Два года назад

Языки черного пламени бушевали кругом и уничтожали все на своем пути. От их жара не могли спастись ни люди, ни постройки.

Маленькая деревня, где владыка и владычица клана Луны, их сын и небольшой заклинательский отряд остановились сегодняшним вечером, подверглась нападению. Темные твари в ночи вторгались в дома и пожирали спящих. Некоторых людей ловили прямо на улицах и разрывали на части.

Люциан стоял перед залитой кровью улицей и наблюдал за происходящим с ужасом в золотых глазах, но не мог сдвинуться с места. Отец дернул его за руку и с силой поволок к смирно стоящей возле забора лошади: она была настолько послушна, что выполняла команду «ждать», даже когда смерть подкрадывалась со спины.

Пока они шли, отец дважды отбился от бессознательных мертвецов, которые со зловонным рычанием бросались на них. Казалось, в этой деревне собралась вся нечисть, что только водилась в Лунных землях: мертвецы, демоны-лисы, курлыки, аргхи, шипастые медведи, саблезубые псы, паучьи головы и другие, кого здесь быть не должно.

Кто мог подумать, что поездка ради оказания помощи обратится таким кошмаром?

Заклинатели остановились в этой деревне, чтобы завтрашним утром поехать на зачистку Кровавого леса, но угодили прямо в ловушку. Завеса из тьмы, растекавшейся по округе и не позволявшей запустить сигнальный огонь, явно была не случайностью. Это была спланированная кем-то атака.

– Поезжай в клан, – строго приказал владыка Луны, помогая сыну забраться в седло. – Вырвись из-под завесы и запусти сигнальный огонь.

– А как же вы? – дрожащим голосом спросил Люциан, чувствуя, что его сердце колотится где-то в горле.

– Мы будем сдерживать тьму так долго, как только сможем. Поспеши и призови помощь.

– Отец, – шепнул Люциан, едва сдерживая слезы.

– Скачи и не останавливайся, – прервал его владыка Луны и вручил поводья, – пока не покинешь завесу. Времени мало.

Люциан так сильно поджал губы, что они побелели.

Он не хотел оставлять родителей и соклановцев в этом опасном месте, но понимал, что неумелый воин не пробьется через Кровавый лес, а из всех адептов, что находились сейчас в деревне, он держался в седле лучше всех.

– Будь осторожен, – добавил отец, отступая от лошади, и Люциан развернулся в сторону ворот.

– Ты тоже, – сдавленно сказал он и пришпорил животное.

Кобыла неслась по улицам, огибая преграды, ловко уходя от темных тварей и перепрыгивая трупы, поваленные деревья и ограды. Люциан крепко держался за поводья и напрягал бедра, чтобы не вывалиться из седла. Он был стройным и легким, а его лошадь – крепкой и длинноногой, поэтому деревню они покинули быстро и сразу нырнули в лесную чащу: в место не менее опасное, ведь недавно здесь поселились сотни бларгов, которые сразу начали охоту на незваных гостей.

Завеса из тьмы спутывала чутье. Люциан не мог предугадать, с какой из сторон выскочит тварь, поэтому полагался лишь на свои интуицию и сенсорику. Он слышал за спиной рычание и шелест приминаемых лапами листьев, но даже не пытался обернуться – смотрел только вперед и гнал лошадь все быстрее. От волнения сердце норовило выскочить из груди, кровь шумела в ушах, а пот рекой тек по вискам, как у работающего в поле крестьянина, хотя Люциан умел контролировать свое тело.

Тьма все не кончалась, бларгов становилось все больше, и вскоре принц Луны почувствовал, что его окружают. Твари одна за другой начали выползать из укрытий на запах свежего мяса, достойного погони.

Бларгам нравилось преследовать жертву, но долгий забег они не выдерживали, и если бы их не было так много, то Люциан смог бы оторваться от них, но не в этот раз. Когда одни твари отставали, прибегали другие – молочно-белого цвета, с четырьмя лапами, двигающиеся с поразительной скоростью. Их туловище размером с человека было гибким, а длинные когти позволяли носиться по деревьям так же легко, как по земле. Наполненные рядом острых зубов пасти громко клацали, пытаясь укусить то Люциана, то его лошадь.

Люциан бросил назад взрывные талисманы, чтобы сбить существ со следа. Раздавшийся грохот породил отчаянный рык и скрипучий визг. Капли вязкой крови брызнули в спину, отчего принц поморщился.

Лошадь под ним уже фыркала от усталости и не так резво огибала попадавшиеся на пути преграды. У ее рта собралась пена – она капала наземь и летела в разные стороны. В какой-то момент Люциана едва не сшибло веткой, потому что животное поленилось обойти невысокое дерево и нырнуло прямо под его крону.

Пытаясь замедлить преследователей, он еще раз использовал талисманы, потом еще раз и еще, пока не истратил их все. Некоторые твари погибли, но это была ничтожная часть в сравнении с их общим количеством. В Кровавом лесу бларги собирались сотнями – редчайшее явление, которое наблюдалось, только когда в мире случались природные катаклизмы или резкие смены сезонов. Тогда, чтобы выжить, бларги сбегались и теснились в одной чаще, а также активно размножались, словно перед падением мира.

«Ужасно, – подумал Люциан и о тварях, и о том, что его лошадь преодолела уже небывалое расстояние, но завеса тьмы все не исчезала. – Насколько большую территорию она покрывает? Кто ее поставил?»

Но обдумать вопрос он не успел. Выскочивший слева бларг врезался в его лошадь.

Кобыла с истошным ржанием отлетела в сторону. Люциан не успел выскочить из седла и, когда лошадь упала, прокатился по земле вместе с ней, а его нога оказалась зажата под ее боком. Он, не контролируя самого себя, заревел от боли. Ногу охватил нестерпимый жар, прожигающий кости насквозь и растекающийся по всему телу. Казалось, вся кровь стеклась в пораненную конечность, заставив ту неистово пульсировать, словно вот-вот взорвется.

Голова закружилась.

Люциан с трудом освободил вторую ногу из стремени и попытался сидя сдвинуть лошадь, но ему не хватило сил. Тогда он решил использовать магию, но страх и боль не позволили пробудить ее.

Он потерял контроль над светлыми эмоциями и стал бессилен.

Бларги начали окружать его. Двое существ, проигнорировав Люциана, набросились на лошадь и разорвали ее пузо, разбрызгивая теплую кровь и громко чавкая. Третья тварь подкралась к Люциану со спины и зарычала над ухом, окутывая горячим зловонным дыханием. Вязкая слюна стекла ему на скулу и поползла к подбородку. От нее пахло чем-то кислым.

Люциан затрясся всем телом от осознания того, что сейчас его сожрут.

Но следующий миг переменил все.

Резкий свист рассек воздух, и голова бларга упала наземь. В свете луны она казалась какой-то мраморной и ненастоящей. Уродливой и злой, словно созданной обезумевшим скульптором. Голова начала медленно обращаться в пыль, как и две другие твари, пирующие лошадью.

Божественное оружие и его хозяин принялись убивать бларгов одного за другим.

В сердце Люциана зародилась надежда, а в сердцах тварей – ненависть к незваному гостю, который двигался столь же быстро, как и его сливающаяся с окружающим мраком магическая стрела.

Воспользовавшись воцарившимся хаосом, Люциан снова попытался освободиться, но сделал все только хуже: ногу пронзила такая дикая боль, что зазвенело в ушах, а к горлу подступила тошнота. Сердце бешено стучало в груди, словно хотело сломать ребра и вырваться наружу. Он приложил руку ко лбу и почувствовал, что его ладонь стала липкой от крови.

На заднем фоне ревели бларги… или уже нет?

Внезапно все стихло. Кроме звона, пронзающего голову.

– Эй, – раздался чей-то голос, но Люциан никак не отреагировал. Тогда некто схватил его за собранные в хвост волосы, накрутил их на ладонь и несильно потянул, чтобы принц поднял подбородок и посмотрел наверх.

Люциан обомлел, осознав, кому принадлежали размытые черты лица.

– Кай? – выдохнул он, а потом все затянуло в водоворот темноты и боли.

Когда Люциан открыл глаза в следующий раз, он уже был не в лесу. А сидел верхом на аргхе и смотрел на деревню, из которой совсем недавно сбежал. Последние крики затихали, черное пламя доедало остатки зданий, а землю пропитывала кровь. Всюду валялись трупы, лишенные конечностей или изуродованные так, что не узнать.

Его сердце сжималось, пока взгляд лихорадочно бегал по округе в попытках отыскать родных. Он даже не успел понять, увидел знакомые тела или нет, когда что-то холодное коснулось затылка и безболезненно пустило тонкие морозные иглы под кожу. Веки налились свинцом, и Люциан снова потерял связь с реальностью.

Очнулся он уже в кровати.

Комната была незнакомой – с темным дощатым потолком, светло-коричневыми стенами, окном со ставнями и узорчатой белой шторой, старомодной мебелью. В простой глиняной вазе на подоконнике стояли свежие цветы, а на настенных полотнах виднелись несложные изображения. Кровать была жесткой, как и подушка, видимо, набитая с годами свалявшимися перьями.

«Комната в деревенском доме? Как я попал сюда?»

Люциан с трудом повернул голову, отчего она тут же загудела, и увидел незнакомца, сидящего на небольшом стуле возле кровати. Его черные волосы были зачесаны назад, а глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, опущены в книгу. Он читал о заклинателях нынешнего времени – именно такое название затуманенным взглядом увидел Люциан на обложке. Тело незнакомца облегала, очерчивая ширину плеч и рельефность мышц на руках, иссиня-черная безрукавка с красными узорами, а на ногах были штаны с широким поясом, заправленные в высокие кожаные сапоги. Истекающая из него тьма устилала пол целиком, как полупрозрачная дымка, и казалась нечеловеческой.

В чертах чужого лица Люциан заметил некоторую схожесть с внешностью Кая – юноши, которого он вот уже пять лет видит во снах. Тогда, в лесу, он случайно принял это существо за него, но сейчас понял, что ошибался. Демон походил скорее на старшего брата Кая, а не на него самого. Более крупное телосложение, другой цвет волос, кожа бледная, как у трупа. Изящные черты стали острыми. Единственное, что было между ними общего, – это перчатки.

Демон тоже носил черные перчатки.

– Очнулся? – спросил незнакомец, не поднимая взгляда, и лениво перелистнул последнюю страницу. – Я поражен тому, что принц Луны такой хилый. – Демон захлопнул книгу так, что у Люциана зазвенело в ушах. Он поморщился, словно ему на язык положили что-то кислое. Вокруг все закружилось, а к горлу подкатила тошнота.

– М-м… Хорошо тебя потрепало, – раздался насмешливый голос где-то на задворках сознания.

Холодная ладонь прикоснулась ко лбу, и в следующее мгновение боль исчезла, а звон в ушах прекратился.

Люциан с облегчением выдохнул. Почувствовав себя немного лучше, он попробовал осознать происходящее, но перед глазами до сих пор все расплывалось и не собиралось останавливаться. Когда он снова посмотрел на демона, тот сидел перед ним на корточках, так и не убрав ладонь с чужого лба. Его глаза были полностью черными, а их пустота затягивала, словно бездна.

Люциан отвернулся, когда его желудок вновь скрутило.

– Ты узнаешь меня? – тихо спросил демон.

– Я… не уверен… – с трудом выдавил Люциан, чувствуя ужасную сухость в горле, которая словно сковала связки.

– Мы встречались на озере Ши.

«Ах!»

Люциан широко распахнул глаза.

– Владыка демонов? – медленно обернувшись, прошептал он.

– Это не мое прозвище.

– Но это вы помогли мне добыть кнут?

– Да. – Демон наконец-то убрал ладонь, потому что та стала теплой и больше не снимала боль. – Можешь звать меня Морион.

– Морион, – вяло пробормотал Люциан, будто пробовал имя на вкус или пытался его запомнить. В глубине души он ощутил и разочарование, и облегчение одновременно оттого, что демон не назвался Каем.

Несмотря на скверное состояние, Люциан попытался сесть. Ему казалось, что лежа в постели он слишком уязвим и не мог защитить себя как следует.

Но Морион не позволил претворить задумку в жизнь. Он надавил на чужое плечо и заставил снова лечь.

– Ты едва остаешься в сознании, и твоя нога еще не зажила, как и позвоночник. Ты чудом избежал перелома. Если шелохнешься, по кусочкам я тебя не соберу.

Люциан замер и посмотрел на качающийся перед глазами потолок. Его состояние и впрямь было ужасным. Даже если он сможет сесть, чтобы было легче обороняться, наручи в меч наверняка не обратит.

– Мое имя Люциан Мун, – нерешительно представился он. – Скажите, что с деревней и моими родителями? Вы… спасли их? – Он говорил медленно и тихо, чтобы не вызвать очередной приступ звона в ушах. Слушать собственный голос было невозможно, но необходимо.

– Спас? – Морион вскинул бровь, и Люциан скосил на него взгляд. – Почему ты спрашиваешь про спасение, а не убийство? Разве демоны выручают людей?

Люциан замялся. Разум подводил его.

«И вправду, почему я задал этот вопрос? Правитель Асдэма – могущественный демон, а такие твари несут лишь смерть».

– Но меня вы спасли… – неуверенно пробубнил он.

– Это входило в мои интересы.

– Призыв темных тварей и завеса тоже?

Морион покачал головой.

– Вот это уже затеял не я.

– А мое похищение?

– Я не похищал. Не будь ты при смерти, я бы тебя с собой не взял.

Люциан почувствовал, как часть груза спала с плеч. Было бы ужасно в столь обессиленном состоянии оказаться подле того, кто убил сотни людей и выкрал его невесть зачем.

– Тогда… что с деревней? – спросил он и поморщился из-за мимолетной боли в висках. – Я припоминаю, что мы туда возвращались.

– Все сгорело, люди умерли, и твои родители в том числе. Я пытался помочь, но когда пришел, то было уже поздно.

Сердце Люциана остановилось, дыхание перехватило, а голова заболела еще сильнее. Морион говорил о массовой гибели так буднично и равнодушно, что на душе стало холодно – мороз буквально окутал его, заключая в колючие тиски.

Люциан не хотел верить чужим словам.

Его родители не могли умереть. Это невозможно. Они были так молоды, так мало времени провели с ним, столько всего не рассказали, не показали, не научили. Они были сильными и выдающимися заклинателями – побеждали тварей одна за другой. Они были владыками, в конце концов, их защищали и не могли просто оставить умирать, что бы ни случилось.

Смерть не могла забрать их так скоро, так легко.

Это казалось невозможным.

– Невозможно… – неосознанно шепнул Люциан. Грудь его опустилась, и он сильнее вжался в кровать. Невыносимая физическая боль опалила поврежденные спину и ногу, смешиваясь с ментальной. Он скрипнул зубами, и золото в его глазах засияло, как два небесных светила. – Вы все врете.

– Вовсе нет, – равнодушно отозвался Морион.

– Врете! – воскликнул Люциан, и в его голове раздался такой звон, что он зарычал от боли. – Они не могли… умер-реть! – через силу произнес он, морщась и стискивая кулаки.

– Но они мертвы, – повторил Морион. – Хочешь, осуществи призыв и поболтай с их душами. Я даже готов принести тебе киноварь, чтобы ты нарисовал печать, – усмехнулся он.

Люциан безмолвно приоткрыл рот, словно мертвая рыба, и огонь в его глазах потух.

Демоны любили лгать и мучить своих жертв, их словам нельзя было верить, но образы тонущей в черном пламени деревни и сотни мертвых тел начали всплывать в сознании Люциана один за другим, показывая среди погибших и его родителей.

В этот момент вся буря эмоций, что он испытал, приняв правду, сосредоточилась в одной точке сосуда его души. Маленькой, дрожащей от напряжения точке, которая готова была вот-вот взорваться, разбив хрупкие стенки.

Люциан замычал и стиснул зубы, пытаясь подавить крик.

Морион присел на край кровати и, нависнув над чужим лицом, торопливо прошептал:

– Эй! Эй, маленький принц, только не говори, что позволишь душе расколоться.

Когда заклинатель терял тех, кого любил, возникал риск получить раскол души. Это лишало всяческих эмоций, чтобы безболезненно пережить утрату, однако чувства насовсем покидали мученика, и тот обращался в бездушную куклу. Которая жила дальше, зная лишь долг и мораль.

– Твои родители умерли в этом мире, но родились в другом, – спокойно добавил Морион, и его прохладное дыхание окутало щеки Люциана. – Мир мертвых – отражение мира живых, их души будут существовать там, пока не переродятся здесь. Успокойся. Это не конец. В какой-то мере все живы.

– Но ведь не все души перерождаются, – всхлипнул Люциан, глядя в чужие глаза. – Некоторые остаются по ту сторону навсегда.

– Ты в самом деле веришь, что твои родители недостойны перерождения? – снисходительно улыбнулся Морион. – Я думаю, они вернутся. Ну а пока этого не случилось, ты сможешь иногда призывать их, чтобы поговорить. Только не при мне. При мне не выйдет.

С этими словами он отпрянул и сел ровно.

– Почему?

– Пока демон рядом, души не придут.

Люциан сглотнул.

Души умерших попадали в мир мертвых; они могли остаться там или встать на круг перерождения. Об этом стало известно благодаря текстам одного обезумевшего бессмертного, а также воспоминаниям тех, кто уже реинкарнировал, что только подтвердило существование мира мертвых.

Заклинатели могли общаться с душами с помощью призыва, но не часто: души иногда не откликались, а если все же такое случалось, с ними не всегда удавалось нормально поговорить.

Для демонов же мир мертвых был закрыт, иначе они просто сожрали бы всех его жителей. Хотя, учитывая наличие у них духовной силы, вполне могли осуществить призыв душ, если бы вселенная их не ограничила.

– Если родителей нет, – пробормотал Люциан, – то кто займет трон?

– Ты? – со смешком спросил Морион.

– Я? Да как я… – Люциан не закончил, будучи прерванным урчанием собственного живота. – Ой.

– Думаю, тебе стоит поесть, – сказал Морион и встал. – Поручить приготовить еду?

– Еду? – растерянно повторил Люциан. Его совершенно не интересовала еда, в отличие от собственного организма. – В этом доме есть люди, у которых можно попросить поесть? – Он с болезненным выражением лица прижал ладонь ко лбу и снова подумал о родителях. Голова снова затрещала, словно испытанное им потрясение встряхнуло его мозг.

– Конечно. – Морион выпрямился. – Чего ты желаешь?

– С… салат, – пробормотал Люциан, особо не раздумывая.

– Какой?

– Юан-шен, в нем сладкий перец, огурец, тертая морковь… – Перечислив ингредиенты, Люциан добавил: – Е-если можно.

Казалось странным просить могущественного демона принести еду, это не укладывалось в голове, как и случившееся.

«Родителей нет, деревня уничтожена, я нахожусь невесть где, да еще и с травмой. Передо мной демон… Правда ли демон? Может, это сон и я умер?»

Люциан с трудом удержался от того, чтобы сморщить нос. Набившиеся в голову мысли уничтожали его изнутри. Желудок продолжал урчать, словно ему не было дела до ужасного состояния хозяина.

– Хорошо, – сказал Морион, не проявляя к страдающему гостю особого сочувствия, и развернулся к выходу.

Когда дверь за ним захлопнулась, Люциан шумно выдохнул и позволил дрожи пронзить тело, а страху – сердце.

«Что мне делать? Мои родители, мой отряд… В клане наверняка все думают, что мы до сих пор на охоте. А Морион… чего он хочет?» – мысли продолжали атаковать его, хотя разум требовал тишины.

От волнения его дыхание участилось, а чувства начали волнами охватывать сердце. Голова разболелась, и мир перед глазами снова превратился в одно размытое пятно. Люциан даже не понял, как потерял сознание, – очнулся, только когда его слегка приподняли и прислонили затылок к изголовью кровати. Нога заныла, пропуская боль через все тело, и Люциан окончательно пришел в чувство.

– Прошу, – сказал Морион, не обращая внимания на «убитый» вид своего гостя, и протянул ему миску с салатом.

Люциан в недоумении уставился на еду, словно забыл, что с ней делать.

В душе он испытал шок от того, что ему действительно принесли юан-шен, который, казалось, сейчас был не кстати, но желудок выл как сумасшедший.

«Там яд? – не удержавшись, подумал он, а потом перенаправил духовную силу в затуманенные глаза и начал рассматривать овощи. Щурясь, как слепец, он упорно пытался разглядеть каждую деталь, и от этого мир вокруг него кружился только сильнее. – Морковь, сладкий перец, кунжут…»

– Ну как, увидел отраву? – спросил Морион, заставив его вздрогнуть.

Подумав, что его сейчас разорвут за недоверие, Люциан поспешно потянулся к миске, но руки не слушались. Они дрожали, как у немощного старика, и это, казалось, вызвало новый приступ головокружения.

Лицо Мориона исказилось от отвращения, словно чужая слабость была ему неприятна. Он ничего не сказал, просто сел рядом и, подцепив палочками еду, протянул Люциану.

– Будешь есть так. – Его слова прозвучали как приказ.

Но Люциану было так плохо, что он не мог даже представить, как протолкнет пищу в горло. Скривив лицо от боли, он покачал свинцовой головой.

Раздался усталый вздох, и холодная ладонь снова прижалась ко лбу, забирая боль, как и в прошлый раз.

– Маленькому принцу стоит взять себя в руки, как бы он себя ни чувствовал, – спокойно произнес Морион. – Ешь. Потом ляжешь спать.

Люциан нахмурился.

Несмотря на нужду в пище, принимать ее с чужих рук казалось неправильным, а уж с демонических и вовсе считалось предательством заклинательского рода. Он только встретил эту сущность и уже должен был довериться ей? Что за абсурд!

Поджав губы, Люциан отказался, но Морион проигнорировал его слова. Убрав ладонь со лба, он строго посмотрел ему в глаза и поднес палочки ко рту.

– Я сказал ешь. – Его голос походил на рык, от которого Люциан похолодел.

Мало ему было физических и ментальных страданий, так теперь его еще и запугивали.

Морион совсем не выглядел обеспокоенным его состоянием, скорее был раздражен неподчинением принца Луны. В нем не было человечности – лишь требовательность и властность, которые не позволяли идти наперекор.

«Он меня съест, – подумал Люциан. – Если откажусь подчиняться, он проглотит с костями и не подавится».

Из-за этих мыслей ему стоило больших усилий открыть рот и прожевать еду.

Морион сидел на краю кровати и наблюдал за тем, как маленький принц ест с руки. Бездна в его глазах словно изучала Люциана, закрадывалась под кожу, пытаясь проникнуть в меридианы и очернить свет, который тек по ним. Люциан казался таким маленьким и хрупким по сравнению с демоном, ведь Морион был выше на полторы головы, шире и тяжелее, а его тьма заполняла все вокруг, говоря о непередаваемой мощи.

От осознания того, что он, возможно, превратился в чужого питомца, раба, заложника или будущий корм, Люциану стало тяжело дышать. Морион был тварью, которая сначала играет с добычей, а потом пожирает ее.

Подумав об этом, Люциан потерял аппетит.

– Больше не могу, – хрипло произнес он и прикрыл ладонью рот, стараясь не выплюнуть все обратно.

– Хорошо, – мрачно отозвался Морион. – На сегодня хватит и этого, завтра поешь еще. Когда твоя нога восстановится, вернешься домой, а пока живи здесь и поправляйся.

У Люциана дрогнуло сердце под тяжестью зародившейся надежды. «Он отпустит меня?»

– Почему вы привезли меня сюда, а не вернули в клан?

Морион встал, держа в руке миску с недоеденным салатом.

– Хочешь, чтобы сотни заклинателей прознали о моем существовании? Маленький принц еще такой маленький, – ответил он. – Асдэм – нечто эфемерное. Заклинатели знают о нем, но сомневаются в его реальности. Мне не стоит показываться им на глаза, пусть и дальше думают, что город существует лишь в чьих-то фантазиях. – Морион отошел к двери и взялся за ручку. – В этой деревне и в этом доме безопасно, вот почему ты здесь. В любом другом месте мне бы пришлось внимательнее приглядывать за маленьким принцем, а я не желаю так утруждаться. Будь послушным, прими мою помощь и восстанавливай силы. Через пару недель я тебя отпущу.

– Обещаете?

– Демоны не дают обещаний. – Морион оскалился в улыбке. – Прими это на веру или терзайся сомнениями. – С этими словами он вышел, закрыв за собой дверь, на которую Люциан смотрел так, словно видел впервые.

В душе у него смешались страх, непонимание, подозрительность и доверие по отношению к одному и тому же существу. «Он помог мне на озере Ши, вывез из горящей деревни, подлечил, накормил и дал новую одежду. – Люциан посмотрел на серую ночную рубашку, принадлежащую не ему. – Он правда пытается помочь или все это лишь игра?»

Но ответа Люциан не знал. И размышлять над ним был не в силах, поэтому решил оставаться бдительным и осторожным, пока не определится с мнением насчет Мориона.

Люциан кое-как откинул одеяло, чтобы осмотреть распухшую ногу, и пришел к выводу, что целых костей в ней не осталось. Демон был прав, говоря о двух неделях лечения.

«Я не смогу сбежать», – подытожил он, и мир перед глазами вновь закружился. Переживания о том, что темная тварь находится поблизости, давили на виски вместе со страхом перед грядущим. «Он сказал, что я займу трон».

Но от этой мысли Люциана чуть не стошнило. Родителей не стало только вчера, а ему уже говорили про трон?

– Угх. – Он скрипнул зубами из-за охватившей его ногу и спину боли.

Перед глазами снова все погрузилось во тьму.

– Восстанавливаешься во сне? – бесцветно спросил Морион. Он явился после рассвета, чтобы покормить Люциана, который только что пришел в чувство.

«Сон? – Люциан не помнил, когда умудрился заснуть и спал ли вообще. – Или потерял сознание?»

Ничего не ответив, он немного подвинулся на кровати, чтобы Морион мог присесть. Люциан по привычке потянулся к ложке с кашей, но, заметив, что рука дрожит, остановился и поджал губы.

– В первые дни лечения лучше экономить силы, иначе выздоровление затянется.

Морион уложил его руку на кровать и протянул ложку ко рту. Люциан покосился на еду и понял, что совсем не чувствует голода.

Только отвращение. К еде или самому себе.

– Откуда знаете? – хрипло спросил он. – Вы ведь демон, а не заклинатель.

– Мне сотни лет. Было достаточно времени, чтобы понять вас.

Морион будто не замечал чужого состояния и продолжал упорно держать ложку перед его лицом. Люциан вынужденно открыл рот.

«Надеюсь, ему не придется по душе игра в маму и ребенка», – проскользнула мысль, растворяясь в сотне других.

Есть с чужих рук было неудобно, и Люциан весь измазался в каше. Когда он попытался стереть ее с губ, кисть снова пробила дрожь, отдавшаяся в локоть. Морион обхватил его трясущееся запястье бледными пальцами с длинными черными когтями, которыми мог бы разорвать его на части, но вместо этого лишь помог положить руку на одеяло, убрал частицы еды с губ и заправил за уши упавшие на лицо волосы.

– А где моя серебряная лента? – спросил Люциан.

– Не имею понятия, – ответил Морион, чем озадачил его.

«Чем же мне теперь собирать волосы?» – с досадой подумал Люциан.

Поскольку выглядел он прескверно и совсем не походил на выздоравливающего, бодрствовать Морион ему не позволил. Он заставил его выпить сонного вина и велел спать. Люциан не мог не повиноваться, к тому же веки его уже закрывались.

В сознание он пришел к обеду следующего дня, но чувствовал себя ничуть не лучше. В голове так и не прояснилось, руки по-прежнему тряслись, а нога ужасно болела, словно ее ломали снова и снова.

Как в первый день, Морион сидел на стуле и читал.

– Как давно вы здесь? – хрипло спросил Люциан. – Разве у градоправителя нет важных дел?

– Я их выполнил, – ответил Морион, отложив книгу на прикроватную тумбочку. – К тому же мне удалось найти мазь, которая ускорит исцеление твоей ноги. Я пришел опробовать ее, но будить из-за этого не хотел.

Люциан недоуменно уставился на демона.

«Он озаботился поиском лекарства? Для ме-ня?» – подумал он, и эта мысль показалась ему абсурдной.

Морион достал из поясного мешочка малахитовую баночку и открутил крышку. Цветочный аромат разлился по воздуху и коснулся носа.

– Мазь содержит экстракт растений, которые произрастают в мире мертвых. Их магические свойства сильнее, чем у сородичей из мира живых. Твоя регенерация пройдет быстрее, если мы используем это средство.

Люциан с трудом сдержался, чтобы не открыть рот. Он состроил максимально серьезный вид, на который был способен, пытаясь скрыть смешанные чувства, а потом попросил баночку – хотел осмотреть содержимое.

«Я не настолько оглупел, чтобы соглашаться на что-то вслепую. Хватит с меня приема пищи с чужих рук».

Морион протянул к нему малахитовый камень, внутри которого был розоватый крем. Выглядело средство привлекательно, пахло приятно, но доверия все равно не вызывало.

Люциан подозрительно покосился на демона.

– Как вы добыли ингредиенты из мира мертвых?

– Я градоправитель Асдэма, маленький принц знает, почему город так назван?

– Раньше Асдэмом называли черный рынок, – медленно произнес Люциан, опасаясь, что от быстрой речи его ватная голова превратится в звенящий металлический чан. – Ходят слухи, в вашем городе тоже можно купить что угодно.

– Верно, и магические мази не исключение. У нас продается бесчисленное количество вещей, о существовании которых ты даже не подозреваешь. Если бы маленький принц приехал меня навестить, сам бы во всем убедился. Я ведь приглашал тебя.

Люциан не ожидал, что демон вспомнит о приглашении, – не думал, что то предложение звучало всерьез. Пытаясь скрыть растерянность, он опустил взгляд на баночку с мазью.

Казалось, Морион должен быть чудовищем, но он больше походил на кота, который с равнодушным и отстраненным видом наблюдает за людьми, а иногда приближается к ним, только чтобы бросить под ноги дохлую мышь – то ли в качестве насмешки, то ли как подношение. Демон все меньше представлял опасность, но это еще сильнее настораживало.

«Так не должно быть».

Понимая, что разгадать мысли зверя ему не удастся, Люциан вздохнул и неуверенно откинул одеяло, обнажая ногу. Он уже собрался нанести мазь, как вдруг Морион остановил его, не давая опустить дрожащие пальцы в баночку.

– Ты не сможешь этого сделать. Твои руки до сих пор плохо слушаются, к тому же они слишком теплые, а мазь, соприкасаясь с кожей живых, мгновенно впитывается. Позволь мне, – сказал Морион, придвинувшись ближе.

Люциан понятия не имел, как действует лекарство и не лукавит ли демон, но вряд ли мог спорить, поэтому принял слова на веру.

– Вы не снимете их? – спросил он, глядя, как Морион почти окунул пальцы в перчатках в мазь.

– Не хочу запачкаться, – небрежно бросил он и, зачерпнув лекарство, нанес на опухшую синюю кожу. Демон касался чужой ноги так легко и бережно, словно работал с чем-то хрупким, но выражение лица у него было скучающим. Люциану даже захотелось поторопить его, лишь бы не мучился, оказывая помощь.

Как и было сказано, при контакте с теплой кожей мазь тут же растаяла и впиталась, и Люциан почувствовал, как боль в обработанном месте начала стихать и дышать стало легче.

В следующий раз Морион зачерпнул больше лекарства. Он растер мазь между пальцами и нанес на кожу, двигаясь от колена к стопе. Его ладонь была настолько большой, что он мог обхватить ею распухшую ногу и сломать в одно мгновение, а потом снять перчатку и разорвать кожу когтями.

Люциан видел перед собой не демона, а тигра, вылизывающего шкуру пойманной косули прямо перед тем, как откусить от нее кусок. От осознания этого он успел и похолодеть, и почувствовать, как странно тянет внизу живота.

– Что ощущаешь? – спросил Морион, закончив обрабатывать ногу. – Боль? Жжение? Облегчение?

«Дискомфорт», – подумал Люциан, слушая его низкий и слегка рычащий голос, который облизывал уши словно шершавый кошачий язык.

– Стало легче, – произнес он. – Возможно, все из-за холодка, но нога ноет не так сильно.

– У меня есть еще две баночки, – сказал Морион, убирая лекарство в поясной мешочек. – Повторим процедуру в следующие два дня и посмотрим, каков будет эффект.

Люциан насторожился и задумчиво посмотрел на свою ногу.

– А вы… использовали эту мазь ранее? – решился спросить он.

– Нет.

Люциан вскинул брови и напрягся в плечах.

– Значит, вы хотите вылечить меня средством, которое создано из растений другого мира и не испытывалось на людях?

– Да, – беззаботно ответил Морион.

Люциан взорвался:

– Так ведь можно убить! – Сказав это, он поморщился от боли в висках.

Морион прыснул.

– Убить? Маленький принц, если бы тебя можно было убить, ты бы уже умер. – Эта фраза звучала больше как: «Я пытался, но раз ты еще жив, то просто так не умрешь».

Люциану ответ не понравился. Несмотря на то что мазь действительно помогла и нога почти перестала болеть, повторять лечение неизвестным средством он не собирался. Умирать от яда длительного воздействия в его планы не входило, поэтому на следующий день он от помощи демона отказался.

– Ты ел с моих рук, но лекарство принимать боишься? Ты же понимаешь, что без мази будешь выздоравливать дольше?

– Этого мы не знаем, – ответил Люциан, сидя у изголовья кровати и устало растирая висок слегка трясущейся рукой. – Достопочтенный градоправитель Асдэма и сам не уверен в полезности средства, ведь на людях оно не использовалось. Возможно, оно мне лишь навредит, а не вылечит.

Морион упер ладонь в бок и недоуменно склонил голову к плечу.

– Но после мази тебе стало лучше. Синяк начал сходить, и нога уже не такая опухшая.

– Некоторые виды вредных веществ сначала даруют видимые улучшения, а потом лишают жизни.

Морион фыркнул, глядя на неподатливого юношу.

– Как скажешь, – бросил он, даже не пытаясь переубедить его. Вид у демона был такой, словно ему нет никакого дела до того, долго ли будет выздоравливать его подопечный. Он убрал баночку с мазью в широкий рукав дорого алого халата, отлично гармонирующего с его бледной кожей и черными волосами, добавляя агрессии в и без того пугающий облик, а затем развернулся к двери, чтобы сходить за ужином.

На четвертый день, хотя его руки по-прежнему подрагивали, Люциан смог поесть самостоятельно. Несмотря на постоянные приемы пищи, он чувствовал себя обессиленным, много спал и мало говорил. Незаживающая нога беспокоила его; ближе к ночи она начинала пульсировать от боли так, словно собиралась лопнуть, но мыслей попросить мазь не возникало ни тогда, ни даже на шестой день страданий.

Перед сном Морион давал ему сонное вино, а еще повадился читать рядом, усевшись поперек кровати. В такие моменты он прижимал холодную ладонь к разгоряченной коже, унимая боль, и позволял Люциану забросить ноги поверх его собственных, чтобы снизить давление крови в поврежденной голени. И хотя Люциан не понимал, как они дошли до совместного времяпровождения, решил оставить все как есть, пока от этого становилось легче.

Если бы кто-то узнал, что он проводит время с могущественным демоном, то ужаснулся бы или просто не поверил, ведь после встречи с этими тварями никто не возвращался живым или целым. Однако Люциан изо дня в день оставался невредим. Морион даже читал ему вслух, не позволяя утонуть в омуте мрачных мыслей, и избавлял от боли без сомнительных лечебных средств. Оставалось только гадать, почему так получалось.

В один из дней Морион вместо чтения предложил провести музыкальную терапию.

– Я не знал, что вы играете, – сказал Люциан.

– Это нормально, – ответил демон и устроился посередине кровати, облокотившись спиной о стену. – Откуда ты мог знать про мой музыкальный талант, если в принципе обо мне ничего не знаешь?

– Я бы знал, если бы вы хоть что-то о себе рассказывали.

Хотя большую часть времени Люциан пробыл без сознания, но когда приходил в себя, то пытался узнать о Морионе: кем он был, что умел, что любил.

Демон же никогда не отвечал. Он всегда умудрялся увильнуть от вопроса и занять Люциана чем-то другим: то предложит поесть, то книгу послушать, то омыться, причесаться, ногу мазью помазать – что угодно, лишь бы не рассказывать о себе.

Вот и сейчас он проигнорировал его замечание и спросил:

– Ты слышал о песне исцеления души?

Люциан задумался. Три последних слова показались ему знакомыми.

– Я читал о ней в одной из книг, которые вы мне дали. Песнь исцеления души играли в клане Ночи, чтобы ускорить выздоровление заклинателей. Адепты других кланов использовали ее реже, а сейчас вообще мало где практикуют.

– Верно. Я сыграю ее тебе.

– Знаете ноты?

Морион кивнул, и Люциан прищурился.

– Откуда?

– Как ты догадался, у меня много книг, из которых можно почерпнуть знания.

– Но разве ваша игра пойдет мне на пользу? Насколько я помню, в песнь надо вкладывать духовные силы, но ваша магия темная, а моя – светлая.

– Духовная сила не влияет на лечение, она лишь дарит звуку целебное свойство. Ты будешь впитывать музыку, а не мою тьму – это разные вещи.

Люциан поджал губы, не став спорить о том, чего не знал.

– Теперь я могу сыграть? – спросил Морион, покосившись на него, словно и впрямь ждал одобрения.

Люциан нерешительно кивнул. Он думал, что демон сыграет ему на лире, как адепты Ночи, но вместо нее он достал гуань – короткую флейту, звучание которой ассоциировалось с атмосферой сказочного леса.

Люциан не верил, что Мориону удастся сыграть песнь исцеления души, потому что такие техники нигде не записывались, а передавались из уст в уста. Он уже приготовился слушать обычную мелодию, и каково было его удивление, когда с первых нот его магию, бушующую в меридианах, постиг штиль.

Музыка была приятной. Она не утомляла и не будоражила. Текла как весенний ручей – непринужденно и сама по себе. Морион играл ему с расслабленным видом, прикрыв глаза веером ресниц. Он ловко перебирал пальцами отверстия на гуань, не просто играя на ней, а лаская, целуя бледными губами свисток и наполняя холодным дыханием.

Уже через минуту Люциан почувствовал прилив сил. Казалось, его рассеявшаяся духовная энергия стала собираться в сосуде души, а та часть, что дремала на дне, – пробуждаться. Она собралась в одной точке и начала растекаться по телу, оживляя клетки и залечивая раны. Создавалось впечатление, что после песни он будет готов бегать.

Наблюдая за игрой демона, Люциан вдруг почувствовал нарастающий в груди жар. Он резко схватился за сердце и, испугавшись того, что песня наносит ему вред, выкрикнул:

– Хватит!

Морион замер. Скользнул безжизненным взглядом по его лицу.

– Что не так? – Его голос звучал как морозная стужа.

– Мне… дурно.

– Дурно? – Морион внимательно присмотрелся к нему и скептично выгнул бровь. – Отчего же?

– В груди… словно пожар.

– М-м?

Отложив гуань, Морион придвинулся к Люциану, сидящему у изголовья. Он поставил руки по обе стороны от него и замер перед лицом, словно кошка, решившая обнюхать добычу. Еще сантиметр – и они бы соприкоснулись носами. Люциан вздрогнул, обменявшись своим дыханием с чужим.

– Жар в груди не связан с песней, – констатировал Морион, всматриваясь в его лицо. – Маленький принц зря развел панику. Удивлен, что ты такой капризный.

– Я вовсе не капризный. – Люциан вжался в стенку, пытаясь оказаться как можно дальше от демона. – И откуда вам знать, с чем связан жар? Вы ведь демон, а не лекарь.

– Может, в прошлой жизни я был лекарем? Я могу быть кем угодно, потому осторожнее с суждениями. – Спрятав гуань в поясной мешочек, Морион поднялся с кровати и перевел тему: – Маленькому принцу пора повзрослеть и забыть о коконе из любви и заботы, в который его укутали родители. У тебя в голове много лишних мыслей, а в душе – тягостных переживаний, и все это мешает твоему развитию. Из-за этого ты чуть не умер в том лесу. – Он отошел к двери и, обернувшись, одарил Люциана укоризненным взглядом. – Научись отбрасывать эмоции, думать рационально и анализировать ситуацию. Вся твоя магия базируется на том, хорошо ли ты себя контролируешь. Пока ты слаб разумом, ты слаб как заклинатель.

Услышав чужие упреки, Люциан почувствовал укол боли. Неприятное вязкое чувство закралось в душу.

Его воспитывали в постоянной заботе, дарили много внимания и уберегали от проблем и напастей. Он рос, и у него всегда все получалось, а если не получалось, то окружающие просто говорили, что развитие способностей лишь вопрос времени. Никто не винил его в неудачах – оправдывали это обстоятельствами и хвалили за успехи.

Вот почему слова Мориона задели. Люциан не считал себя слабым, но, если верить его суждениям, он таковым был. Но почему до сих пор ему об этом никто не сказал?

Морион оставил его наедине с мыслями. Наверное, впервые за прошедшие дни. Обычно, когда Люциан не спал, демон находился рядом и постоянно занимал его мысли, а сейчас он дал ему время поразмышлять в одиночестве и гнетущей тишине.

Конечно, Люциан мог проигнорировать наставления демона, но не стал. Он и правда не всегда мог взять под контроль свои чувства, и именно это помешало ему выбраться из-под упавшей лошади и дать отпор бларгам. Но смог бы он выстоять, если бы в тот момент не лишился магии? Удалось бы ему спасти себя и, возможно, помочь остальным? Покинуть завесу и выпустить сигнальный огонь? Если бы он смог это сделать, то выжили бы его родители?

У него в голове крутилось так много вопросов, но не было ни одного ответа.

Люциан стиснул зубы до скрежета и сжал в кулаке одеяло.

Как после всего пережитого он должен взойти на престол вместо отца и взять на себя защиту тысяч людей, если не смог ничем помочь в какой-то жалкой деревушке? Его же убьют собственные советники или же придумают, как сместить! Клан Луны не создан для слабых, у его истоков стояли настоящие убийцы, сможет ли мальчишка нарастить силу всего за пару недель? Обратить мягкое теплое нутро в твердый лед? Избавиться от наивности и обучиться расчетливости?

Он не был готов к таким переменам. Смерть родителей стала слишком внезапной, и у него даже не было времени к ней подготовиться.

Слезы отчаяния увлажнили его щеки.

Когда в комнату зашел Морион, чтобы передать сонное вино, Люциан уже плакал, в отчаянии шепча имена отца и матери. Одеяло в одном месте было ощутимо влажным от слез.

С хладных губ демона сорвался усталый вздох. Он поставил пиалу на прикроватную тумбу и сел на стул около кровати, вытянув скрещенные ноги и сложив руки на груди.

– Похоже, мои слова сломали тебя, – тихо сказал он, глядя на сгорбившегося мальчишку. – Хорошо, что ты решился выплакаться. Есть слезы, которые необходимо выпустить, чтобы в душе все перегорело.

Люциан всхлипнул и поднял взгляд на Мориона. Выражение лица демона было холодным, а слова звучали бесцветно. Он словно стоял за толстым стеклом, позволяя себя видеть, но не приблизиться. Находился здесь, но в то же время где-то далеко.

Люциан почувствовал себя еще хуже. Он остался без родителей, с одним лучшим другом и близкой подругой, которых здесь не было. Никто не мог поддержать его словом, никто не мог обнять и подставить плечо. Еще несколько недель никто не будет знать, что деревня сгорела, а трупы там продолжат гнить, медленно становясь частью земли.

Люциан поморщился и скрипнул зубами, пытаясь сдержать рвущийся из глотки крик отчаяния. Водопад слез хлынул из глаз с новой силой. Он опустил голову, скрывая лицо за спутанными волосами, чтобы не смотреть на бездушного демона.

Морион снова вздохнул, а его голос прозвучал так, словно он не привык говорить нечто подобное:

– Я тоже потерял семью, – сдавленно произнес он, словно выталкивал из себя то, что пытался забыть, – когда был молод. Мне пришлось возглавить народ, хотя я не был к этому готов. Я тоже остался один и могу точно сказать, что в ближайшие годы маленькому принцу придется тяжело, но ты не должен сдаваться. – Морион протянул руку и убрал волосы с чужого лица. – Из тебя выйдет хороший правитель, не позволяй другим занять твое место.

– Я не справлюсь… – прошептал Люциан. – Никто не восходил на престол в таком возрасте. Я даже не достиг третьей заклинательской ступени, я обычный адепт. Я не готов.

Морион откинулся на спинку стула и снова скрестил руки на груди.

– Никто не получал божественное оружие раньше четвертой заклинательской ступени, а ты получил на второй. Никто не выживал после встречи с могущественным, но тебя он спас. Никто не оставался в живых, пробыв в одной комнате со мной так долго. Ты не думаешь, что давно играешь не по правилам и во многом превосходишь остальных?

Люциан перестал плакать и навострил уши.

– Не недооценивай себя, юный принц. Никто не говорил, что жизнь будет легкой, ты должен не искать свое «я», а создавать его. То, что ты умеешь уже сейчас, лишь начало того, на что ты будешь способен потом. Борись, пока смерть не придет забрать твою жизнь, ведь нет ничего хуже, чем не проснуться завтра.

– Хватит ли моей борьбы, чтобы справиться с грядущим? Разве борьба слабого против сильного поможет ему победить?

– Если слабый хитер, а сильный глуп, то возможно все. – Морион лениво поднялся со стула, чтобы пересесть на кровать. – Жизнь слишком непредсказуема, чтобы делать ставки на победу до того, как начнется бой. – Он достал гуань. – Сыграть тебе на ночь? Время позднее, сегодня ты достаточно подумал, пора отдохнуть.

– Это снова будет песнь исцеления души?

– Нет. Я знаю другую мелодию, которая успокоит даже буйного духа.

Люциан медлил с ответом. Он не хотел отвлекаться на музыку; у него еще столько мыслей крутилось в голове, да и заклинательское нутро подсказывало отказаться от предложения, но, несмотря на все это, он сказал лишь одно «Хорошо» и стер остатки слез со своих щек.

– Если вас не затруднит, сыграйте мне, пожалуйста.

– Обращайся ко мне на «ты». Прошло много времени с нашего знакомства.

Морион прильнул губами к гуань.

Люциан кивнул и посмотрел на него в попытке отвлечься. Вид демона, играющего для него, успокаивал, а льющаяся музыка мягко касалась ушей и проникала в душу. Она закралась и в его разум, вынудив каждую мысль притихнуть.

Постепенно шум в голове исчез. Веки потяжелели, и Люциану стало тяжело моргать. Образ Мориона начал медленно таять во тьме.