Навстречу бежали маленькие мальчик и девочка, похожие друг на друга. С черными волосами и бровями, янтарными глазами и бледной кожей, в серебристых клановых одеждах, они выглядели самыми милыми адептами клана Луны.

Мальчик молча следовал за сестрой, а та звонким, как птичья трель, голосом кричала на всю округу:

– Папочка-а-а!

Девочка, не отрываясь, смотрела в лицо Люциана и – ошибки тут быть не могло – принимала его за отца.

– Алуна… – Имя само собой сорвалось с уст Люциана, на мгновение поразив его. – Что случилось? – В голосе прозвучало беспокойство, которое будто бы навязали ему.

– Метэль хочет забрать у меня конфеты, которые ты мне подарил, – пожаловалась Алуна, подбежав и спрятавшись за спиной отца.

– Неправда! Я просто попросил поделиться! – возмутился Метэль, остановившись напротив.

– Вырвать из рук – это так ты просишь поделиться?

– Я не вырывал, ты сама виновата, что не захотела мне их дать!

Люциан вскинул брови, слушая ссору детей. Им было всего семь, а они уже вели себя невероятно шумно, постоянно спорили, дразнили друг друга и хитрили похлеще демонов. Но откуда он знал об этом? Казалось, в этом месте у него была другая личность, жизнь, воспоминания.

«Один хуже другого, – подумал Люциан, глядя на них. – А вместе вылитый Каин».

Он еще раз осмотрелся, но не увидел нигде демона, даже не почувствовал его ни в этом месте, ни в этом мире.

Люциан почти сразу понял, что окружающее пространство – чья-то иллюзия, причем настолько сильная, что у него в сознании появились несуществующие знания, которые сейчас помогали отыгрывать отведенную роль. Не будь он таким сильным, то фальшивые знания, скорее всего, вытеснили бы настоящие, и тогда он наверняка стал бы чьим-то кормом.

«Тише, – одернул себя Люциан, стараясь не думать о происходящем. Он чувствовал, что его мысли могут прочесть, и поэтому решил подыграть тому, кто прятался в тени и не давал себя найти. – Надо позаботиться о детях».

– Успокойтесь. – Голос его звучал сухо, но по-доброму. – Метэль, ты съел свои конфеты еще за завтраком и не должен просить их у сестры.

– Но папа… – воспротивился сын, но для продолжения не подобрал слов. Лишь понурил голову и неловко ковырнул сапогом землю.

Люциан смерил его взглядом и ощутил, как душу обволакивает тепло. Дети… его дети… Несмотря на все происходящее, он чувствовал родство с ними, и это было приятно и необычно. Еще будучи смертным, он всегда планировал стать отцом, потом заиметь внуков и правнуков, а теперь что? Теперь ничего из этого ему не светило?

Тяжело вздохнув, Люциан сказал:

– Я дам тебе еще сладостей, если ты десять раз победишь тренировочную марионетку.

Метэль вздернул подбородок и в неверии уставился на отца. Увидев, что Люциан не обманывает, он сразу воспрял духом.

– А если я повалю марионетку двадцать раз, ты дашь мне вдвое больше сладкого?

– Конечно, – ответил Люциан, зная, что сын не справится и с десятью раундами.

– Папа, а как же я? – Алуна дернула его за штанину, потому что не дотянулась до рукавов, убранных под серебряные наручи. – Я тоже хочу получить больше конфеток!

– Покорми кроликов и лошадей и проведи час в медитации.

– Всех лошадей? – переспросила Алуна, вытаращив глаза. Скакунов в резиденции насчитывалось больше тысячи.

– Хм… Можешь ограничиться парой конюшен.

Алуна с облегчением выдохнула. Казалось, в этот момент с ее плеч свалился гигантский груз, хотя Люциан прекрасно знал, что количество лошадей – ничто по сравнению с тем, что из-за своего шебутного характера дочь не просидит в медитации и десяти минут.

Голодные до сладостей, дети решили не медлить и оставили отца в саду, побежав выполнять поручения. Люциан проводил их взглядом и покачал головой.

«Пора запретить им драться, особенно за еду. Вскоре Метэль станет сильным, и он не должен нападать на сестру».

Люциан оглянулся на озеро, задумчиво скользнув взглядом по неподвижной водной глади, как будто кого-то выискивал, но все безуспешно.

«Вечер еще не наступил, я успею немного поработать перед сном». – С этими мыслями он развернулся и, повинуясь не своей воле, покинул сад.

– Так и знал, что найду тебя здесь. – Эриас встретил его у дверей в кабинет. Он выглядел совсем не таким, каким Люциан запомнил его при их последней встрече. Его внешний вид был из воспоминаний годовой давности, когда друг еще собирал каштановые волосы в короткий хвост, а его клановые одежды имели характерный для стражей темно-серый оттенок.

– О? – удивился Люциан встрече. – Я думал, сегодня ты останешься в божественном источнике.

Эриас открыл дверь, пропуская его в кабинет, который совсем не изменился: те же широкий стол, стул с резной спинкой, книжные полки, чайный уголок с софой и креслом.

– Я тоже так думал, но потом понял, что, как страж, не смею надолго разлучаться со своим подопечным.

– Благородный поступок, – сказал Люциан, присев за стол. – Но в резиденции со мной ничего не случится, и ты можешь позволить себе отдалиться ради самосовершенствования. Стражу нужно оставаться сильным.

– Не переживай, я компенсирую отсутствие медитаций частыми тренировками. – Эриас уселся в кресло и придвинулся ближе к столу. – Помочь с работой?

– Буду признателен. – Люциан протянул ему стопку писем. – Составь ответы, если потребуется.

– У-у, – недовольно протянул Эриас, – опять бумажная волокита.

Люциан усмехнулся из-за его напускного возмущения, прекрасно зная, что друг привык помогать ему в работе. В обязанности Эриаса это не входило, но для него было важно оставаться осведомленным о делах клана на тот случай, если понадобится подменить владыку. За историю всех правителей клана Луны только Люциан ставил так много задач собственному стражу – то ли потому, что ситуация вынуждала, то ли их прекрасный тандем действительно благоволил этому.

Люциан из-под опущенных бровей посмотрел на работающего Эриаса и застыл, не в силах оторваться. Тот с расслабленным видом сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и даже не замечал пристального взгляда золотистых глаз. Его грудь размеренно вздымалась и опускалась, так что даже казалось, что страж вовсе не дышит – настолько тихим он был то ли сам по себе, то ли чтобы не мешать своему владыке. Пушистые темные ресницы отбрасывали тени на его гладкие щеки, пока он, низко опустив голову, читал письма. Пухлые мягкие губы были слегка приоткрыты, а кончик языка то и дело выскальзывал, чтобы смочить их.

Несмотря на навязанные воспоминания этого мира, где они с Эриасом никогда не расставались, он все еще помнил, что в реальности не видел его в облике стража почти год, и осознал, как ужасно скучал по этому.

– Мда… – под конец дня выдохнул Эриас. Он поставил точку в последнем письме и протянул его Люциану. – Каждый раз, разгребая эти завалы, я понимаю, почему ты при первой же возможности сбегаешь на охоту.

– Я вовсе не поэтому хожу на охоту, – бесцветно отозвался Люциан, хотя в словах друга была доля истины.

Приняв письмо, он мельком пробежался взглядом по строкам, после чего сложил его, упаковал в конверт и поставил магическую печать. Отложив послание в стопку к остальным, которые следовало отправить завтра же, Люциан посмотрел в окно.

Время уже было позднее, и он начал прибираться на столе, показывая Эриасу, что на сегодня хватит. Страж с довольным мычанием потянулся в кресле, так что в спине хрустнуло, а потом встал и размял шею. Помог своему правителю навести порядок и, дождавшись, когда тот выйдет из-за стола, открыл дверь.

– Ты не идешь спать? – удивленно спросил Люциан, когда Эриас не свернул в сторону спальных покоев.

– Конечно нет. Сначала нужно пойти поесть, ты разве не хочешь? Мы полдня проработали.

– Я в порядке. Мои тело и дух достаточно сильны, чтобы не нуждаться в регулярном питании. – Люциан махнул рукой. – Бери на кухне все, что пожелаешь, но не задерживайся и не поднимай шум. Нехорошо, если ты кого-то разбудишь.

– Не беспокойся. Не в первый раз, – ухмыльнулся Эриас.

Люциан прищурился, глядя вслед другу, пока тот не скрылся за углом.

Заглушив свои мысли, он направился по коридору и поднялся на третий этаж, где располагались покои детей. Он обещал им сладости и, даже зная, что они наверняка не выполнили задания, все равно решил наградить за труд, каким бы он ни был.

Будучи заклинателем третьей ступени, Люциан бесшумно проник в детские покои и оставил по несколько конфет на прикроватных тумбах. Действовал он так скрытно, что даже если бы дети владели духовной силой, то все равно не заметили бы отца. Перед уходом он еще раз бросил взгляд на детей, всегда шумных, но сейчас поразительно спокойных. Во сне Метэль и Алуна были прекрасны и почему-то напоминали небезызвестного демона, который в такие моменты тоже становился удивительно мирным, позволяя любоваться собой сколько угодно. Порхающие под потолком магические сферы тускло освещали их милые кукольные лица с маленькими лбами и пухлыми щечками, на которых так и хотелось запечатлеть поцелуй. Люциан не сдержался и поцеловал их, почувствовав на губах настоящее тепло. Шепотом пожелав крепких снов, он поправил одеяла и покинул комнату.

В коридоре его взгляд из теплого и любящего обратился в острый и пугающий, а на лицо опустилась мрачная тень от осознания того, каким чувствам он сейчас поддался и что именно совершил. Он не различал, было ли это чужим сценарием или его собственным желанием, но раздумывать над этим больше секунды не стал. Кто-то наблюдал за ним – Люциан чувствовал это затылком, поэтому не мог слишком явно показывать свою независимость.

«Нужно поспать», – со вздохом подумал он, потерев ладонью лоб, и направился в собственные покои.

Согретый лучами солнца, Люциан беззаботно спал, никуда не торопясь, как вдруг его губ коснулось что-то теплое и нежное. Абсолютно не сравнимое с привычным холодом, который он каждое утро ощущал на своих губах, и не только.

Рванув вперед, Люциан схватил чужака за горло раньше, чем открыл глаза.

– Амели?

В его золотистых радужках вспыхнул ужас, который нельзя было описать словами. На мгновение Люциан потерял связь с реальностью, осознав, что вдавил хрупкую девушку в кровать, но, как бы ему ни хотелось разжать пальцы и отпустить ее, его тело будто одеревенело. Инстинкты не позволяли ему освободить ту, что была врагом.

Амели схватилась за его запястье, пытаясь освободить свою шею, и большими круглыми глазами уставилась на мужа, хрипло умоляя отпустить. Она совсем не походила на владыку демонов, казалось, она никогда и не была одержима им.

Люциан повиновался и с трудом отстранился, оставив на чужом горле явный красный след пальцев.

– Прости… прости… это все рефлексы, – сказал он, оказавшись на краю другой половины кровати.

– С каких пор ты так насторожен? – Амели нахмурила темные брови, но голос ее звучал привычно мягко и невинно.

Люциан не удержался, чтобы не заострить внимание на ее лице. Таком же, как и всегда. Она вся выглядела такой, какой он запомнил ее в светлые времена, – темноволосой красавицей с ясными сапфировыми глазами. Ему стоило огромных усилий, чтобы не взорваться и не сжечь это место дотла прямо вместе с тем, кто создал его, но он сдержал дикий порыв и успокоил боль в своей душе.

Криво улыбнувшись, Люциан вместо ответа задал другой вопрос так, словно ничего не случилось:

– Ты только вернулась?

Амели села и поправила поблескивающие в лучах солнца серебристые одежды.

– Да, прибыла полчаса назад. Хотела разбудить тебя, сделав приятный сюрприз, но, видимо, ошиблась со стратегией. – Она невесело усмехнулась. – Как дети?

При мысли, чьи на самом деле были дети, Люциана чуть не стошнило. Он даже слегка побледнел.

– Полны энергии, – ответил он с натянутой улыбкой.

– Они вчера вовремя легли спать? – спросила Амели, словно не заметила перемен на чужом лице. – Хочу собрать всех на завтрак.

– Я вчера заходил к ним в полночь, они спали. Но сейчас, думаю, уже проснулись.

Амели вздернула бровь.

– В полночь? Опять задержался из-за работы? – Люциан кивнул, и она разочарованно выдохнула. – Надеюсь, хотя бы успел сделать все, что хотел?

– Почти.

Люциан поднялся с кровати, более не желая находиться рядом с ней, и скрылся за ширмой. Он не знал, что и думать. В какой-то момент дети показались ему даром свыше, но Амели…

«Какой идиот засунул ее сюда и где Каин?» – хотел было подумать он, но воздержался, чтобы тварь, создавшая эту реальность, не услышала его мыслей.

Он облачился в светлую рубашку с треугольным вырезом на завязках, темно-серые штаны и высокие сапоги. Рукава закатал под локоть, обнажая сверкающие наручи, а потом вышел к зеркалу и собрал золотистые локоны в хвост. Он посмотрел на жену через отражение.

Амели стояла напротив окна и глядела на улицу, куда уже начали стекаться ученики, спешащие на утреннюю трапезу. Казалось, она изменилась, стала более зрелой и статной особой. В этой реальности ее явно состарили лет на семь, – столько сейчас было их детям, – но эти изменения пошли ей на пользу.

Она обернулась, вынудив Люциана встрепенуться и отвести взгляд.

– Что попросим на завтрак?

– Думаю, всем будет полезна молочная каша, – кашлянув, ответил Люциан и отошел от зеркала. – А на десерт попросим булочки с корицей и жасминовый чай.

– Мне нравится, – сказала Амели, повернувшись спиной к окну. – Пойдем или ты хочешь еще что-то сделать?

Люциан осмотрелся для вида.

– Идем. – И шагнул к двери, чтобы открыть ее перед Амели.

Не сговариваясь, они направились в покои к детям, полагая, что те еще не думали выбираться из постели.

– Мама, папа, вы идете завтракать? А Метэль еще даже не проснулся! – с порога объявила Алуна, открыв родителям дверь. Она уже была полностью собрана и, видимо, сама планировала выйти.

Метэль, как и было сказано, даже не разлепил веки. Он разлегся на кровати, словно морская звезда на солнечном берегу. Одеяло было скомкано и прикрывало правую ногу с задравшейся белой штаниной. Вместо головы на подушках лежала левая рука, а сам Метэль развалился поперек ложа. Его черные отросшие волосы растрепались и прикрывали часть лба, а выражение лица хранило спокойствие и умиротворение.

– Идите в трапезную, я его разбужу, – велел Люциан жене и дочери, а сам вошел в комнату, притворив за собой дверь.

Когда он посмотрел на сына, тьма, которая заволокла его душу после встречи с Амели, начала рассеиваться. Знакомая форма черных бровей, черты лица, контуры губ и носа – все это напомнило Люциану кое о ком, и ему вдруг стало легче. Казалось, с Амели Метэль не имел никакого сходства, впрочем, как и Алуна. Люциан был готов поклясться богами, что дети соединили в себе черты великих нача́л. Это напугало его, но в то же время ужасно радовало.

Он подошел к кровати и нежно погладил сына по голове.

– Метэль, – тихим ласковым голосом позвал он. – Пора вставать, скоро завтрак.

– М-м… – замычал сын, накрывая голову подушкой и поворачиваясь на бок, успешно игнорируя слова отца.

Люциан искренне не хотел будить это милое создание, но сюжет требовал этого. Он взялся за лодыжку и пропустил через сына свою духовную энергию, которая ощущалась, как волна колючих мурашек, и не принадлежала нача́лу. В этой иллюзии его способности не превышали третьей ступени заклинательства, но это его не удивило.

– Ай! – Метэль мигом подскочил. – Ну отец!

– Ты все слышал, – сказал Люциан и развернулся. – Даю пятнадцать минут на сборы и жду в трапезной.

С этими словами он покинул комнату, не оглядываясь.

Трапезная в главном доме клана Луны была небольшой и скромной, но с роскошным убранством. Пол был выстлан досками из черного дуба, стены украшали картины с пейзажами Лунных земель. Сквозь открытое окно, на котором колыхались шторы, проникала утренняя свежесть. Теплый солнечный луч падал на цветочную вазу, стоявшую в центре стола на десять персон. В чайнике уже заваривался чай, остывали горячие булочки с корицей и сахаром, а также рисовая каша с мясом для всех, кроме Люциана.

Владыка и владычица Луны заняли места во главе стола, Алуна села справа от отца, а Метэлю отвели стул рядом с матерью. Они втроем молча наблюдали за слугами, раскладывающими приборы и разливающими чай, а когда те закончили, пришел Метэль.

Он пожелал всем доброго утра и не успел занять место, как тут же гавкнул на сестру:

– Не пинайся!

– А ты не опаздывай! – отозвалась Алуна. – У меня каша остыла, пока мы тебя ждали.

– Не ври, я вижу, как от нее поднимается пар.

– Дети! – осадила Амели, одарив обоих укоризненным взором.

– Вам стоит быть тише, – поддержал ее Люциан; голос его прозвучал так холодно и строго, что у всех по коже побежали мурашки.

Дети замерли, стыдливо склонив головы.

– П-простите, отец… – промямлили они.

– Мы понимаем, что вы юны и желаете веселиться, но ведите себя спокойно, – продолжила Амели. – Я хотела предложить пойти в город на ярмарку, но если вы будете такими шумными, как сейчас, мы с отцом вас с собой не возьмем.

– Ярмарка? – Метэль подпрыгнул от предвкушения.

– Мама, мы будем послушными, – тут же выпалила Алуна и умоляюще посмотрела на отца. – Правда-правда!

Люциан опустил взгляд и притворился, что ничего не слышит – все-таки он играл роль строгого родителя.

– Ма-а-ма-а, – взмолились дети, увидев равнодушие отца.

Амели сидела с серьезным лицом, хотя Люциан был уверен, что ей хотелось смеяться. Они не могли быть мягче, потому что воспитывали наследников престола – тех, кому однажды перейдет огромная ответственность и кому нельзя так явно показывать свои эмоции и желания.

«Им не пристало быть легкомысленными», – подумал Люциан.

– Обещаете хорошо себя вести? – спросила Амели, пристально глядя на детей.

– Клянемся! – ответили они, положив ладони на сердце.

Амели выдохнула и перевела вопросительный взгляд на Люциана.

– Хорошо, – ответил тот, пододвигая к себе чашу с кашей. – Пусть идут на ярмарку вместе с нами.

Дети радостно взвизгнули и схватились за палочки, принявшись набивать щеки едой.

Амели и Люциан переглянулись и тяжело вздохнули.

После трапезы дети отправились переодеться в более неформальные одежды, чтобы привлекать меньше внимания. Метэль облачился в рубашку и штаны, копируя отца, а Алуна – в серебристо-фиолетовое платье-тунику и туфельки на плоской подошве.

Поскольку резиденция клана Луны располагалась в центре Полуночного города, выйдя за ворота серых стен, заклинатели сразу попали на городские улицы, переполненные из-за ярмарки. Дома и палатки украшали гирлянды и фонари, которые загорятся с наступлением вечера. Кругом толпились и толкались люди, поэтому Люциан, Амели и дети пошли закоулками, а не главными улицами, чтобы избежать неудобств и неловких ситуаций.

Люциан бросал взгляды то в одну сторону, то в другую, но не с целью оглядеться или проявить бдительность, а чтобы найти Эриаса. Стража брать на семейную прогулку он не стал, но и оставить его в резиденции не имел права, поэтому Эриас сейчас преследовал своего владыку, готовый в любой момент оказать поддержку.

Алуна и Метэль старались вести себя тихо, но постоянно хихикали за спинами родителей и переговаривались друг с другом.

Когда они приблизились к главной площади, Люциан взял сына за руку, доверив Алуну Амели, после чего они покинули безлюдный переулок.

Ярмарка была ежегодным событием, на которое съезжались купцы даже из Солнечных земель, привозя из-за моря неисчислимое количество уникальных вещиц и кушаний. В эти дни рынок пестрил всяческим разнообразием, поэтому на него стремились попасть все, кто имел на это силы. Люциан сразу заметил множество адептов клана, замаскированных под обычных смертных, чтобы следить за порядком.

– Мама, давай пойдем посмотрим ткани! – Алуна потянула Амели в сторону модного дома.

– Папа, я хочу посмотреть на мечи! – Метэль потянул Люциана к оружейной лавке.

Владыка и владычица Луны в растерянности посмотрели друг на друга.

– Давай ты пойдешь с ним, а я с Алуной, встретимся через пару часов в чайной на втором этаже. – Амели указала на высокое здание справа от них.

– Хорошо, но будь осторожна, – предостерег ее Люциан.

Амели тепло улыбнулась и потянулась к нему, чтобы чмокнуть в щеку. Повинуясь сюжету, он должен был принять поцелуй, но все равно неловко качнулся в сторону, притворившись, что его толкнул прохожий.

Иллюзорный мир, казалось, содрогнулся.

Но Люциан не подал виду. Неловко улыбнувшись Амели, он одними губами произнес «Не задерживайтесь» и торопливо направился прочь вместе с Метэлем.

Оружейная лавка находилась на первом этаже небольшого здания, а на втором – жил сам хозяин. Над входом висела вывеска, на которой корявым почерком, но весьма старательно было выведено название и алые бумажные фонари с золотистыми рунами, символизирующими удачу и процветание. Внутри оказалось немноголюдно – просто Метэль завел отца в самую дорогую лавку, где продавалось больше антиквариата, чем пригодного для боя оружия.

Люциан стоял у стены, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как его сын перебегал от стойки к стойке, чтобы рассмотреть каждый клинок. Он и не подозревал, что Метэль так восхищался оружием.

«Стоило проводить с ним больше времени и почаще тренировать лично, думаю, он был бы в восторге», – подумал Люциан и тут же помрачнел, как грозовая туча. Он оглянулся по сторонам, как будто кого-то не хватало, но, кроме сына, лавочника и парочки богатеев, в оружейной никого не было. Он вздохнул и потер переносицу, а потом вернул внимание к Метэлю.

Мальчик с темными волосами и золотыми глазами стоял в свете солнца, пробивавшегося сквозь окно, и рассматривал древний стилет с рунами, который держал в руках. Его обсидиановые волосы, прикрывавшие кончики ушей, поблескивали, как и кожа на скулах, осанка была прямой, а голова слегка опущена. Сейчас сглаженные черты лица и контуры тела делали его облик безобидным и нежным, но Люциан не сомневался: когда сын подрастет, то заимеет острые опасные черты, как у Каина.

«Куда же тебя занесло?» – подумал он, не отображая в голове ничей образ, но явно вспоминая одного демона.

– Пап, я могу купить этот стилет? – спросил Метэль, отвлекая его от мыслей.

Люциан махнул рукой, позволяя поступать как захочет.

В золотистых глазах сына вспыхнул восторг, и вместо прилавка Метэль метнулся к другой стойке, желая подобрать что-нибудь еще, пока есть такая возможность.

Оружейную они покинули не меньше чем через час, и Метэль унес аж четыре оружия.

– Зачем тебе арбалет? – спросил Люциан, искренне недоумевая, поскольку среди адептов Луны таким никто не пользовался.

– Я читал, что владыку клана Ночи обучали управлению десятью видами оружия.

– Но ты не адепт Ночи.

– И что? Я не могу быть хуже! – заявил Метэль столь решительным тоном, что Люциан не смог скрыть отразившегося на лице удивления.

Он задумался.

– Если хочешь, могу подсказать, где еще найти интересное оружие и другие вещицы, – после небольшой паузы предложил он.

– Где? – воодушевленно спросил Метэль, хватая отца за руку. – Хочу!

Люциан улыбнулся и потянул его в переулок.

– Тогда нам нужно на Раритетный рынок.

– Раритетный рынок? – Метэль спешил следом, перебирая короткими ногами в высоких темно-серых сапожках.

– Он приезжает вместе с ярмаркой. Там можно купить что-нибудь старое и очень ценное, способное как увеличить силы, так и пополнить знания. К примеру, каждый год я стараюсь попасть на него, чтобы закупиться древними книгами, свитками и фолиантами.

– А где он находится? И почему я о нем впервые слышу?

Люциан подвел сына к длинному одноэтажному зданию.

– Раритетный рынок скрыт. Чтобы найти его, нужно спуститься под землю.

Они вошли в дорогой ресторан, заполненный гостями в богато расшитых одеждах в основном светлых оттенков, и миновали зал. У двери рядом с кухонной стоял человек, который явно следил за тем, чтобы не пропускать всех подряд. К счастью, Люциана на Раритетном рынке знали хорошо, поэтому незнакомый мужчина, лишь взглянув ему в лицо, отступил без лишних вопросов.

Спустившись по крутой лестнице, Люциан с сыном прошли через еще одну дверь и оказались в ярко освещенном подземелье. Десятки покупателей сновали между продовольственными палатками. Здесь было душно, а ароматы сырости и старости переплетались с другими запахами, которые принесли с собой гости и торговцы. Это смешение не казалось Люциану отвратительным, скорее, знакомым и родным – именно так пах Раритетный рынок, где в детстве он неоднократно бывал с отцом.

Метэль, открыв рот, восхищенно оглядывался вокруг.

– Что бы ты хотел присмотреть? – спросил Люциан, наклонившись к нему. – Помимо книг, здесь можно найти оружие, реликвии, магические травы, зелья и многое другое.

– А темные реликвии? Хочу узнать, что они из себя представляют. На занятиях нам их еще не показывали, но я читал, что в них может быть заключен демон или мощнейшее проклятие. Мне любопытно, что за сила исходит от них.

– Очень темная. – Люциан повел сына вдоль прилавков. – Конечно, тебе может стать дурно, но, если интересно, то я покажу.

На Раритетном рынке прилавки всегда располагались так же, как и в предшествующем году. Продавцы могли сменяться, но виды товаров – никогда. Это упрощало поиск в тесном и плохо освещенном помещении, так что Люциан быстро добрался до нужного торговца.

На небольшом прилавке лежало около десятка вещиц, каждая из которых скрывалась под магическим барьером, лишь частично подавляющим тьму. Подойдя ближе, Люциан с сыном сразу почувствовали вязкую ядовитую ауру.

– А можно потрогать? – спросил Метэль, протягивая руку, но Люциан перехватил его запястье.

– Конечно, нет. Даже я не стану трогать это оружие. Прикоснувшись к нему, ты либо столкнешься с демоном, либо подвергнешься проклятию. И от того, и другого будет сложно избавиться.

– А можно хотя бы снять барьер с этой броши? – Метэль указал на украшение с большим рубином и золотой основой.

– Нет. Ты еще не владеешь магией и не умеешь защищать душу, так что контакт с тьмой тебе только навредит, – ответил Люциан и заглянул сыну в глаза. – Давай условимся: когда ты достигнешь второй заклинательской ступени, я найду для тебя проклятую реликвию, и ты рассмотришь ее со всех сторон, хорошо?

Метэль надул губы. Он знал, что переход на вторую ступень – дело не быстрое, а любопытство одолевало уже сейчас.

– Не хочу другую проклятую реликвию! Давай купим эту брошь, но ты отдашь ее мне, когда я достигну второй заклинательской ступени?

Люциан усмехнулся, удивляясь тому, что его собственное дитя пытается торговаться и ставит свои условия. Он думал, что родные дети вырастут спокойными и бесстрастными, но пока видел в них только азарт, хитрость и тягу к лукавству, что больше напоминало поведение его темной половины.

И это было по-своему очаровательно.

– Хорошо, продайте нам эту брошь, – обратился Люциан к торговцу.

Метэль радостно захлопал в ладоши, глядя, как отец забирает вещицу, завернутую в магический платок. В его глазах вспыхнули огоньки, но не жажды, а стремления быстрее развить магические способности, чтобы заполучить проклятую реликвию.

Спрятав брошь в поясной мешочек, Люциан повел сына дальше. Во время прогулки он все-таки прикупил несколько древних рукописей, а Метэль – старых вещиц вроде древней таблички с пожеланиями или сервиза, которые невесть куда потом денет.

– Не знал, что мой сын барахольщик, – не удержался Люциан от добродушной колкости.

– Это не так! – возмутился Метэль, ступая на лестницу, ведущую к выходу. – Ты видел тот сервиз? Ему больше трех сотен лет! Уверен, что лет через двести он будет стоить, как наш дом! – Он открыл дверь в ресторан, из которого они попали на Раритетный рынок.

«Так ты еще и дальновидный?»

Люциан даже немного огорчился тому, что не подумал о дальнейшей перепродаже, как его сын.

Выбравшись на свежий воздух и с удовольствием наполнив им легкие, Люциан с сыном отправились в заведение, выбранное Амели. Там они заняли стол на балконе второго этажа и стали ждать девочек. Амели и Алуна задерживались, и это начинало беспокоить, но только не Метэля, который спокойно жевал печенье, пока Люциан считал минуты. К вечеру толпа на ярмарке стала плотнее, и в ней легко могли затеряться или затаиться нечистые силы. И хотя Эриас приглядывал за семейством, Люциан сомневался, что страж уделял Амели столько же внимания, сколько и ему.

Люциан встал, чтобы отправиться на поиски жены и дочери, как вдруг дверь на балкон открылась.

– Папочка, прости, мы припозднились! – объявила Алуна, быстро запрыгивая на свой стул. Она была одета в совершенно другие одежды – золотистое платье с алыми узорами, – а также ей нанесли легкий макияж и успели сделать изящную прическу.

– Она пожелала выглядеть по-праздничному красивой, – ответила Амели на вопросительный взгляд мужа и села рядом с ним. – Поэтому после модистки мы пошли в салон.

– Чудесно выглядишь, – сказал Люциан своей дочери.

– Спасибо, папочка, я старалась. – Алуна широко улыбнулась, обнажая белые ровные зубки, и радостно покачала ножками. – Мы будем кушать? Вы заказали еду? – Она перевела взгляд на Метэля, который успел опустошить половину тарелки с печеньем.

Люциан подал знак разносчику.

– Сейчас. Мы не стали торопиться, не хотели, чтобы все остыло. Можешь пока съесть печенье, чтобы скрасить ожидание.

– Никакого печенья, – пригрозила Амели, отодвигая тарелку и от Метэля. – Перебьете аппетит. Лучше попейте чаю.

– Ну ма-ам, – протянула Алуна, а Метэль лишь похихикал.

Разносчик принял у Люциана заказ с учетом пожеланий остальных. Дети принялись пить чай, а их родители перевели дух после прогулочного дня.

На просторном балконе вмещались лишь три стола, каждый из которых был занят. Они стояли на достаточном расстоянии, так что гости не теснились и чувствовали себя комфортно, а также особо не слышали друг друга. День был теплым, и трапезничать под открытым небом казалось сплошным удовольствием. Где-то внизу шумела людская река, заполонившая улицы, а вдали уже взрывались фейерверки, окрашивая темное небо во все цвета.

– Как прошла ваша прогулка? – спросила Амели, наливая Люциану чай. – Вы что-нибудь купили?

– Да, Метэль взял себе десяток безделушек. Думаю, он доволен, – ответил Люциан, покосившись на сына, и тот активно закивал.

– Мама, папа отвел меня на Раритетный рынок, представляешь! Мы зашли в ресторан и спустились под землю на самое дно, а лестница там была такая длинная и темная, что я думал, она никогда не кончится. Никак не мог понять, где в этом подвале рынок, но потом мы попали в о-о-огромное помещение, и там было все-все! Книги, оружие, ткани – все! – Метэль развел руками.

– Мама! – ахнула Алуна. – А почему мы не пошли с ними?

Люциан вдруг понял, что Амели уже пожалела о своей попытке завести беседу. Когда дочь чего-то хотела, она становилась ужасно капризной и требовала удовлетворить ее желания сию же секунду.

Как добросовестный отец, Люциан бросился на выручку и сухо сказал:

– Вы с мамой не пошли, потому что Раритетный рынок – страшное темное место и маленьким леди туда заходить не следует. Я обязательно свожу тебя туда, когда станешь старше, а пока наслаждайся прогулками на земле и не думай о ненужном.

Алуна обиженно хмыкнула и скрестила руки на груди. Она съехала со стула и недовольно надула губы.

Метэль тихо захихикал и поддразнил ее:

– Зато ты платьица купила…

– Заткнись. – Алуна ткнула его в бок, и Метэль захихикал еще ехиднее.

– Не хулиганьте, – попросила Амели, делая глоток из своей чаши.

Дети ее не послушали, но, стоило Люциану взглянуть на них, тут же перестали шуметь. Он не был излишне строгим родителем, но его власть над людьми почему-то оставалась сильнее. Неважно, адепты это или собственные отпрыски, когда он желал быть услышанным, его слушали. Беспрекословно.

«Кроме одного… – невольно усмехнулся Люциан. – Хотя и он вполне послушный».

Вскоре разносчики заставили стол всякими кушаньями – изысками местной кухни. Хотя резиденция клана Луны располагалась в Полуночном городе, внутри серых стен редко подавали то же самое, что и у смертных. Кухня у заклинателей была более сдержанной и скудной, тогда как в городском ресторане ты мог купить все, на что хватит средств. В резиденции ели только традиционные блюда клана, а в Полуночном городе смешивали разные кухни экзотики ради.

Алуна уплетала печеные овощи, рецепт которых пришел из клана Неба, а Метэль – острый рис со свиным мясом из клана Ночи. Люциан и Амели остались верны традициям и выбрали блюда, наиболее приближенные к тем, которые хорошо знали.

– Мама, а мы после ужина еще куда-нибудь пойдем? – спросила Алуна, пережевав и проглотив еду.

Амели кивнула.

– Дядя отведет вас в театр, я купила билеты на постановку «Этот Бог пал».

– Дядя Эриас? – Метэль навострил уши. – Почему он пойдет с нами? А как же вы?

– Мы с папой решили прогуляться, потому что уже видели эту постановку. Дядя приглядит за вами, и я разрешила ему купить сладости, чтобы вам не было скучно.

Дети переглянулись. Очевидно, веселиться без родителей они не хотели, но и от подкупа конфетами отказаться не могли.

– Ладно, – буркнула Алуна. – Мы согласны на дядю.

– О чем пофтанофка? – с набитым рисом ртом спросил Метэль. – Она интерефная?

– Думаю, вам понравится. Она о полководце, который приглянулся Богу Войны.

– И фто?

– И этот Бог пал ради помощи человеку.

– О-о… – Алуна разинула рот. – Звучит трагично.

Метэль прищелкнул языком.

– Опять какие-то сопли… – Он отвел взгляд в сторону и с недовольным видом продолжил жевать.

Люциан внимательно слушал разговор, пока доедал овощи. Его лицо почти ничего не выражало, хотя в душе ему стало любопытно, что затеяла Амели. Она не предупреждала его о планах, да и Эриас никак не намекал на то, что его обяжут нянчиться с детьми.

«Он правда согласился отпустить меня в вольное плавание? Как-то не похоже на него».

Люциан скользнул взглядом вдоль крыш и наконец-то заметил стража, который сидел на одной из них и наблюдал за их столом. Эриас улыбнулся ему и махнул рукой.

Когда они закончили трапезу, Эриас забрал детей, войдя через двери, а не перепрыгнув с крыши на крышу. Он принес с собой обещанные конфеты, и Алуна с Метэлем радостно отправились в театр, оставив родителей наедине друг с другом.

– И куда ты хочешь пойти? – спросил Люциан, взглянув на Амели.

– Секрет, – ответила она с лукавой улыбкой и направилась к выходу, потянув его за руку.

Вскоре они уже оставили позади чайную и оживленные улицы, шум восхищенных голосов и яркие огни. Праздничная атмосфера сменилась спокойной, как только они вышли за арку рыночной площади и вернулись в тихие переулки Полуночного города, которые сейчас пустовали. Яркая луна на небесах освещала город вместе с лунными фонарями.

Амели привела Люциана на поляну, скрывавшуюся между высокими деревьями и усыпанную спящими белыми цветами. Лунный луч падал на разложенный плед, на котором стоял переносной столик с кушаньями и кувшином загадочного напитка.

– Прогулка должна закончиться чем-то романтичным для нас, как считаешь? – спросила Амели, и ее губы украсила улыбка.

Услышав это, Люциан чуть не вздрогнул, но ничего не ответил.

– Прежде чем мы сядем, я хочу кое-что сделать. – Амели подвела его к пледу, и он в недоумении оглядел его. Она достала из поясного мешочка серебряный бумажный фонарь. – Среди смертных существует традиция: связать себя узами брака и запустить бумажный фонарь – именно так они уведомляют богов о своем решении. Когда мы поженились, то следовали только клановым традициям, а сегодня я хочу зайти дальше, ведь у нас годовщина… Ты зажжешь его вместе со мной? – Амели посмотрела на Люциана сияющими голубыми глазами, но вместо долгожданной радости увидела у него на лице лишь угрюмость. – Не хочешь? Почему? – Ее голос прозвучал грустно, а плечи вздрогнули.

«Не с тобой мне фонари зажигать. Я не куплюсь на эту попытку заключить сделку». – Люциан отступил от нее, понимая, что это конец.

Конец игры. Конец сюжета.

Тот, кто прятался в тени, наконец-то показал себя, и Люциан отчетливо почувствовал знакомую, но в то же время чуждую ему тьму.

– Эта альтернатива уже изжила себя, не думаешь? – холодно спросил он, обернувшись на того, кто прятался в тени. – Чего ты от меня хочешь?

После его слов мир, казалось, застыл. Легкий ветер затих, насекомые перестали шуршать в траве, а стоящая напротив Амели – дышать. Люциан обеспокоенно посмотрел на жену, которая теперь выглядела словно кукла, а не живой человек.

Из-за еловых ветвей выступил невысокий стройный юноша, с ног до головы облаченный в черно-красное. Его вьющиеся длинные волосы цвета ночи струились по спине и плечам, а светлокожее лицо казалось божественно прекрасным. Вокруг него вместе со световыми сферами порхали багровые шелкопряды – прелестные бабочки с толстыми мохнатыми брюшками, способные порабощать людей и разрывать их на части.

– Почему ты принял его облик?

Люциан знал, что это не владыка демонов, хотя сила, исходящая от загадочной сущности, ощущалась практически так же.

– Потому что с ним тебе привычнее заключать сделки, – легко отозвался юноша, мягко улыбнувшись.

– Сделки?

– Да. – Незнакомец остановился неподалеку. – Чтобы владеть оружием, которое ты забрал, нужно договориться с его хозяином, то есть со мной.

Люциану понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем идет речь. Глядя на существо перед собой, он вдруг осознал, что говорит с могущественным демоном, способным проникать в разум, даже невзирая на силы нача́ла. А учитывая, что из лимба он вынес меч, то этот демон был предметным и, скорее всего, находился внутри. Вероятно, лимб блокировал и силы демона тоже, но все изменилось, когда они пересекли границу миров.

«Могущественный предметный демон со способностями демона-снов, но ведь таких не существует, – обеспокоенно подумал Люциан и прищурился. – Неужели…»

– Ты был одной из душ, которые поглотил владыка демонов?

– Я отвечу на любой вопрос хозяина, после того как мы договоримся. – Демон снисходительно улыбнулся.

– А если я не хочу быть твоим хозяином?

– Ты не можешь отказаться. Мы были связаны в тот момент, когда ты взял в руки оружие. Ты либо останешься в этом мире, обожая детей, но ненавидя жену, либо мы ищем компро…

Тварь не успела договорить.

Вырвавшаяся из тьмы когтистая рука пробила ее грудь со спины, и существо с лицом владыки демонов стало обращаться в пыль, как и мир, в котором они сейчас находились. Все вокруг таяло и тонуло в темноте так же, как когда-то разрушился сон Люциана, в котором Каин столкнулся с Ксандром.

– Люциан! – Голос Каина прозвучал словно колокол.

Люциан распахнул глаза и тут же сощурился от слишком яркого света. Он лежал на пыльной земле, а Каин нависал над ним, с тревогой вглядываясь в лицо. Пустошь Бэй Сюэ оставалась привычно безмолвной, а в ясном небе все еще виднелась запечатанная началами трещина.

Оружие, которое Люциан вынес из лимба, исчезло.

– Ты все уничтожил? – спросил он, глядя на Каина.

– Да. Это оружие… – торопливо начал тот.

– …было могущественным демоном, – спокойно закончил Люциан, а потом жестом попросил отстраниться, чтобы он мог сесть. – Я знаю, успел понять это, пока находился в иллюзии. К тому же мне удалось немного поговорить с этой тварью, до того как ты сожрал ее. – В его голосе прозвучало осуждение.

– Ой, ну извини, – со смешком ответил Каин и встал на ноги, накрывая Люциана своей тенью. – Ты ведь знаешь, что я ненавижу, когда кто-то пытается разделить нас.

Он протянул руку, и Люциан принял ее, чтобы тоже подняться с земли.

– Тебе предлагали сделку? – спросил он, отряхиваясь от пыли.

– Не успели, – насмешливо хмыкнул Каин.

Люциан цокнул языком.

– Ты что, поглотил своего демона сразу, как только попал в иллюзию? Даже не допросил? – проворчал он.

– А зачем? – Каин махнул рукой. – Я и так получу все воспоминания, когда сожру его.

– О, – выдохнул Люциан, вспомнив, что у темного начала были такие способности из-за демонической сути. – Ну и что тебе удалось узнать?

– Думаю, то же, что и тебе. Это могущественные предметные демоны-контрактники, чтобы завладеть кем-то, они создают иллюзию, где все хорошо, но в ней нет самого важного. Они запирают жертву, наблюдая за тем, как ее разрывает между счастьем и страданием, а потом предлагают сделку.

– И в чем ее суть?

– Овладеть оружием с силой могущественного демона, а значит, получить способность уничтожать низших демонов путем пожирания. Но в обмен на это тварь будет что-то отнимать у хозяина, например жизненную силу, удачу, эмоции, но тут кому как повезет. – Каин пожал плечами.

Глаза Люциана широко распахнулись.

– Получается, все то оружие, что мы видели в лимбе, – это демоны? – прошептал он. – Причем с разными характерами, раз цена сделки отличается?

– Выходит, что так.

– Ты заметил, с кем они связаны? – Голос Люциана прозвучал низко, а его лиц омрачилось.

– С братом. – Каин говорил так, словно в случившемся не было ничего ужасного. – Подозреваю, именно поэтому души и заточены в оружии, ведь сосуд жизненной силы моего брата…

– …серебряный меч.

Каин кивнул, и Люциан шумно выдохнул, потерев лоб ладонью. Он немного запрокинул голову, чтобы посмотреть на небо.

– Как думаешь, мы должны что-то с этим сделать?

– Пока нет. Предлагаю просто понаблюдать, возможно, эти могущественные окажутся полезны нашему миру.

– Сомневаюсь. Сейчас ни заклинатели, ни люди не могут взмахом руки уничтожить демона, а если смогут, то численность тварей сильно сократится, и это ударит по нам.

– Может, и не сократится, – ухмыльнувшись, ответил Каин. – Демоны не глупы, голодать не будут, но и на рожон не полезут. Если бы люди овладели таким оружием, темные твари стали бы более осторожны, перестали бы хоть убивать сверх меры, ограничиваясь нужным для жизни количеством.

– Ну, не знаю, – с сомнением протянул Люциан, пусть и понимал, что темное начало лучше его разбирается в демонической сути.

Каин усмехнулся и скрестил руки на груди.

– Кстати, а что за иллюзию тебе показали? – спросил он. – Ты долго в ней находился. Я не смог сразу тебя вытащить, эти твари так глубоко забираются в разум, а я боялся навредить тебе. Пришлось выжидать.

– Я знаю, тоже ждал подходящего момента, потому что демон слишком хорошо спрятался в глубинах разума и не давал себя отыскать. – Люциан вздохнул. – Ну а во сне… я был женат.

Каин вскинул брови.

– На Амели, – нерешительно добавил Люциан, пристально наблюдая за реакцией демона, лицо которого тут же накрыла тень. – И у нас были дети… Я снова был владыкой клана Луны.

С губ Каина сорвался нервный смешок, и Люциан почувствовал, как колючая боль поразила демона и передалась ему.

– И что из этого было приятнее всего получить? – спросил Каин ехидным тоном. – А что нет?

– Семья. Амели, – не раздумывая ответил Люциан, и Каин лишь немного расслабился.

– Так понимаю, меня в этой иллюзии не было совсем?

– Совсем.

– Ну, хоть это радует, – выдохнул Каин. – Значит, для тебя важнее всего – я.

– Я в этом и не сомневался, – спокойно ответил Люциан, даже не представляя, как необходимо Каину было услышать именно эти слова. В следующий момент на него обрушилось чужое чувство облегчения, и Люциан все понял.

– Значит, ты бы хотел детей? – с придыханием спросил Каин, внимательно глядя на него.

– Как ты себе это представляешь? – хмыкнул Люциан, посмотрев на демона как на дурака.

– Как минимум ты – создатель богов.

Люциан отвел взгляд в сторону.

– Ну-у… Мы пока не знаем, как создавать богов, демонов, светлых и темных тварей, так что я бы не хотел пока это обсуждать. – Он снова повернулся к Каину. – В иллюзии была лишь часть возможных мечт, погребенных под слоем осознания реальности. Не думай, что если демон вытянул их и воплотил во сне, то я почувствую себя лучше, когда действительно получу это. Моя натура все еще вполне человеческая, а люди никогда не знают, чего желают на самом деле, и часто ошибаются, прося не то, что им нужно. – Люциан мягко улыбнулся и, сделав шаг вперед, положил ладони Каину на плечи. – Поверь, я рад быть тем, кто я есть. И если ты будешь рядом, то этого мне достаточно.

Каин прикрыл глаза, слушая не только его голос, но и эмоции. Люциан не стал скрывать правду и позволил ему прочувствовать его полностью.

На бледных губах демона мелькнула улыбка, и он выдохнул.

– Пойдем отсюда. – Он получил все, что хотел, и не разочаровался. – Мы все выяснили. К счастью, связи с Иномирьем лимб не имеет, так что нам пора вернуться в Бессмертный город и забыть про это место. Лично я хочу съесть что-нибудь сладкое и запить ароматным чаем. Два этих демона были абсолютно невкусными, и у меня во рту до сих пор стоит горечь.

Люциан поморщился, представив себе вкус.

– Ты не пойдешь в мир мертвых, чтобы рассказать обо всем своей матери? Это ведь была ее инициатива.

– Схожу, когда появится настроение, – ответил Каин, обращаясь в черный туман. – А пока лучше расскажи мне про своих выдуманных детишек, много их было? Как выглядели?

Люциан обратился золотой пылью и последовал за ним на небеса.

– Их было двое, и я, если честно, не уверен, насколько они были моими, потому что выглядели прямо как ты.

Как только слова сорвались с губ, чужие эмоции накрыли Люциана волной. Такой теплой и мощной, что если бы он не сумел совладать с ней, то полетел бы вниз, потеряв сознание.

– Прелестно, – весело произнес Каин, переплетая свою тьму со светом Люциана.

Путешествие в лимб было последним незавершенным делом, а впереди их ждали долгие годы правления бессмертными. Но, каким бы волнительным будущее ни казалось, нача́ла не теряли уверенности в том, что оно будет светлым.