаю, мне нужно с ним познакомиться, — нервно признается он.

— Хорошо.

— Мне нужно... — Он испускает долгий страдальческий вздох. Столько всего остается невысказанным за эти несколько секунд, пока он пытался найти слова. Боль, сочащаяся из него, ощутима, и мне приходится бороться с желанием просто притянуть его к себе и обнять, сказать ему, что все будет хорошо. Но мне кажется, что это может еще больше напугать его.

Парень явно ведет какую-то внутреннюю борьбу, и я не могу не беспокоиться, что мое признание как-то спровоцировало его.

Леон, на которого я смотрю сейчас, отличается от того, кто поймал меня перед тем, как я упала на пол возле комнаты Луки всего час назад.

— Думаю, мне нужно увидеть, что из всего этого вышло что-то хорошее.

Я киваю, полностью понимая это.

Объяснив ему, как добраться до дома тети Фи, мы оба пристегиваемся и отправляемся в ту сторону, забыв о завтраке или обеде. Не то чтобы я была в состоянии съесть что-то сейчас, учитывая, как бурлит у меня в животе.

— Прежде чем мы войдем туда, я должна сказать тебе кое-что еще, — признаюсь я.

— Черт, Пейтон, — стонет Леон, похоже, на пределе своих сил, когда дело доходит до секретов и шокирующих заявлений.

— Кайден попал в автокатастрофу, в которой погибла моя мама.

Он поворачивается ко мне так быстро, что я удивляюсь, что он никуда не врезается. Скорость его реакции согревает меня изнутри. Леон еще даже не познакомился с Кайденом, а уже защищает его.

Он уже доказывает то, что я всегда знала. Мальчики Данн будут замечательными старшими братьями для этого малыша.

— Он... С ним все в порядке?

— С ним все будет хорошо. Он на пути к полному выздоровлению. Но сейчас он в инвалидном кресле.

— Черт, — выдыхает Леон.

— Он сломал обе ноги и таз. Ему сделали несколько операций. Все выглядит так, как и должно быть, но на восстановление требуется время. Возможно, он никогда не попадет в НФЛ, как его старшие братья, но это не должно сильно его ограничивать.

— Господи, мать твою!

— Он сильный, Ли. Такой чертовски сильный мальчик. Бретт его не заслуживает.

— Этот мудак не заслуживает ничего хорошего в своей жизни.

Понимая, что единственное, что я могу на это ответить, это согласиться, поэтому я просто открываю дверцу машины и выхожу.

Леон излучает нервозность, когда я достаю из сумочки ключ и вставляю его в замок. Как только открываю дверь, к нам приближаются шаги.

— А, вот и ты. Ты не знаешь, где мой сын... Ох, Леон? Привет, — выдыхает тетя Фи, меняя тон на полуслове.

— Э-э-э... п-привет, — заикается Леон, его брови сходятся вместе, когда он пытается понять, откуда эта женщина его знает, хотя он, без сомнения, понятия не имеет, кто она такая.

— Леон, это моя тетя Фи, она была лучшей подругой моей мамы и согласилась приютить нас после аварии. За эти годы она видела достаточно фотографий, чтобы понять, кто ты такой, — добавляю я негромко.

— Ясно. Приятно познакомиться, — вежливо говорит он, одаривая ее своей мегаваттной улыбкой.

Тетя Фи смущенно краснеет.

— Я понятия не имею, где Элайджа, — говорю я, когда она открывает дверь пошире, чтобы мы оба могли войти. — В последний раз, когда я его видела, он... Тебе, наверное, не нужны подробности, — говорю я, думая о нем засовывающим язык в горло Эллы.

— Какой отец, такой и сын. Может, однажды он найдет женщину, которая прижмет его к стенке. А что случилось с тобой? Не обижайся, милая, но ты выглядишь ужасно.

— Лука случился.

— А, значит, мой сын был не единственным, кто замышлял недоброе прошлой ночью.

— Что-то вроде того. В любом случае, Леон согласился отвезти меня домой. Я рассказала ему обо всем, и он хочет познакомиться с Кайденом.

— Конечно. Он смотрит телевизор, почему бы вам не пройти туда, а я сделаю кофе.

Тетя Фи улыбается нам обоим, ее взгляд задерживается на Леоне чуть дольше, чем нужно, как будто она пытается понять, каковы его намерения, но ей явно нравится то, что она находит, потому что позволяет нам пройти в гостиную.

— Привет, малыш, — говорю я, когда обнаруживаю Кайдена, смотрящего мультфильмы, крепко сжимая в руках своего любимого плюшевого ягненка.

— Привет. — Его глаза расширяются, когда он смотрит на меня. Господи, должно быть, я действительно выгляжу ужасно, если меня так оценивает пятилетний ребенок. — Я привела кое-кого, чтобы познакомиться с тобой.

Я отхожу в сторону и позволяю Кайдену увидеть Леона, стоящего позади меня.

Глаза мальчика загораются, хотя я вижу в них легкую нерешительность. В конце концов, он думал, что вчера получил свой шанс с Лукой, а я заставила его уйти.

— П-привет. — Кайден нервно переводит взгляд с Леона на меня, вероятно, опасаясь, что я снова упаду в обморок.

— Кайден, это Леон. Твой...

— Брат, — заканчивает за меня Кайден.

— Привет, малыш. Что ты смотришь? — спрашивает Леон, проходя дальше в комнату, как будто они уже миллион раз встречались.

Я стою, прислонившись к дверному проему, пока Кайден начинает подробно рассказывать об эпизоде «Героев в масках», который он смотрит, и о том, кто все эти люди.

— Прекрасное зрелище, — говорит тетя Фи рядом со мной.

— Кайден заслуживает это.

— Девочка, они все этого заслуживают.

Я киваю, к горлу подкатывает комок, а на глаза наворачиваются слезы, когда смотрю на них двоих вместе.

Сегодня я поступила правильно. Это время, проведенное с Леоном, так много значит для Кайдена.

Я долго стою там, держа в руках чашку, которую мне передает тетя Фи, и просто наблюдаю за ними.

Понятия не имею, сколько времени проходит, но через некоторое время мою кожу начинает покалывать. Такая реакция у меня бывает только тогда, когда один человек находится рядом.

Отведя взгляд от Кайдена и Леона, я смотрю в окно, и у меня перехватывает дыхание, когда вижу очень сердитую пару знакомых зеленых глаз.