– Разве безопасно оставлять их там одних? – спросил Люциан, материализовавшись в своих покоях в замке Сладострастия, куда Каин вернул их. Под потолком сразу зажглись световые сферы, озаряя пространство вокруг них.

– Ничего с ними не случится. – Каин разомкнул объятия и, выскользнув из-за спины Люциана, направился к ширме. – Хаски прекрасная нянька, да и Лилу понравился Сетх – она о нем позаботится.

Люциан скептично приподнял бровь.

– Понравился? Ты уверен? Может, она просто игралась?

– Она слишком много к нему цеплялась и вела себя как глупая, обычно Лилу так не играет. Ее стиль общения завлекающий и ласковый, но сегодня она весь вечер рычала и ворчала.

Люциан задумался. Он не мог сравнить ее обычное и сегодняшнее поведение, потому что до этого видел Лилу всего один раз, когда пришел в ее дом разврата во время расследования дела о пропавшей бутылке бесконечного вина. С того дня Люциан помнил лишь то, как она сказала, что он пуст. Тогда он совсем не понял, о чем демоница вела речь, но сейчас догадался, что она говорила о его стертой памяти и чувствах, которые были вырваны с корнем.

Вздохнув, Люциан скрестил на груди руки и сказал:

– Все же я бы предпочел вернуться и проследить, чтобы все благополучно добрались до дома Хаски и не задержались в заведении для утех.

Каин обернулся, развязывая пояс.

– Мода-ао, с каких пор ты перестал мне доверять? Если я сказал не переживать за твоих товарищей, значит, ко мне стоит прислушаться.

Сняв верхнее одеяние, он перекинул его через ширму и заглянул Люциану в глаза.

Они недолго смотрели друг на друга. Каин выглядел расслабленным, и Люциан безусловно верил ему, но тревога за друзей все равно не отпускала. После того как чувства к нему вернулись, он постоянно из-за чего-то переживал – даже сильнее, чем в прошлой жизни.

Тяжело вздохнув, он отвел взгляд в сторону и устало потер ладонью лоб, не зная, как примириться с самим собой. «Война закончилась, а тревог меньше не стало». Тут он подумал о клане, в который планировал вот-вот вернуться, и почувствовал себя еще хуже.

Каин осторожно подошел к нему, словно боялся одним неверным движением устроить взрыв, и медленно протянул руки к поясу Люциана. Он развязал узел и распахнул его верхние одежды.

– Ложись спать. Так ты не будешь думать о лишнем, – сказал Каин и, зайдя за чужую спину, помог снять серебристый халат, ведь без его участия светлое начало так бы и простояло в растерянности целую ночь, с места не сдвинувшись.

Люциан невесело усмехнулся, невольно вытаскивая руки из рукавов.

– Лучше сыграй мне на гуань, чтобы я не думал о лишнем, – попросил он, наблюдая за тем, как Каин вешает его верхние одеяния рядом со своими.

– М? – Демон обернулся. – Хочешь услышать что-то конкретное?

– Что-то для душевного равновесия.

Люциан подошел к кровати и снял тяжелое покрывало. Стянув сапоги и рубашку, он бросил их Каину и забрался в постель.

– Хорошо. – Демон повесил чужие одежды на ширму и приблизился к кровати. – Есть одна мелодия, которая способна успокоить душу. Я играл ее для себя, когда ты покинул Асдэм.

Достав из поясного мешочка короткую флейту, Каин устроился на свободной половине ложа и прислонился спиной к изголовью. Люциан повернулся лицом к нему и прикрыл глаза, приготовившись слушать. Он сомневался, что это поможет успокоить душу, но надеялся хоть немного отвлечься от тяжелых мыслей.

Мелодия, что полилась в уши в следующее мгновение, звучала неторопливо и напоминала шепот дождя летним днем. Она навевала мысли о том, как в один погожий день над старым городишком, где годами ничего не менялось, нависли темные тучи. Занятые своими делами жители сначала не заметили, как яркое солнце покинуло их, но потом резко всполошились, когда с небес начали падать, словно слезы, крупные капли. Они разбивались о землю, о головы спешащих прохожих, что стремились поскорее укрыться в домах, и собирались в глубокие лужи. Духота сменилась приятной прохладой, и поднялся легкий ветерок, принесший с собой смену сезонов и неотвратимые перемены. Дождь все усиливался, наполняя шумом воды все вокруг: с крыш потекли теплые водопады, очищающие старую черепицу от налипшей грязи; на дорогах образовались журчащие реки, смывающие вековую пыль и обнажающие разбитую плитку.

Городишко, доселе серый и невзрачный, как кусок необработанной глины, внезапно приобрел яркие краски, которые потерял давным-давно. И пусть дождь обнажил старые трещины, следы разрушений и потертости, демонстрируя последствия влияния человека на окружающий мир, он также позволил городу засиять в свете пробившихся сквозь облака солнечных лучей. Будто бы заново вдохнул жизнь в ветхие домишки и разрушенные дороги.

Над крышами замерцала радуга. Дождь все не прекращался, но капли стали падать реже, а мелодия зазвучала нежно и умиротворяюще – тонко, как птичьи трели.

Люциан уснул с осознанием того, как сильно его появление изменило чужую жизнь, а наутро проснулся со свежей головой и легкостью на душе.

В клан Луны они отправились вскоре после обеда, уже после того как все успели привести себя в порядок после бурной ночи и набраться энергии, отведав вкусной еды в доме Хаски. Его самого с собой решили не брать, поэтому Асдэм покинули вчетвером.

Поскольку Люциан не желал привлекать к себе лишнее внимание и поднимать шум, они не стали телепортировать прямиком в клан. Вместо этого Каин перенес их всех в Полуночный город, где заблокировал свои силы, точно как светлое нача́ло, а потом заклинатели направились к воротам, ведущим в клан.

На входе у них сразу возникли проблемы: барьер возле высоких серых стен не пропускал ни Каина, ни Люциана, потому что они уже не были связаны кровью с кланом Луны. Им пришлось несколько минут размыто объяснять стражам ситуацию, чтобы получить право на вход. Адепты удивились, что их собственный владыка не мог пересечь барьер, и долго допытывали его, не желая верить, что с защитой что-то не так. Кроме того, после того как Каин похитил Люциана прямо из постели, их собственный владыка не вызывал доверия, и стражи заподозрили, что человек перед ними мог быть фальшивкой. Если бы не Эриас, Сетх и божественный кнут, призванный Люцианом в доказательство своей истинной сути, то его бы не пропустили. Наверно, даже пленили бы.

– И как они посмели усомниться в тебе? – проворчал Эриас, шагая между Люцианом и Сетхом по широкой немноголюдной улице, направляясь к главному дому.

– Все хорошо, – отозвался Люциан. – Было бы гораздо хуже, если бы они без раздумий впускали всех, кто выглядит так же, как я. Последние события показали нам, что демонам ничего не стоит сменить лицо.

– Все-таки стоило взять Бога Обмана, – подметил Сетх. – Он чудесно заговаривает зубы, с ним бы наше возвращение прошло более гладко.

– Кое-кто поленился его переносить. – Эриас покосился на Мориона, идущего по другую сторону от Люциана.

Морион притворился, что ничего не услышал. Он не замечал и подозрительных взглядов от редких прохожих: адепты Луны то и дело оборачивались на беловолосого юношу в черном, который выбивался из цветовой палитры клана.

– Разве с владыкой уходило не трое наших людей? – звучали шепотки.

– Что за человек в черном? Откуда он?

– Может, спросить у владыки?

Люциан взял пример с Мориона и притворился глухим. Останавливаться и заводить беседу ему не хотелось, да и времени не было, потому как его уже ждали владыки трех кланов.

За круглым столом в просторном и светлом зале совета расположились Вергилиан, Лаванда и Гуан Синь, правящий кланом Реликтов.

При виде него Люциан невольно приподнял брови.

«В прошлый раз владыка Реликтов отправил вместо себя бессмертного Шу, что изменилось сейчас? После Лумуса я больше его не видел, надеюсь, с ним все хорошо…»

– Люциан! Наконец-то ты все нам объяснишь, – воскликнула Лаванда, владычица Неба, подскочив с места и взмахнув широкими рукавами своих голубых одежд. Ее взгляд беспокойно бегал по телу Люциана, словно она пыталась найти раны или признаки одержимости. – Я слышала, тебя выкрала темная сущность прямо из клана!

Прежде чем ответить, Люциан присел за круглый стол. Эриас и Сетх встали позади его стула, а Морион занял тумбу возле стены. Все, кроме Лаванды, покосились в его сторону.

– Эти люди… – продолжила она, указывая на Сетха и Эриаса, – каким-то волшебным образом после твоей пропажи успокоили советников и адептов клана Луны, но не нас. Мы сидели на иголках, даже собирались готовиться к битве, но ты вовремя начал вести с нами переписку. Осознав, что ты жив, мы временно отложили панику. Что с тобой произошло? Рассказывай, – потребовала Лаванда и, выпрямившись, посмотрела сверху вниз на Люциана.

– Владыка демонов был в клане Луны – вот что произошло. Он притворялся Амели и пытался убить меня, когда я был бессилен.

– Что? – Лаванда распахнула глаза и рухнула на стул, когда у нее резко подкосились колени. – Амели? Демон был Амели? – в шоке вопросила она.

– Можно сказать и так. – Люциан говорил сухо, словно повторял это уже сотню раз, но живот у него скрутило от мыслей про почившую невесту. – Амели оказалась марионеткой могущественного демона, от которого владыка тьмы меня спас.

– Тот, что правит Асдэмом?

– Именно.

– И все это время ты был с ним? – вмешался Вергилиан, владыка Солнца.

Люциан кивнул.

– И пока я был с ним, мы уничтожили владыку демонов, – добавил он.

– Что? – в неверии воскликнул Вергилиан, чуть не подскочив с места. – Как?!

– С помощью богов, – спокойно ответил Люциан, хотя говорил, казалось, о невозможном.

– Богов? – спокойно повторил Гуан Синь, приподняв густые черные брови. И хотя он умело подавлял недоверие в голосе, его сухощавое лицо с редкими морщинами выдавали все мысли. – Владыка Луны, неужели вы бились среди богов?

– Да.

Владыки трех кланов недоверчиво переглянулись между собой.

– Мы тоже участвовали в битве, – сказал Эриас в подтверждение слов Люциана, которые звучали как настоящая выдумка.

Лаванда нахмурилась, глядя на него.

– Как это вы участвовали в битве с богами? Никто из нас не видел богов, вы же понимаете, что ваши речи абсурдны?

– Почему? – невинно спросил Эриас. – Если вы не видели богов, это не значит, что их нет.

– Заткнись, страж. – Вергилиан стукнул кулаком по столу. – Тебя вообще не должно быть на совете, так что не смей открывать рот, пока владыка не отдаст приказ. Мы спрашиваем с Люциана, а не с тебя.

– Вергилиан, – предостерегающе произнес Люциан. – Эриас мне как брат, и если ты еще раз обратишься к нему в подобном тоне, я очень разозлюсь. – Его голос звучал как ветер перед бурей, не сулящий ничего хорошего. – Я понимаю, что правилами Тайного круга на совете владык запрещены посторонние, но мои слова во многом могут показаться абсурдными и требуют подтверждения.

– Подтверждения? – хмыкнул Вергилиан. – Твой страж и твой подданый не являются независимыми свидетелями, к чьим словам стоит прислушаться. А полуночник на тумбе и вовсе не тот гость, которого я желаю видеть. Что он здесь забыл? – Вергилиан зыркнул на Мориона, который лишь нахально ему улыбнулся, и продолжил: – Если требуются подтверждения, тогда тут должны присутствовать те, кто с тобой не связан и не вызывает у нас подозрений, ведь твои люди скажут все в угоду своему владыке.

Люциан покачал головой.

– Это не так. К тому же в той битве участвовали только эти люди, никто другой не сможет подтвердить мои слова.

– Пусть тогда подтверждают боги, – раздраженно фыркнул Вергилиан. – Раз ты заявил, что участвовал в войне богов, у тебя должны быть знакомые среди них.

– Боги не могут появляться перед смертными, их вмешательство в наши жизни недопустимо.

– Ха! Не могут появляться перед смертными? Но почему-то ты и твои товарищи их видели, хотя, насколько мне известно, вы еще не бессмертны. – Вергилиан прищурился, в упор глядя на Люциана, и даже немного подался вперед.

Люциан выдержал его взгляд, думая лишь о том, что не хочет рассказывать о началах. Пусть Каин и разрешил ему сделать это, он собирался умалчивать об этом до последнего.

«Но если Вергилиан продолжит упираться, то я не смогу его успокоить, не показав силу».

Раздался разочарованный вздох.

– Кланом Солнца, конечно, всегда правили запальные владыки, но чтобы еще и глупые? Впервые вижу, – сардонически отозвался Морион, привлекая к себе внимание.

– Что ты там брякнул? – выплюнул Вергилиан, прожигая владыку тьмы взглядом карих глаз.

– А вы не услышали, Ваше Недовладычество? – Морион ловко соскользнул с тумбы и медленно подплыл к Вергилиану. – Чтобы такой дикарь, как вы, и сидел на троне? Поразительно. Боюсь представить, каким стал клан Солнца под вашим началом. Наверняка кругом одна разруха, голые женщины, ханай и грабеж?

Вергилиан тут же вскочил на ноги, обнажил золотую саблю в цвет своих одежд и приставил кончик к горлу Мориона.

– Прошу прощения, Люциан, но я прерву нашу беседу, чтобы убить этого человека, – решительно произнес он.

– Не надо, – устало произнес Люциан. – Не хочу, чтобы ты умер.

Вергилиан скосил на него полный непонимания взгляд, явно решив, что ослышался.

В этот момент Морион ударил ладонью по сабле так, что та вылетела из чужой хватки, словно ее не держали вовсе. Сила его была поистине велика, но все выглядело так, словно он всего лишь смахнул с лезвия пыль.

– Бестолочь, – уничижительно бросил Морион. – Младший дядя в обморок упадет, если узнает, что нынешний владыка Солнца не способен даже удержать оружие. – Он брезгливо скривил губы и отошел к Люциану.

– Эй! – гаркнул Вергилиан, обернувшись и встряхнув каштановой шевелюрой. – Ты что себе позволяешь?

– А ты не видишь? Ставлю тебя на место.

– Владыка Луны, – позвал Гуан Синь, и его темные радужки сверкнули. – Объясните нам, кто этот человек и почему он ведет себя так своевольно? Тем более смеет прерывает столь важную беседу.

– Да, Люциан, будь добр, объяснись, – попросила Лаванда, нетерпеливо постукивая указательным пальцем по гладкому деревянному столу.

Вергилиан переводил взгляд с Мориона на лежащую возле стены саблю, но не решался ее поднять.

– Этот человек – еще одна причина, по которой я созвал вас, – смиренно выдохнув, произнес Люциан. – Дело в том, что я отрекаюсь от престола.

– ЧТО? – одновременно сорвалось с губ трех владык.

– С ума сошел? – взревел Вергилиан, развернувшись к нему всем телом. – Сначала тебя утащил демон, потом ты вместе с богами убил другого демона, а теперь отрекаешься от престола? Ты меня за десять минут решил в могилу загнать?

– Это из-за него? – Лаванда бросила взгляд на Мориона, и Люциан что-то неразборчиво промычал. – Ты не можешь… – прошелестела она, разобрав его ответ.

– Как это понимать? – выкрикнул Вергилиан. – Какие отношения связывают тебя и этого невежду, раз ты уходишь из-за него? Объяснись сначала про битву с богами, а потом переходи к отречению из-за мужика!

– А что объяснять? – прорычал Люциан, и в его золотистых радужках вспыхнул гнев, опаливший лицо владыки Солнца. Голос его стал холоднее льда. – Я уже сообщил главную суть: боги выступили против полчища демонов и их владыки, владыка демонов уничтожен, его прихвостни разогнаны. В мире на время воцарится покой. А что касается моих отношений с достопочтенным бессмертным, то они вас не касаются и стоит грамотнее подбирать слова, говоря о моем отречении, иначе выходит хамство. Как владыка, я должен сообщить только о своем решении уйти и назначить преемника, посвящать вас в нюансы я не обязан.

– Обязан! – Вергилиан всплеснул руками. – Мы твои друзья, а не просто соратники. Да, мы не видимся каждый день, но мы росли и учились вместе. Ты не можешь просто сказать, что уходишь от нас, и действительно сделать это. Что, если темный бессмертный что-то сотворил с тобой и ты сейчас говоришь не своими словами? Думаешь, мы отпустим тебя просто так?

Люциан нахмурился, обдумывая услышанное.

Пусть у Вергилиана и остальных не было права выспрашивать все подробности, они легко могли задержать его из-за подозрений в гипнозе или связи с демонами. Даже связи с темным бессмертным будет достаточно, чтобы взять его под стражу и начать расследование. Если владыки трех кланов вдруг решат, что он не заслуживает доверия, то из него вытянут все соки, пока не добудут доказательства или разумные объяснения.

«Ясно… Можно было даже не пытаться скрывать свою суть».

Люциан устало подпер ладонью щеку и покосился куда-то в сторону.

– Не печалься, – произнес Морион ему на ухо. – Ты не виноват в том, что эти глупцы настолько любят тебя, что не желают отпускать. Придется показать им истинное лицо; если его покажу я, то нас отсюда точно не выпустят, – усмехнулся он.

Люциан молча слушал мурлычущий голос, который звучал слишком приятно в столь неприятной ситуации.

– Хорошо, – выдохнул он, а потом обратился к владыкам: – Я покажу вам истинную причину того, почему должен покинуть клан, но сначала… – он посмотрел на Эриаса, – запечатайте зал.

Страж кивнул, и они с Сетхом разошлись по разным углам. Порезав палец, чтобы пустить кровь, они начали шептать заклинание.

– Для чего это? – напряженно спросил Гуан Синь, обернувшись на них.

– Не беспокойтесь, – отмахнулся Люциан. – Просто эту тайну нельзя никому раскрывать.

Владыки четырех кланов насторожились. Вергилиан сжал руки в кулаки, а Лаванда и Гуан Синь выпрямили спины так, что стали походить на натянутые струны.

– Готово, – сказал Эриас, вытирая кровь с ладони, и вернулся на свое место возле владыки Луны.

– Благодарю. – Люциан начал вставать, и Морион помог ему отодвинуть стул. – Прошу не обнажать оружие, я не собираюсь ни на кого нападать.

Не успел Вергилиан выдохнуть недоуменное «А?», как густой поток светлой духовной силы ударил ему в лицо.

Люциан снял ограничение, и его аура заполнила все помещение и окутала присутствующих с ног до головы. Силы этой оказалось настолько много, что у владык пропал дар речи, но она не была агрессивной и мягко обнимала каждого, словно приветствовала родных.

Его облик изменился. Он стал выше и шире в плечах, его глаза засверкали как два маленьких солнца, а от волос начало исходить легкое золотистое сияние. Заклинательские одежды обратились в нарядные императорские, украшенные богатой золотой вышивкой на светлой ткани; широкие рукава скрыли пальцы рук, а на лбу загорелась печать.

Эриас и Сетх, не видевшие его истинного воплощения, ахнули.

Вергилиан пошатнулся.

– Лю… циан?

Лаванда и Гуан Синь невольно поднялись со своих мест и даже отступили подальше от стола, словно остерегаясь.

– Владыка Луны, вы… – нерешительно прошептал владыка Реликтов, но не смог закончить вопрос.

– Люциан, это… – Лаванда тоже не договорила, словно запуталась в собственных мыслях, а ее лицо помрачнело.

– Ты богом стал, что ли? – в лоб спросил Вергилиан. В отличие от остальных, он так сильно не растерялся.

Люциан кивнул:

– Что-то вроде того.

– Как возможно, что заклинатель стал богом, да еще и подле демона? – прошептал Гуан Синь. – Это ведь случилось, когда вы были с владыкой тьмы, верно? Что вы сделали, чтобы получить такую мощь? Неужели вам помогли демоны?

– Нет, я родился таким.

Гуан Синь приподнял брови и потер ухо, словно его заложило и он плохо расслышал.

– Родился? – повторила Лаванда так, словно впервые слышала это слово. Потом она погрузилась в мысли, будто вспоминала всю свою жизнь, проведенную подле Люциана с юных лет.

– В таком случае… – после долгой паузы пробормотал Гуан Синь и медленно опустился на стул. – Раз владыка Луны более не человек, теперь понятно, почему вы решили отречься.

– Но это не объясняет, почему он явился сюда с этим темным. – Вергилиан указал пальцем на Мориона, который стоял сейчас ближе всех к Люциану и даже не морщился от исходящей от него светлой духовной силы. – Бог подле тьмы? Разве такое возможно или… – Он запнулся, словно на него внезапно снизошло озарение. Его взгляд стал острым, как кинжал, и Вергилиан уставился на бессмертного. – Постой… Ты говорил, что владыка тьмы унес тебя в Асдэм…

– Верно, это был я, – произнес Морион, скалясь. – Не рад знакомству с вами.

И Вергилиан вмиг все понял, осознав, что за бессмертный на самом деле сейчас стоял здесь. Он всплеснул руками и перевел взгляд на Люциана.

– И ты считаешь нормальным быть божеством, которое бросит клан и отправится невесть куда с этим приспешником тьмы?!

– Так, быть может, я тоже божество? – ехидно спросил Морион. – По-вашему, божества только светлые существуют?

– Да! – в унисон ответили владыки трех кланов.

– К тому же ты совсем не похож на божество, – прорычал Вергилиан.

– Успокойтесь, – взмолился Люциан, и его светлая аура зарябила от напряжения, вынудив окружающих замолкнуть. – Как высшая сущность, я не могу находиться среди вас и поэтому должен уйти, надеюсь, теперь вы меня отпустите? Я останусь в компании Мориона, потому что, будучи бессмертным, он не относится к вашему миру, и с ним мне позволено общаться свободно.

С этими словами Люциан запечатал свою силу, чтобы не светить ею дольше положенного. Даже установленное Эриасом и Сетхом заклятие не могло подавить ее до конца, и это был лишь вопрос времени, когда кто-то снаружи заметит неладное.

Как только он сжался до человеческих размеров, заклинатели с новой силой осознали, что рассказ про перерождение – чистая правда. Их друг вырос и уменьшился прямо на глазах, как будто был не более чем надувной бумажной куклой.

– Кто займет трон вместо тебя? – Голос Вергилиана звучал рассудительно, но глухо.

– Эриас, – ответил Люциан, указав на стража, который всеми силами старался удержать на лице бесстрастную маску, словно давно знал об этом, а его восхождение на престол было обсуждено вдоль и поперек.

А вот лицо Вергилиана стало напоминать иссохшую сливу, политую лимонным соком.

Морион не преминул подметить:

– Некоторое время назад владыка Солнца был неосторожен, оскорбляя нового владыку Луны. За это полагается какая-нибудь кара?

– Если только карать будут тебя, – огрызнулся Вергилиан.

– Тц, у владыки Солнца совсем нет чувства юмора.

Вергилиан яростно скрежетнул зубами, но спорить не стал.

В зале совета воцарилась звенящая тишина.

Люциан почувствовал, как тяжело вдруг стало дышать владыке Солнца, а вместе с ним и владычице Неба – настолько теплой и крепкой была связь между ними троими. Гуан Синь же на происходящее реагировал куда сдержаннее, хотя, судя по тому, как он нервно теребил рукав своих белых одежд, примириться с ситуацией ему тоже было нелегко.

Лаванда поежилась, а потом встрепенулась, словно птичка на заснеженной ветке.

– Это ужасно… За свою жизнь я многое пережила, но впервые пребываю в таком шоке, – сказала она и посмотрела на Люциана. – Ты уверен, что обязан покинуть нас? Ты ведь говоришь сейчас с нами, почему не можешь и дальше делать это? По твоим словам, боги не должны открыто появляться перед смертными, но ты перед нами… Настолько ли строги ваши законы?

– Это исключительный случай, – бесстрастно ответил Люциан. – Я не мог просто исчезнуть, мы все это понимаем. Ради мира и всеобщего блага я пришел, чтобы сообщить о новостях лично, успокоить вас и назначить преемника.

– Ты должен назначать его не перед нами, – сказал Вергилиан. – А перед советом и всем кланом.

– Я знаю. И сделаю это. Но первым делом я хотел обсудить все с вами. Своим советникам я не смогу рассказать то, что рассказал вам. Вы останетесь со мной, чтобы пресечь их желание добраться до истины.

Вергилиан хохотнул.

– Решил напоследок использовать нас, перед тем как бросить? Прекрасный поступок, Люций, – процедил он.

Люциан поджал губы. У него в душе расцвела обида от чужих слов, но в то же время он понимал: Вергилиан язвит только потому, что злится. Злится на собственное бессилие, на возникшую ситуацию, на то, что снова теряет близкого человека. Давным-давно его мать и отец погибли от лап демонов, а теперь и хороший друг бросает его после жизни с этими тварями.

«Надеюсь, Лаванда останется с ним. Иначе мне придется снизойти с небес, чтобы утешить его», – подумал Люциан, сохраняя внешнее равнодушие.

Обладая спокойствием нача́ла, он думал, что разговор пройдет легче, но в итоге Люциан, как и все остальные, погряз в эмоциях и был расстроен. Конечно, он не хотел оставлять тех, кто любил и дорожил им, но в то же время понимал, что теперь его долг заключался в другом. Четкое осознание своих новых обязанностей подталкивало идти вперед, не оглядываясь, но больше всего не замедлять шаг позволяла вера в то, что это еще не конец.

И не последняя встреча.

«Я буду за вами приглядывать, мы не прощаемся», – с теплотой подумал Люциан, хотя его следующие слова звучали равнодушно:

– Если у вас больше нет вопросов, то я велю пригласить сюда членов совета. Надо поведать им об уходе и смерти владыки демонов.

Вергилиан и Лаванда посмотрели на него опустошенными глазами.

– Делай что хочешь, – шепнул первый и развернулся к дверям.

Сетх направился за ним, но не для того, чтобы утешить, а дабы позвать советников.

Лаванда же покосилась на Мориона, который снова устроился на тумбе, а потом посмотрела на Люциана. Эриас уже сидел рядом с ним, потому что являлся участником следующего собрания.

– Я верну его, – наконец сказала она, обернувшись на двери.

– А мне нужно подышать, – произнес Гуан Синь и поднялся с места.

Люциан махнул рукой, позволяя владыкам покинуть зал.

Двери закрылись, и они остались втроем.

– Держись, – тихо сказал Эриас, увидев, каким опечаленным стал его владыка, стоило всем уйти.

От его слов Люциану легче не стало. Когда он в Асдэме думал об отречении, оно представлялось ему пусть и печальным, но необходимым. Сейчас же, когда он озвучил свое решение друзьям детства, глядя им прямо в глаза, то стал сомневаться и корить судьбу за постигшую его… несправедливость. Осознание происходящего сдавило грудь как никогда раньше.

– Эй, можешь не выпускать здесь свою ауру? – выругался Эриас, резко обернувшись на Мориона; волосы демона почернели, а из-под ног растекалась темная дымка.

Демоническая сила в тот же момент окружила Люциана, и он почувствовал, что дышать стало легче. Учитывая, что силы их были заблокированы, они не могли обмениваться эмоциями, и Морион таким способом пытался передать ему чувство спокойствия.

– Я в порядке, – прошептал Люциан, махнув демону рукой.

Тот кивнул и забрал тьму, так что волосы его вновь стали белыми.

К тому времени, когда Сетх вернулся вместе с советниками и владыками, в зале не осталось ни следа демонической ци. Люциан, успевший собраться с мыслями, терпеливо поведал адептам Луны об уничтожении владыки демонов и своем отречении, благополучно умолчав о перерождении. Конечно, причина его ухода вызвала уйму вопросов, но владыки трех других кланов помогли урегулировать ситуацию: они сообщили, что Люциан достиг бессмертия, и поэтому не может больше занимать трон. В это оправдание все поверили легко – силы владыки Луны были полностью скрыты, а подобной способностью обладали лишь бессмертные, которым запрещалось править из-за необходимости естественной сменяемости власти.

Советники были усмирены насколько возможно, но происходящее все равно казалось им подозрительным. Поэтому, чтобы избежать проблем с дальнейшими расспросами, Люциан назначил коронацию Эриаса на вечер следующего дня. Многие возражали против такой спешки, но он остался непреклонен и заявил, что не собирается дольше задерживаться внутри серых стен. А благодаря Вергилиану, который рычащим голосом принялся упрекать советников в излишней непочтительности, они заткнули большинство ртов и закончили совет.

Люциан покинул зал чуть ли не первым, забрав с собой Мориона, и поспешил скрыться с чужих глаз, не забыв напоследок вверить Эриаса в надежные руки тех, кто поможет ему подготовиться к коронации.

– Что сейчас чувствуешь? – поинтересовался Морион, когда они вошли в рабочий кабинет владыки Луны.

– Я беспокоюсь за Эриаса, – ответил Люциан, меряя комнату шагами. – Я должен быть с ним и помогать, уверен, он сейчас в таком же шоке и печали, как и я, но если окажусь рядом, то может случиться недоброе. – Он замер и взглянул на Мориона в поисках поддержки.

– Не переживай о нем, – успокаивающе произнес Морион и, подойдя ближе, положил ладони ему на плечи. – Эриас не дурак, после новостей о твоем перерождении он знал, что рано или поздно займет трон. Хаски донес мне, что, пока они восстанавливались после войны, он неоднократно обсуждал это с ним и даже просил совета, а также много разговаривал с Сетхом. Твои друзья не глупы – осознают, что ты не можешь быть рядом. Уверен, они не станут держать на тебя обиду, и ты себя не вини. Пока Эриас подменял тебя на троне во время болезни, он уже наловчился решать дела клана, справится.

Люциан медленно выдохнул, словно пропуская через себя чужие слова и осознавая их правоту.

– К слову о болезни, – внезапно сказал Морион, убирая ладони с его плеч. – После перерождения она тебя больше не мучает?

Люциан покачал головой, и демон самодовольно усмехнулся.

– Все-таки этот недуг от меня.

Одна из бровей Люциана приподнялась, а во взгляде отразился вопрос.

Морион взмахнул ладонью и пояснил:

– Я ведь говорил, что Ксандр снес мне голову, когда я только стал возрождаться. Нача́ла появляются и перерождаются в один момент, тогда мы – единое целое, и моя отрубленная голова стала причиной твоей болезни. Ты как раз терял те чувства, которые есть на ней: слух, вкус, зрение и обоняние.

Глаза Люциана округлились. Это казалось очевидным, но он почему-то даже не додумался. Наверное, потому, что особо не размышлял об этом.

– Ясно, – только и сказал он, посчитав все это лишь пережитком прошлого. Люциан отошел к столу, прислонился спиной к его краю и посмотрел на Мориона. – Хорошо, что теперь меня это не беспокоит.

– А вот мне немного жаль, – со смешком ответил Морион. – Было так интересно общаться, вырисовывая руны на твоей коже.

Он подошел ближе и, поставив ладони по обе стороны от Люциана, подался вперед. Его холодное дыхание скользнуло по чужой шее.

Люциан отстранился, едва ли не ложась спиной на стол.

– Владыка тьмы, держите дистанцию, – хмуро попросил он.

– Зачем? – искренне удивился Морион. – Мы здесь одни.

Морион растянул губы в лукавой улыбке. Люциан посмотрел на него как на дурака, а потом вздохнул от мыслей, что демон почти не понимает людских сердец.

– Сейчас не время для игр, мое душевное равновесие нарушено, – пояснил он, посмотрев куда-то в сторону. И тихо добавил: – Когда один чувствует себя плохо, второй не должен ему досаждать.

Морион ахнул и сразу переменился в лице, отмахнувшись от любого намека на веселье, а потом отстранился, чтобы не стеснять собеседника.

– Я понял, – твердо сказал он. – Прости, что не сразу. – Он склонил голову, извиняясь еще и жестом. – Что-нибудь хочешь? Чаю? Отдохнуть? Пойти прогуляться? Просто поговорить? – начал беспокойно перечислять Морион, и Люциан почувствовал себя маленькой хрупкой зверушкой в руках того, кто ее любит, но ужасно боится лишний раз к ней прикоснуться.

Чужое внимание тронуло его, и Люциан мягко улыбнулся.

– Я бы выпил чаю и просто побыл здесь, – спокойно ответил он.

Морион кивнул и тут же отошел за дверь, чтобы приказать слугам подготовить все к чаепитию. Потом вернулся и устроился на софе подле Люциана.

Для себя Люциан решил, что остаток дня проведет рядом с темным началом, а завтра и носа наружу не высунет и явится только на коронацию Эриаса.

Но внезапно появившаяся Лаванда не позволила исполнить даже первую часть плана.

– Вот ты где, – воскликнула она, входя в кабинет вслед за слугой, который нес на подносе чай.

Завидев подругу, Люциан чуть не подскочил и поспешил отодвинуться от Мориона на другой край софы, чтобы не показывать, какие отношения связывают их друг с другом.

– Если бы ты наложил скрывающее заклятие, я бы точно уверовала, что ты решил от всех спрятаться. – Лаванда остановилась рядом со столом, скользнув взглядом по юношам, и добавила: – Но, видимо, ты просто захотел уединиться.

Она села в кресло и поблагодарила слугу за придвинутую к ней пиалу с чаем.

Люциан тоже поблагодарил слугу и проводил взглядом до двери.

– Что владычица Неба здесь делает? – недружелюбно спросил Морион, наблюдая, как Лаванда неторопливо отпивает чай. – Неужели хочет составить нам компанию?

– Не совсем, – сдержанно ответила Лаванда, игнорируя враждебный тон демона. – Я пришла поговорить о твоем самочувствии, – призналась она, глядя на Люциана. – За решением проблем и беседами о насущных делах мы даже не обсудили, что тебе пришлось пережить за этот месяц. Твоя невеста оказалась демоном, ты был вынужден покинуть родной дом, бросив своих людей, а еще… судя по тому, что Абрам с вами не вернулся, он погиб в той войне?

Люциан покачал головой.

– Нет, не погиб. Абрам оказался еще одним могущественным. Я не стал об этом рассказывать, потому что никто не подозревал и не вспоминал о нем.

Лаванда оцепенела, широко раскрыв глаза, и какое-то время молча смотрела на Люциана так, словно впервые видела.

– Как это оказался демоном? – вспыхнула она. – Почему ты не сказал об этом? И что значит, никто не вспоминал о нем? А если бы не вспомнил, ты бы так и ушел, даже семью его не уведомив о смерти сына?

Она покосилась на Мориона и резко захлопнула рот, внезапно осознав, что не должна шумно вести себя на глазах у чужака. Она громко выдохнула, сокрушенно приложив ладонь ко лбу.

– А я ведь… – пробормотала Лаванда, – находилась рядом с вами и ничего не почувствовала. Мы вместе отдыхали на свадьбе, ели, пили, а Абрам все это время был могущественным демоном? Боги… Вы выяснили, какой именно могущественный им притворялся?

– Хамелеонов гриб.

Лаванда побледнела и прикрыла ладонью рот.

– Бларг меня сожри… – в ужасе прошептала она, в неверии уставившись на Люциана. – Вы уничтожили его?

– Нет, но в битве с владыкой демонов его сильно ранили, впрочем, как и других могущественных. В ближайшие годы демоны не будут проявлять себя, но нам расслабляться тоже не стоит. Когда они восстановят силы – продолжат жить как раньше.

– Это плохо… – ответила Лаванда, помрачнев. – Что, если Хамелеон решит отомстить клану Луны? Что, если он вернется и начнет докучать Эриасу?

– Этого не случится, – твердо произнес Люциан. – Мы приглядим за демонами, чтобы те не натворили бед.

– Мы? – Лаванда невольно покосилась на Мориона. Было видно, что у нее на языке вертится очень личный вопрос, но ей не хватало наглости задать его.

Люциан кивнул.

– Ясно, – сказала она, а потом дрожащей рукой взяла пиалу и сделала глоток чая. Подавив бушующие внутри эмоции, Лаванда по-деловому заговорила: – Будешь советовать Эриасу устроить глубокую проверку всего клана на признак одержимости? На твоей территории укрывалось сразу два могущественных демона, возможно, в других кланах такая же ситуация.

– Вряд ли, но устроить массовую проверку, думаю, стоит. Главное – сделать это осторожно и без лишнего шума. Эриас займется всем после коронации.

– Мне тоже нужно проверить своих адептов. – Лаванда опустила взгляд на пиалу, которую держала обеими руками. – И я намекну о ситуации остальным владыкам. В конце концов, демонов среди заклинателей не было со времен становления мира.

– Было, – вмешался Морион. – Так и исчез мой клан.

Лаванде потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем он говорит.

– Вы принадлежали к клану Ночи?

– Да. И причиной его уничтожения стал владыка демонов.

Аккуратные тонкие брови Лаванды невольно взмыли вверх.

– Вы серьезно? Тот же, которого вам удалось уничтожить?

– Да.

Лаванда снова посмотрела на Люциана, чтобы найти на его лице подтверждение чужих слов. Тот факт, что один демон натворил столько бед в заклинательском мире, казался просто немыслимым.

Ничего не говоря, Люциан кивнул и поставил полупустую пиалу на блюдце.

– Какой кошмар… – прошептала Лаванда. Она выглядела так, словно в ярких красках вспомнила все ужасы и разрушения, сотворенные владыкой демонов. – Я знала, что могущественные опасны, что лучше избегать их, чем столкнуться лицом к лицу, но и представить не могла, что они способны стереть с лица земли целый заклинательский клан. Как ему удалось? Мне проще поверить в мистическое исчезновение, нежели в это.

– Не могу знать, меня там не было. – Морион отвечал так серьезно, что никто бы не уличил его во вранье.

– Тогда с чего вы взяли, что это сделал владыка демонов?

– Слишком длинная история, – скучающе протянул он, явно жалея, что заикнулся об этом.

Лаванда снова перевела взгляд на Люциана, но тот лишь сухо сказал:

– Он прав. История слишком длинная, и в ней есть детали, которые заклинательскому миру знать не нужно. – «Например, что Асдэм кишит переродившимися в демонов адептами Ночи, а тот, кто принимал активное участие в разрушении клана, сидит прямо перед тобой». – Остановимся на том, что клан Ночи исчез по вине владыки демонов. Если не веришь словам Мориона, верь мне.

Лаванда поджала губы и отвернулась. Тайна исчезновения клана Ночи нависала над ними с самого рождения, но никто и подумать не мог, что причиной был один могущественный демон. Ей очень хотелось узнать подробности, но она хорошо знала Люциана и понимала, что он ничего не расскажет.

– Насколько же он был силен? – пробормотала она, ни на что не надеясь, но и не в силах отпустить эту тему. – Люциан, как ты умудрился в это впутаться? Просто немыслимо…

Люциан лишь пожал плечами, вместо того чтобы сказать: «Я впутался в это, просто потому что был рожден».

Лаванда посмотрела на Мориона и, выдержав небольшую паузу, сказала:

– Надеюсь, вы сможете о нем позаботиться.

Морион вскинул брови, но потом смягчился, услышав в ее словах переживания, похожие на те, что испытывают члены семьи к своим родным. Голос Лаванды проникал в самое сердце и задевал струны души; он звучал как голос матери, позволившей любимой дочери уйти под чужое крыло и покинуть родовое гнездо.

Губы демона изогнулись в улыбке, приятной, как ласковое солнце, что нежно целует щеки, хотя в глазах его отражалось лишь равнодушие.

– Подле меня он будет в безопасности, не беспокойтесь, – сказал Морион голосом, услаждающим слух. Казалось, он еще никому, кроме Люциана, не отвечал так же мягко.

Лаванда с облегчением выдохнула, но все равно затеребила пальцами ткань одежд, прикрывавших ноги.

Люциан же посмотрел в окно, чтобы отвлечься. Сложившаяся обстановка сильно огорчала его. Подруга детства пребывала в печали, и причиной этому был он один.

«Как же хочется убраться отсюда… Нужно поскорее со всем покончить, чтобы не видеть грустные лица и не слушать тревожные речи».

– Владычица Неба, – позвал Морион, разрывая гнетущую тишину, – прошу меня извинить, но не могли бы вы оставить нас? Когда вы пришли, мы как раз вели личный разговор и хотели бы его продолжить. – Его слова звучали столь вежливо, что Люциан удивленно посмотрел на него, а Лаванда не смогла отказать.

– Д-да, – запнувшись, ответила она. – Простите, что помешала. И спасибо, что уделили время и ответили на мои вопросы.

Лаванда поднялась с кресла и учтиво поклонилась.

Люциан вежливо склонил голову и хотел сказал что-то вроде: «Ты можешь задавать мне любые вопросы», но промолчал – отныне никто из смертных ни о чем не мог его спрашивать. И всем будет лучше оставить его.

Когда дверь за Лавандой закрылась, Люциан тихо выдохнул и почувствовал, как на сердце немного отлегло.

– Спасибо.

Морион усмехнулся и поднялся с софы.

– Пожалуй, я запечатаю кабинет, чтобы нас никто больше не побеспокоил.

– Вообще-то я буду рад уйти отсюда.

Морион обернулся на него, приподняв одну бровь.

– И куда ты хочешь направиться?

– В мои покои. Запечатаем их и не будем выходить вплоть до начала коронации. Туда, я уверен, никто не попытается вторгнуться, да и проводить там время удобнее, чем на этой узкой софе.

Люциан встал.

Судя по выражению лица Мориона, тот явно хотел пошутить про покои и идею запереться там вдвоем, но сдержался и вместо этого заботливо открыл перед Люцианом дверь.