Люциан создал световую сферу, когда они втроем, следуя за сапфировым тигром, вошли в туннель. Воздух здесь был сырой и тяжелый, наполнен отравляющей тьмой, и заклинатели почти перестали дышать, чтобы обезопасить души. Благо, с уровнем их самосовершенствования они могли достаточно долго обходиться без кислорода, чтобы обследовать руины.

Туннель выглядел удивительно. Он проходил глубоко под храмом и до разрушения наверняка имел потайной ход, не вынуждающий ломать стену, чтобы проникнуть сюда. Пол и стены устилала плитка, кое-где поросшая мхом, на потолке виднелись фрески, которые, несмотря на прошедшие столетия, были яркими и четкими, хоть и сильно потрескавшимися. В тусклом освещении Люциан заметил, что изображения повествовали о чужой жизни. Мужчина на них представлялся героем, который потом вознесся, а туннель этот хранил память о его былой славе.

– Ты представляешь, куда мы идем? – спросил Эриас в спину Богу Обмана, чей уверенный шаг был легок и тороплив. – Я уверен, ты что-то знаешь об этом месте.

– Я не знаю, куда мы идем, в этом месте я ни разу не был, – ответил Лион, даже не обернувшись.

– Но ты позволяешь тигру вести нас, значит, у тебя есть предположения, к чему мы в итоге придем?

– Есть.

Эриас закатил глаза и шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Хаски знал больше, чем говорил, и это раздражало не только его.

– Бог Обмана может предположить, кто встретится нам на пути? – уточнил Люциан, у которого явно было больше терпения.

Лион немного помолчал и нехотя отозвался:

– Возможно, обессиленное божество, которому нужна помощь.

Люциан в удивлении вскинул брови.

– Божество? – выплюнул Эриас. – Так в этом все-таки замешан бог? Бларг меня подери, я так и знал! – Он шлепнул себя по бедру. – И ты тащишь нас на битву с ним?

– Я сомневаюсь, что будет битва, – спокойно и с долей усталости в голосе ответил Лион, словно не хотел говорить на эту тему. – Ты ведь чувствуешь здесь немыслимую тьму, ни один бог не выдержит такого напора. Он однозначно слаб и не сможет биться.

Тишину туннеля пронзил скрежет зубов – это Эриас был вне себя от радости, что предстоит встретить бессмертное создание, пострадавшее от сил тьмы.

– Можешь предположить, что за бог нас ждет? – процедил он.

Лион взглянул на потолочные фрески.

– Хаанан. Бог Земледелия.

– Хаанан? – переспросил Люциан и, ускорив шаг, приблизился к нему. – Разве он не исчез? Это божество не почитают уже сотни лет.

– Хаанан не исчез, а пропал.

– Что? Как бог может пропасть? – тут же гавкнул Эриас, вперив требовательный взгляд ему в спину. Лион небрежно пожал плечами, и Эриас, сделав два размашистых шага, перехватил его правую руку. – Эй! Мало того, что мы пошли за тобой невесть куда и ты явно водишь нас за нос, так теперь еще и рассказывать ничего не собираешься? Не считаешь эту затею опасной для жизни?

– Чьей? – Лион прищурил глаза.

Эриас запнулся, глядя ему в лицо, а потом вкрадчиво ответил:

– Нашей.

Лион высвободил руку и отпрянул назад, не сводя взгляда с собеседника. Он быстро обернулся на Люциана, потом снова вернул внимание к Эриасу и, отряхнув правый рукав, шагнул дальше.

– Владыка Луны помнит историю Фельсифула? Бога Войны и Разрушений, который перешел границы дозволенного и был свергнут?

Люциан кивнул не раздумывая, все истории про богов он хорошо запомнил.

– Когда мы противостояли его первому воплощению, Хаанан принял на себя основной удар. Он был серьезно ранен, поэтому после битвы ушел восстанавливать силы. Никто из богов не знал, где именно он заперся, но точно в одном из своих храмов. Я предполагаю, что он отправился в Ламмон, но, пока залечивал раны, город оказался разрушен демонической резней. Покровители – сапфировые тигры, которые должны были защищать Хаанана и выполнять его работу, принимая молитвы об урожае, – были убиты, а все остальные разбежались и забыли, кто они есть. Молитвы Богу Земледелия перестали возноситься, люди перестали верить, и Хаанан начал слабеть, из-за чего часть его работы перешла к Богу Ветров. Возможно, он уже умер в этих туннелях… или, что еще хуже, был близок к смерти, но сошедшиеся здесь лей-линии вернули его. Они заразили его слабую душу тьмой и даровали силы на последний рывок. Дочь мельника была слепа, то есть неполноценна. А неполноценные обычно становятся посланниками божественного слова, они вырастают в смотрителей храмов, в тех, кто общается с богами. Вот почему магия Хаанана выбрала ее. Подозреваю, смертная должна была расчистить путь и освободить божество, но пришли мы и помешали.

– Как давно ты об этом подозреваешь? – настороженно спросил Эриас.

– С того момента, как осмотрел ее тело. – Лион замедлился и вклинился между Люцианом и его стражем. – Признаюсь честно, я не исключал такого поворота событий и поэтому попросил Киайя подарить мне сапфирового тигра, – сказал он.

– Значит, ты с самого отъезда из Асдэма использовал нас, чтобы найти своего дружка? – прорычал Эриас.

– Я не использовал вас. – Лион бросил на него укоризненный взгляд. – Не было гарантий, что все сложится удачно, и в путешествие я отправился с надеждой, а не ради выгоды. Я не думал, что Хаанан жив, лишь воспользовался шансом найти его или его останки.

– Понимаю, – снисходительно произнес Люциан. Хотя открывшаяся правда не вызвала у него радостных чувств, обижаться на Лиона он тоже не собирался; Бог Обмана затеял все, чтобы спасти друга, а это ценно и осуждать такое было бы бессердечно, особенно учитывая, что своими действиями он никому не навредил. Пока. – Надеюсь, мы сможем спасти вашего товарища.

– Мы не будем никого спасать, – резко заявил Эриас. – Хаанан превысил свои полномочия, он убил смертную и заразил ее тьмой. Разве это не выходит за рамки правила о божественном невмешательстве? – Он пристально посмотрел на Лиона.

– Выходит, но все зависит от обстоятельств. Если им овладела тьма, это не было осознанным поступком.

– А если тьма здесь ни при чем?

– В таком случае Хаанана ждет суд, но чтобы судить его, нужно сначала спасти.

– Спасать его будешь ты, а не мы, – сказал Эриас. – Мы с Люцианом постоим в стороне или вовсе уйдем. – Он перевел взгляд на владыку Луны. – Бороться с божеством выше наших сил. Надеюсь, ты не станешь спорить с этим?

Люциан посмотрел ему в лицо, чуть наклонившись вперед, поскольку между ними все еще был Лион.

С таким утверждением и впрямь глупо спорить. Божественный кнут бесполезен против богов и их необъятной силы, так что лучше не становиться их врагом. Единственный, кто мог противостоять Хаанану, – Хаски. Учитывая, что Бог Земледелия слаб, Богу Обмана будет несложно одержать победу, поэтому Люциан мог со спокойной душой остаться в стороне. По правде говоря, он и вовсе мог покинуть туннель, чтобы не ввязываться в нечто настолько опасное, но не сделал этого – переживал за Хаски и его успех. Наблюдать за битвой лично лучше, чем не видеть и гадать, чем все закончилось и закончилось ли вообще.

– Хорошо. Надеюсь, Бог Обмана не станет держать обиды за то, что мы не будем вмешиваться и поможем лишь в крайнем случае?

– Разумеется, – с мягкой улыбкой сказал Лион. – Вам и правда не нужно вмешиваться. Я уверен, что справлюсь сам.

– Раз ты так уверен, зачем вообще позволил нам пойти в туннель? – проворчал Эриас, но Лион сделал вид, что не услышал его.

Увлеченные разговором, они не заметили, как прошли основную часть пути и вышли к краю пропасти, со дна которой доносился шум вод. Люциан выпустил вперед световые сферы, озарившие остатки веревочного моста, который сгнил и развалился от старости.

– И как нам перебраться на другую сторону? – Эриас подошел к краю и наклонился, чтобы посмотреть вниз и оценить, насколько глубока пропасть, но тут грунт под сапогами осыпался. Он едва не полетел вниз, но Лион резко схватил его и утянул назад. Они отступили, неловко прижавшись друг к другу.

– Будь осторожен, – произнес на ухо Лион, отчего Эриас поежился и что-то заворчал. Он высвободился из кольца чужих рук, чувствуя на себе взволнованный взгляд Люциана: владыка Луны тоже бросился на помощь, но уступил Богу Обмана в скорости.

Пока они возились возле обрыва, сапфировый тигр бесшумно отошел и, разбежавшись, перепрыгнул пропасть. Все случилось так быстро, что они заметили его выходку, только когда он оказался на другой стороне.

– Неплохо, – подметил Люциан, глядя на зверя.

– Дальше без меня не иди, – приказал Лион, пригрозив тигру пальцем.

Тот фыркнул и улегся недалеко от края, направив на них выжидающий взгляд.

– Думаю, мы тоже сможем перепрыгнуть. – Люциан вытянул шею и оглядел пропасть, чтобы прикинуть величину.

– Ни за что, – буркнул Эриас.

– Тогда какие у тебя предложения? – Люциан посмотрел на него. – У меня с собой нет ничего, что помогло бы перебраться на ту сторону. Пропасть не слишком большая, если тигр смог, то и нам удастся.

– Давайте я попробую первым, – предложил Лион. – Со мной уж точно ничего не случится.

– Ни за что, – повторил Эриас, предостерегающе глядя на него, но Лион отмахнулся и направился обратно в туннель, чтобы хорошенько разбежаться. Эриас проследил за ним тяжелым взглядом.

Люциану казалось, что он хотел отговорить Лиона от глупости, но не решился из-за личных причин.

Лион оправил одежды, самодовольно улыбнулся и, разбежавшись, прыгнул. Он без проблем перелетел через пропасть и чуть не приземлился на зевающего сапфирового тигра, потому что тот даже не удосужился подвинуться.

– Я уверен, вы сможете преодолеть ее, – крикнул он. – Только перенаправьте побольше духовных сил в стопы.

Люциан прокрутил в сознании чужие движения, приведшие к успеху, а потом кивнул и развернулся, чтобы все повторить.

– Постой! – окликнул его Эриас. – Позволь мне прыгнуть, чтобы точно убедиться, что для нас это несложно.

Люциан промолчал и просто махнул рукой, потому что его не волновало, каким по счету идти.

Эриас потоптался в нескольких метрах от пропасти, недолго поразмыслил и, повторив движения Хаски, вскоре успешно очутился на другой стороне.

– Делай, как он говорил, – выкрикнул он и ткнул сапфирового тигра в бок, веля подвинуться и освободить место для его владыки.

Люциан повторил все за товарищами и приземлился рядом, даже не запыхавшись.

– Не будем задерживаться, – обронил Лион и, бегло пробежавшись взглядом по Люциану, пошел дальше.

Они оказались в еще одном устланном плиткой и украшенном фресками туннеле, но, несмотря на гнетущую атмосферу, узкий и темный ход и кладбищенскую тишину, не испытывали страха. Духовные силы обостряли чутье, которое подсказывало, что впереди нет никого, кто мог бы напасть.

– Кто построил эти туннели и храм? – спросил у Лиона Люциан. – Вряд ли это сделали смертные. Я заметил расписанные своды потолка, наверняка фрески наносил кто-то из магического мира.

– Верно. Этот храм и несколько других строили покровители Хаанана.

– Как сапфировые тигры могли построить храм?

– Божественные покровители имеют два облика: животный и человеческий. У бога может быть один или множество покровителей, которые безоговорочно поддерживают его, защищают его территории и выполняют часть работы. Так Богу Ветров покровительствует бык Астрамон, Богу Воды – морские змеи, а Хаанану – сапфировые тигры. Когда храм был разрушен, а Бог Земледелия исчез, тигры разбежались в обличии зверей и по прошествии лет забыли, кем являются на самом деле. Без своего бога они не вспомнят, а значит, не обратятся в людей.

– Получается, если ты вернешь бога, твоя кошка станет человеком? – Эриас скептично глянул в затылок тигру.

– Вероятно, да.

– Ха… Ничего себе… – Эриас зачесал пряди, выбившиеся из собранного на затылке короткого хвоста. – Впервые мы во что-то вляпались не из-за Люциана.

Лион кашлянул.

– Я бы поделил ответственность пятьдесят на пятьдесят.

Люциан осуждающе посмотрел на них.

Они втроем вышли в круглое помещение, где Люций выпустил еще несколько световых сфер. На куполообразном потолке рисунков не оказалось, все они были на полу из глиняных плит, исчерченных многочисленными линиями, что сливались друг с другом и образовывали путаный, но интересный орнамент.

Лион шагнул в сторону, чтобы осмотреть залу. Сапфировый тигр прошелся вдоль стены, обнюхивая каменный пол, а Эриас хмуро воззрился на непонятный рисунок. Люциан тоже пригляделся к нему и заметил одну странность – близ центра линии не сходились, словно плита была повернута на девяносто градусов. Разглядеть эту деталь было непросто, поэтому он не сразу понял, что что-то не так. Когда он шагнул ближе к плите, Эриас поспешил следом, чтобы уберечь от опасности, ведь не исключал того, что эта комната могла быть ловушкой. Люциан не был идиотом – наступать или давить на странную плиту он не собирался. Остановился в паре шагов от нее и присел на корточки.

– Как думаете, она может быть ключом или рычагом?

– М-м? – Лион обернулся. – Вы о чем?

Люциан кратко описал свои наблюдения.

– Даже не знаю, – задумчиво протянул Лион. – Вполне возможно, что там проход или рычаг, но и ловушку исключать не стоит. Это место для Хаанана стало гробницей, здесь должны быть меры защиты.

– И что дальше? – Эриас зыркнул на Лиона. – Раз это гробница для божества, то ты, как один из них, должен что-то знать.

Лион подошел к ним, задумчиво мыча себе под нос.

– Наверно, нужно нажать или повернуть плиту, иначе так и будем глупо смотреть на нее.

– Ты спятил? – Эриас вытаращил глаза; он не ожидал, что после слов о ловушке Бог Обмана предложит такую чушь. – А если в нас стрелы полетят или потолок обвалится, что будем делать?

– Спасаться, – ответил Лион и в следующий миг встал на плиту.

У Эриаса отвисла челюсть, а Люциан напряг каждую мышцу в теле и доверился своему чутью. К счастью, ничего не случилось и все осталось по-прежнему. Загадочная плита не сдвинулась и не хрустнула под весом взрослого человека. Лион посмотрел на них и небрежно пожал плечами, мол, «не получилось».

– Обязательно так рисковать? – взорвался Эриас, глядя на беззаботное выражение лица божества.

Лион потер ухо, будто его оглушили, и проворчал:

– Ничего не случилось, к чему ругаться?

– К чему ругаться? – ахнул Эриас. – Тебя вообще не учили осторожности? Если ты божество, это не значит, что надо наступать на странные плиты, которые тебе показывают!

– Но все обошлось, – промурлыкал Бог Обмана.

– Обошлось? Ты мог нас убить!

Люциан пропустил мимо ушей их разговор – его не удивила истерика Эриаса из-за нарушения безопасности – и, заглушив посторонние шумы, сосредоточился на напольных рисунках. Хотя плита оказалась бесполезной, Люциан чувствовал, что ответ кроется в полу. Больше негде.

Осмотрев бо́льшую часть плит, он не нашел ничего странного и уже собрался вернуться, чтобы еще раз проверить первую плиту, как вдруг что-то пошло не так.

В двух шагах от товарищей он провалился под пол. Все случилось так быстро, что никто не успел его поймать. Плита исчезла вместе с Люцианом, и на ее месте появилась другая – со смещенными линиями, а та, которую они недавно изучали, – повернулась на девяносто градусов и стала частью общего рисунка.

– Люциан! – Эриас рванул к месту, где только что стоял его владыка. Он упал на колени и растерянно зашарил руками по полу. Надавил на новую плиту, прошелся рядом, но ничего не произошло. Тогда он снова надавил на плиту и обошел помещение, повторил действо несколько раз, пока Лион не схватил и не заставил остановиться.

– Это не поможет, – сказал он ровным голосом, успев за время чужих метаний обдумать ситуацию. – Подозреваю, это была не ловушка, а проход, и активировать его можно либо оттуда, где находится Хаанан, либо у входа, где мы разгребли завал. Я встречал подобный механизм в храмах других богов, он срабатывает единожды, потом нужно перезапускать. Скорее всего, Бог Земледелия сам впустил владыку Луны к себе. Вряд ли где-то здесь есть что-то похожее на рычаг.

– И что нам делать? – обеспокоенно спросил Эриас.

Лион отступил в сторону.

– Звать на помощь.

– И как долго придется ждать? Проще найти рычаг, даже если он погребен под камнями. Или… – Эриаса внезапно осенило. – Нет! Верни истинное воплощение и спаси его!

– Я не могу вмешиваться в жизнь владыки Луны, пока он смертен, – безучастно напомнил Лион и достал из сапога нож. Он резко полоснул лезвием по ладони и начал чертить алую печать на полу. Кровь текла ручьем, но он не обращал на это внимания.

– Ты… что… – ошалело пробормотал Эриас.

– Не переживай, – ответил Лион, – помощь, которую я призову, придет быстро.

Эриас растерялся.

– К-кого ты зовешь, если боги здесь бессильны?

– Явно не бога, – фыркнул Лион. – Хотя этот засранец мнит себя таковым.