Очень меня обеспокоила речь Деда Мороза. Просто очень, потому я и встревожилась, как можно быстрее домой с Серёжей уехав.

Выскакиваю из кареты и, подобно юной, устремляюсь в свой рабочий кабинет, позади спешит и Серёжа. Мне очень важно узнать, о чём сказал символ Нового Года, ибо чувствую я, тут тайна какая-то сокрыта. Дворец пуст, ибо празднуют все, согласно Серёжиному указу. Но мне нужно поскорей добраться до кабинета.

— Хорошо, что нет никого, — сообщает мне муж, отдуваясь. — Ибо бегущий царь в мирное время вызывает смех, а в военное — панику. Не мальчик уже, так бегать…

— Ничего, потрясём порохом в пороховницах, — отшучиваюсь я, застыв на пороге своего рабочего кабинета.

Тайный шкаф за шторой… Я не помню за шторами никаких шкафов, потому просто пользуюсь правилом левой руки, обходя кабинет. При этом я приподнимаю ковры, висящие на стенах, но всё же чуть не пропускаю одиноко висящую прямо посреди стены штору.

— Стоп! — командует Серёжа. — Назад, вот же она!

Только лишь применив свой дар, я замечаю, что за полосой ткани что-то виднеется. С силой дёрнув за неё, обнаруживаю, скорее, сейф, о существовании которого не знаю. Ну, или не помню, но это вдвойне странно, потому что раньше со мной подобного не случалось. Внимательно гипнотизирую замочную скважину, но затем, действуя по наитию, кладу поверх неё руку. Сейф громко щёлкает и открывается. В нём три полки: нижняя пуста, на средней лежит граната, вполне обычная граната, так называемый «ворошиловский килограмм», а вот на верхней примостилась тетрадь в кожаном переплёте.

Изумлённо переглянувшись с Сергеем, я сажусь за стол, открывая тетрадь. С первых же строк понимаю, что это мой личный дневник, вот только что он тут делает? Очень странно, тем более я не помню, чтобы вела какие-либо дневники. Но дневник описывает, насколько я понимаю, время до Академии… И даже, я заглядываю в конец, да, даже захватывает появление Алёнки с Талитой. Странно как…

— Муж, — обращаюсь я к Сергею, — ты не помнишь, я вела дневник?

— По идее должна была, — отвечает он мне, держась за голову, — но не замечал за тобой.

— Вот и я за собой не замечала, — вздыхаю я. — А тем не менее он есть, и это мне не нравится.

— Почерк твой? — интересуется муж, заглядывая мне через плечо. — Хм… Твой, да, только ты так букву «д» закручиваешь. Ну, тогда читай.

Я читаю записи, во многом совпадающие с моей памятью, но кое-что я не помню. Вот, например, упоминание о Несмеяне. Но она же фольклорный персонаж? И маму уже не спросишь… Хотя-я-я… есть же комната совета. Она же есть? Но всё равно очень странно.

— Так, смотри, вот тут мы реформируем властные структуры, — читаю я запись. — Тут я с тобой фехтую… А я с тобой фехтовала?

— Было, по-моему, — задумчиво отвечает мне Серёжа. — И что?

— Яга принесла годовасика, — читаю я. — Оказалось, это Несмеяна. Выдала маме, но подарков не получила. Вопрос: куда делась девочка?

— Раз Яга выдала, то её и спрашивать надобно, — выдаёт предложение муж и тянется за блюдцем. — А ты пока читай.

А я пока читаю. Очень много о Несмеяне, которую Машенькой назвали. Крикливая и шаловливая оказалась сестрёнка, которую я не помню. Если кто посмел ребёнка украсть, да нам о том память удалить, не знаю, каким способом, то ему мало места в Тридевятом будет. Найду и уничтожу!

Серёжа тем временем просит Ягу незамедлительно прибыть во дворец. Я же очень сильно нервничаю уже, потому как дневник напоминает мне о делах по какой-то причине позабытых. Я беру лист бумаги, начиная записывать всё то, с чем надо было разобраться ещё тогда. Но каждая вторая страница о Несмеяне, которая Машенькой стала. О том, как растёт, как развивается, какие подруги у неё появляются.

Значит, всё ладно с ней было, пока ребёнок не пропал, да так, что мы все оказались в забвении: и Серёжа, и я, и мама с папой. Но такого же не может быть! Просто невозможно уже, потому что чернейшее же колдовство, за такое всё царство должно было взбаламутиться. Что же случилось?

— Сейчас прилетит, — сообщает мне муж, пересаживаясь обратно. — Что там?

— Там сестрёнка, которую я не помню, — всхлипываю я. — Совсем не помню, представляешь?

— Учитывая, что я тоже не помню, то ещё как представляю, — вздыхает царь. — В комнату совета сходим, пока Яга не прилетела?

— Пошли, — соглашаюсь я. — Это недолго.

Комната совета — это такое помещение… Там копии, как в нашем изначальном говорили, виртуальные родителей. Так что можно прийти и совета спросить. Вот мы с Серёжей и идём в эту комнату, для нас нечистью нашей легендарной обустроенную. Я тут редко стала бывать — всё дела да дела. Скоро уже папа с мамой подрастут… Учитывая, что корону у нас в семье, включая меня, не хочет, то у меня коварные планы на них есть. Вот она, кстати, и комната…

В большом зеркале отражаются мамочка и папочка такими, какими я их запомнила. В руке моей тетрадка, в их глазах любовь. Некоторое время я просто смотрю, на мгновение захотев стать той Милаликой, что была будто вечность назад, но затем вздыхаю и начинаю зачитывать мои записи, поглядывая на родителей. Особенно на мамочку, конечно.

— И ты её не помнишь? — интересуется она у меня.

— Совсем, мамочка, — качаю я головой. — Даже тетрадку мне Дед Мороз сказал посмотреть.

— Обряд забвения? — интересуется папочка у мамочки.

— Нет, тут что-то другое, — она задумывается. — Вот что, дочка, позови-ка Ягу. С неё история Машеньки началась, она найти может.

— Мы позвали, — отвечает мой муж. — Вы оба, как я понимаю, тоже не помните?

— Не помним, — подтверждает папа. — И это говорит о волшбе более сильной, чем кощеева. А что сие значит, ты понимаешь и сам.

— Да уж… — кивает Серёжа. — Значит, тогда мы встречать Ягу и к вам будем почаще ходить.

— Идите, дети, ищите сестрёнку свою, — напутствует нас мама.

Муж берёт меня за руку, идя в сторону малой гостиной. Я же в раздумьях. Сестрёнку я совершенно не помню, вот абсолютно, но не помнят и копии памяти родителей, а это уже совсем необычно, как будто что-то стёрло сестрёнку из ткани мироздания. Но не зря же Дед Мороз мне о том намекнул? Значит, Машенька в беде может быть, спасать её надобно. И так как меня натыкали носом, то спасти её возможно. Это, пожалуй, самое главное — то, что спасти возможно.

* * *

Яга, прочитав тетрадь, выражается очень знакомо, да так, что я хихикаю, ибо таких оборотов давно уже не слышала. Серёжа тоже улыбается, ибо второй командный остаётся с нами навсегда. Легендарная наша на нас оглядывается и вздыхает.

— Во времена стародавние, — начинает она свою речь, — когда Русь граничила с басурманами всякими, повадились как-то богатыри словарный запас расширять…

— Ну это понятно, — кивает ей Серёжа. — А по делу?

— А по делу, забыли о девице совершенно всё, — объясняет нам Яга. — Даже я, хотя на нечисть подобное не действует. А это значит, что девица что-то совсем несуразное сотворила и нам нужен Кощей.

— Нужен, тогда поехали, — кивает муж мой, что-то подобное и предполагавший, потому стража уже готова, как и кареты наши.

— Предусмотрительно, — хмыкает Яга, поглядев за окно. — Ладно, ступу тогда тут оставлю.

Серёжа сразу же приставляет стражника к ступе, чтобы кто по недомыслию не залез, и помогает мне залезть в карету, хотя я и сама вполне могу. Мы отправляемся к Кощею по кратчайшему пути, а пока едем, Яга перебирает варианты, и выходит у неё что-то совсем уже фантастическое даже для мира сказки.

— Говоришь, любопытная она? — интересуется легендарная.

— Судя по дневнику, да, — киваю я ей в ответ.

— Тогда могла Забытый Камень отыскать… — задумчиво произносит Яга.

Забытый Камень — это сказка. Вот такая сказка в Тридевятом есть, о камне, оборонённом демиургом, и кто найдёт его, для того исполнится сокровенное желание. Могла ли Маша хотеть стать обычной девочкой? Вполне могла, потому что росла она в переходный период, и для меня тяжёлый, и для мамы с папой, так что вполне могла желать пройти мой путь с самого начала, как она себе это представляла, да чтобы её никто не искал.

— Это же сказка! — делаю я последнюю попытку, на что легендарная смотрит насмешливо. Ну да, она права, мы в сказке живём, так что всё возможно.

Кареты останавливаются у Кощеева замка, и мы все втроём, ибо стража ждёт, поспешаем к Бессмертному. Кощей нашему визиту удивлён, учитывая моё паническое сообщение, с полдороги посланное, но тем не менее ждёт, что мы скажем. Я сначала пытаюсь отдышаться, а потом протягиваю ему тетрадь.

— Вот! — выталкиваю из себя.

— Что? — так же лаконично интересуется Кощей.

— Сестрицу свою забыла, — объясняет Яга. — И я забыла, и, скорей всего, ты. Надо бы выяснить, что случилось и где её искать.

— Интересно, — соглашается Бессмертный. — Ну, пошли.

Куда пошли, то нам всем ведомо уже — в комнату тайную с зеркалом колдовским. Кощей объясняет, что будет сейчас искать душу по сродству с моей, ибо, что бы ни случилось, душу изменить никакой Камень не сможет, она навсегда человеку даётся. Это я, кстати, очень хорошо знаю, и в школе проходили, и Яга не раз рассказывала, так что тут сюрпризов нет. Сюрприз в том, что мы сестрёнку не помним…

— Вспомнишь ты сестру, как встретитесь, — между делом сообщает Кощей. — А вот что с ней случилось, боюсь, только она рассказать сможет.

— Ну найдём и порадуемся предусмотрительности Милалики, — меланхолично заявляет Серёжа.

— Это какой? — удивляюсь я.

— Которая детям попу бить не разрешает, — хихикает он.

— Нашёл время шутить! — сержусь я, только затем понимая, что он прав, потому что любимой сестрёнке в прежние времена влетело бы по самое не балуй.

Кощей тем временем что-то переключает в зеркале, хмыкает, рассматривая то ближе, то дальше, а затем поворачивается ко мне, с каким-то гастрономическим интересом разглядывая, отчего дёргается и Серёжа. Затем Бессмертный включает в зеркале изображение девочки лет пяти, по-моему.

— Давай, Милалика, — почти приказывает он мне, — признавай её своей, ибо нет на душе метки Тридевятого, а по переходным она так долго блуждать будет.

— Признаю тебя, Маша, урождённая Несмеяной, — начинаю я хорошо знакомый мне обряд, — сестрой от духа, сестрой от ведовства, сестрой от крови, сестрой от плоти. Зову тебя, сестру мою, домой. Приди же!

Последние фразы в обряд не входят, но ритмично помаргивающее в такт моим словам зеркало их принимает. Я вопросительно смотрю на Кощея, а он кивает и гасит изображение.

— Беспамятная она, как и вы, кстати, — коротко отвечает он на незаданный вопрос. — Как встретитесь, вернёт свою память. Ну и защитник у неё совсем необычный, на заготовку под бога похож. Ну да теперь дойдут они, а там посмотрим.

Кощей объясняет мне, что сестрёнка моя в мирах потерялась, отчего её носило по спирали, очень медленно к Тридевятому приближая. С ума бы Несмеяна сошла, если бы не защитник её, но теперь нужно только немного подождать, пока она дойдёт до места, откуда её Велеслава заберёт. Значит, будем ждать, потому что деваться некуда.

Мы уезжаем обратно во дворец, а я только надеюсь на то, что блуждать сестрёнка потерянная и нежданно найденная будет недолго. Очень-очень надеюсь, ведь и Серёжа сказал, что совсем чуть потерпеть надо. И так будет, потому что муж никогда не ошибается. А дети веселятся и совсем ничего не знают, но это и хорошо, зачем беспокоить детей, если есть взрослые?