К тому времени, когда Лаванда проснулась, Люциан уже привел себя в порядок, поэтому им не пришлось собираться одновременно и переживать, что кто-то увидит лишнего. Об окончании вчерашнего вечера он размышлять не осмелился и за завтраком вел себя непринужденно и ни на кого не косился.

Трапезничали заклинатели всей компанией в большой столовой их дома, где три сельские девушки накрыли стол на восемь персон. Кушанья были свежими, только что приготовленными, поэтому ели все с большим наслаждением.

Дерзкая и решительная Лаванда старалась не смотреть на Люциана, видимо, помнила вчерашние попытки совершить непотребство и стыдилась. Всем известно, что Люциан одной ногой женат, потому недавнее поведение владычицы Неба являлось верхом неприличия. Ей повезло, что он предпочел умолчать о случившемся и вести себя как ни в чем не бывало, ведь ситуация эта могла окончательно разрушить их отношения. Пусть они и приходились друг другу друзьями, а напор Лаванды воспринимался не более чем шалостью, свойственной женскому характеру, попытка соблазнения – не то, что можно легко спустить с рук. После такого Лаванде стоило вести себя очень осторожно.

– Мы останемся в Лиссуа еще на какое-то время или вернемся в клан? – спросил Абрам, пережевав пирожок с пастой из красной фасоли.

– Вернемся в клан, – отозвался сидящий напротив Люциан. – Вот только не сразу, перед этим хочу заехать в несколько деревень.

Заклинатели быстро догадались, что имел в виду их владыка.

– Опя-ять крю-юк? – вопросили они, припомнив, чем в прошлый раз закончилась такая поездка.

Заточением в Асдэме.

– Люций, ты серьезно? – Эриас исподлобья посмотрел на него.

– Да.

Абрам и Сетх вздохнули так, словно им на плечи взвалили непосильный груз; они то ли расстроились из-за того, что не скоро вернутся домой, то ли огорчились из-за грядущих проблем, которые однозначно нагрянут, ведь путешествия с Люцианом никогда не проходили легко. Он притягивал к себе неудачи, словно был их Богом.

– Владычица Неба тоже отправится с нами? – Эриас перевел взгляд на Лаванду.

Та недолго подумала, подув на горячий чай, а потом ответила:

– Благодарю за приглашение, боюсь, у меня не найдется времени на еще одну поездку. Я бы с радостью окунулась в культуру Лунных земель, но не тогда, когда в любой момент на мои земли могут совершить нападения темные твари. Надеюсь, в следующий раз мне удастся побыть с вами подольше, но сейчас нам придется разделиться, к тому же я нагулялась. – Лаванда бросила на Люциана извиняющийся взгляд, но он был весьма неоднозначный. Неясно, просила ли она прощение за свою полуночную ошибку, за отказ поехать с ними или же за все сразу.

– Владычице Неба не о чем переживать, – бесцветно отозвался Люций. – Все в этой комнате понимают, насколько вы заняты. Рад, что вчера вам удалось хорошо отдохнуть. Если нужен дополнительный сопровождающий на обратную дорогу, я могу выделить одного из своих людей.

Абрам, Сетх и Эриас в удивлении приподняли брови. В их глазах Люциан сейчас совершал не жест доброй воли, а пытался избавиться от излишней опеки. Хотя сам он ни о чем таком не думал, лишь привычно проявил заботу о ближнем.

– Нет нужды добавлять хлопот вашим людям. Мне достаточно и своих сопровождающих, тем более мы не собираемся возвращаться домой по земле.

– О, – выдохнул Люциан и улыбнулся. – В таком случае вам и правда не требуются сопровождающие.

«К тому же полет на мече облегчит им путь и обеспечит безопасность. На территории моих земель крылатых тварей мало и нарваться на них – редкость, чего не скажешь о Ветряных землях, но там Лаванда сама сориентируется».

– Мы выдвигаемся сегодня? – спросил Сетх, когда владыки кланов замолчали.

– Да. – Люциан отставил пустую тарелку и принялся за чай. – После завтрака собираем вещи, закупаемся на рынке провизией и уезжаем.

Абрам и Сетх снова вздохнули, сейчас они совершенно не желали двигаться дальше, поскольку вернулись со свадьбы только под утро.

– В какую деревню направимся? – весело спросил Лион, уперевшись локтями в стол и положив подбородок на сцепленные пальцы. Из всей их компании он выражал больше всего участия.

– В Фаэллу.

Фаэлла располагалась в неделе пути от Лиссуа. Люциан предпочел начать с конца, чтобы при посещении следующих деревень приближаться к резиденции клана, а не удаляться от нее. С Лавандой и ее сопровождающими они распрощались мирно, после чего сказали селянам об отъезде и, несмотря на их тщетные уговоры остаться, покинули деревню.

Быстрее всего в Фаэллу можно было попасть через лес и равнину, поэтому всю дорогу заклинатели провели в полевых условиях. Атмосфера в компании не изменилась, только Эриас и Лион стали меньше лаяться и больше сторониться друг друга. О том, что послужило тому причиной, Люциан пытался не думать, ведь если начнет, то невольно вспомнит роковую ночь, когда его лучший друг… плакал.

Ночь или целую жизнь, когда он не мог ему помочь.

Люциан был способен сочувствовать, даже не понимая чужой боли, но ему нельзя помогать Эриасу справиться с этой проблемой, ведь он сам являлся ее частью, а может быть, даже основой. Его поддержка, объятия или любая близость могли лишь усугубить ситуацию, поэтому между ними должен был стоять кто-то третий. Понимая это, Люциан запрятал тревожные мысли поглубже и запечатал желание протянуть руку к собственному стражу. Это был тот несправедливый момент, когда оставалось лишь со стороны наблюдать за тем, как близкий человек страдает, чтобы стать сильнее.

Потому что страдал он из-за тебя…

Небольшая деревенька Фаэлла стояла близ города Ламмон, разрушенного демонической резней, которая случилась более двух сотен лет назад и повлекла за собой запустение многих соседствующих с ним населенных пунктов. В один из дней настоящее полчище демонов налетело на людские земли, забрав многие жизни и разрушив целые города, и ушло восвояси. Люциан читал заметки тогдашнего владыки клана Луны и по совместительству старшего дяди Кая: он писал, что нападение это было организовано ради наращивания сил одного могущественного демона, но подтверждений этому в записях других заклинателей Люций не нашел, потому не сильно верил.

После демонической резни Фаэлла изменилась. Раньше она выступала перевалочным пунктом для купцов и приезжих, но после трагедии пришла в запустение. Долгое время ее считали вымершей, пока дедушка Люциана не организовал перезаселение и буквально не возродил это место из пыли и пепла. Теперь, благодаря помощи резиденции Луны, деревня была одним из центров по добыче древесины, она благоденствовала и расширяла границы.

Стоит ли объяснять, почему жители Фаэллы относились к заклинателям Луны с особой приветливостью и теплотой?

Люциана и его компанию встретили с распростертыми объятиями. Найти здесь комфортный постоялый двор тоже не составило труда, потому что для заклинателей был построен отдельный гостевой дом, где всегда – на случай их внезапного прибытия – пустовал второй этаж. Абрам был только рад, что не придется спать на земле, потому, пересекая улицы верхом на гнедом коне, дарил улыбку каждой селянке.

Когда они остановились в общем зале, ожидая свои комнаты, Люциан сказал:

– Вы пока размещайтесь, я пойду поговорю со старостой.

– Я с тобой, – тут же заявил Эриас.

– Я тоже, – подхватил Лион с дерзкой улыбкой.

Абрам и Сетх переглянулись. Первый сморщил нос и сказал:

– Ну, и мы не будем отставать.

Люциан вскинул раскрытую ладонь, останавливая их.

– Спасибо за энтузиазм, но не стоит. Я возьму Эриаса как своего стража. Вдвоем поговорить со старостой проще, чем давить на него большой толпой. В наше отсутствие разберитесь с жильем, оплатите комнаты и разложите вещи, – повелел он Абраму и Сетху. – Думаю, мы быстро управимся. – Люциан бросил извиняющийся взгляд в сторону Лиона. Конечно, ему было неудобно оставлять Бога Обмана без внимания, но множить толпу тоже не хотелось. Кроме того, учитывая последние события, втроем им было бы неловко. – Простите, но так будет лучше.

– Хорошо, – спокойно, не показывая особых эмоций, сказал Лион.

– Ла-адно, – протянул Абрам, стараясь скрыть довольство в своем голосе. – Идите вдвоем. За постоялый двор не беспокойтесь, мы с этой задачей справимся.

Люциан поблагодарил его и жестом позвал Эриаса к выходу.

В дневное время в Фаэлле было оживленно, почти на каждой улочке встречались прохожие, и совсем скоро заклинатели узнали, в какой стороне располагался дом старосты.

– Может быть, пошлем в резиденцию письмо, оповестим о наших планах? – сказал Эриас впервые за время отъезда из Лиссуа. – Как-никак мы уехали оттуда больше недели назад, кто-то может обеспокоиться нашим долгим отсутствием.

– В этом нет нужды. Перед отъездом я оповестил советников, что вернемся мы нескоро.

Эриас открыл рот.

– Почему ты известил совет, а мне ничего не сказал? Я ведь беспокоюсь.

– Я говорю сейчас.

Эриас уставился на своего владыку во все глаза, в которых словно крупными жирными буквами горело: «Отличный ответ, Люциан!» От других высказываний Эриаса удержал староста Балек, стоящий на другом конце улицы. Он сам окликнул заклинателей, привлекая к себе внимание. Как выяснилось, его сразу уведомили о прибытии в Фаэллу адептов Луны, и он поспешил навстречу так быстро, как только смог.

– Я безмерно рад, что вы прибыли! – взволнованно сказал староста, остановившись напротив Эриаса и Люциана. Он тяжело дышал, пытаясь выровнять сбившееся из-за спешки дыхание.

Заслышав в его голосе необъяснимое беспокойство, Люциан насторожился.

– Что-то случилось?

Балек сглотнул и быстро осмотрелся по сторонам, но вокруг сновало много прохожих.

– Давайте пройдем в дом. О таком не стоит говорить на улицах.

Заклинатели переглянулись и в смиренном молчании последовали за старостой. Его деревянный одноэтажный дом выглядел скромно, несмотря на то что принадлежал управляющему всей деревней. Выпроводив жену и детей на задний двор, Балек завел гостей в столовую, а потом закрыл двери и предложил чай.

– Не стоит утруждаться, – мягко произнес Люциан, присев за небольшой стол. – Судя по вашему поведению, дело срочное, говорите.

– Х-хорошо, – заикаясь, сказал Балек и занял место напротив владыки Луны и Эриаса. – Я очень рад, что вы прибыли в нашу деревню. Я уже готовился отправить письмо в резиденцию с просьбой о помощи, но не успел, как видите… – Он сделал паузу, словно пытался собраться с мыслями. – Дело в том, что два дня назад пропали пятеро лесорубов. Пока мы искали их, пропали еще трое. Свидетели говорят, что их увела дочь мельника, которая исчезла тремя днями ранее и которую не смогли найти.

– Хотите сказать, что у вас несколько дней пропадают люди, а сообщить об этом вы решили только сегодня? – спросил Эриас с нескрываемым возмущением в голосе и подался вперед, напирая то ли на стол, то ли на Балека.

– Н-ну… мы не думали, что это достойно внимания заклинателей, – начал оправдываться тот. – В близлежащих лесах расположено несколько лесничих домиков, в них то и дело кто-то ночует, поэтому отсутствие людей по дню или по два не является чем-то неестественным. Темных тварей поблизости не водится, и мы решили, что проблема, возможно, в людях.

Эриас скривил губы.

– В таком случае почему запаниковали сейчас? Может быть, дочурка мельника просто увела лесорубов в один из лесничих домиков и с ними все прекрасно?

– Невозможно! Дочь мельника слепа с рождения и границы деревни никогда не переступала. Когда она пропала, мы подняли шум, подумали, что ее кто-то увел или же она сама заплутала, но через два дня свидетель все опроверг. Он видел, как она говорила с последними пропавшими лесорубами, более того, каким-то чудом увела за собой прочь от деревни.

Все это время Люциан молчал, но сейчас подал голос, сухой и бесцветный:

– Кто ваш свидетель?

– Внуки старшего лекаря. Они каждый день бегают по округе в поисках трав, поэтому многое видят и слышат.

– Где они сейчас?

– Скорее всего, у деда. Полдник ведь. – Балек пожал плечами. – Наверняка забежали перекусить.

Поднявшись с места, Люциан попросил:

– Отведите нас к ним. – Он не видел смысла продолжать диалог с тем, кто ничего не знает о ситуации.

– Вы возьметесь за это дело? – Балек подскочил следом.

– Если в нем замешана магия – да.

Староста повел их к дому старшего лекаря, находящегося в десяти минутах ходьбы. Балек шел первым, что позволило заклинателям тихо обсудить случившееся.

– В этих лесах и правда не водится темных тварей, – прошептал Эриас. – Мы ночевали в них, информация верная, а значит, они вряд ли могли утащить людей. Если лесорубов уводила девчонка, это вполне может быть демон.

Люциан кивнул:

– Или мстительный дух. Или чье-то проклятие.

– Каков план?

– Для начала поговорим с детьми и проверим улики, а дальше по ситуации. Думаю, придется позвать остальных.

Эриас выдохнул:

– Удачно мы приехали…

Возле дома лекаря собралась небольшая очередь из рослых мужчин. Все они выглядели крепкими, но утомленными, а судя по ссадинам, серьезное лечение не требовалось, лишь обработать раны.

– На полдник Харес берет заслуженный отдых, чтобы пообщаться с семьей, вот людям и приходится ждать, – пояснил Балек, приветственно кивая мужчинам.

Очередь с интересом уставилась на прибывших заклинателей. Высокие, атлетично сложенные, одетые в серебряные одежды с поблескивающей на солнце рунической росписью, адепты резиденции клана Луны привлекали внимание, поэтому жители деревень засматривались на них при встрече. К тому же они видели их нечасто – заклинатели просто не успевали объезжать все земли. Люциан и Эриас держались отстраненно, хотя владыка Луны все же кивнул нескольким селянам в знак приветствия.

Дом лекаря был разделен на приемную и жилую зоны. Незапертая входная дверь указывала на то, что можно было войти, и Балек провел заклинателей через несколько комнат в пустую гостиную.

– Видимо, Харес решил трапезничать в саду, – пробормотал он, а потом повел их по коридору к задней двери.

Для человека, живущего в небольшой деревушке, сад при доме был оформлен богато – это указывало на ценность местного лекаря как мастера своего дела. Большая качель, искусственный пруд с рыбами, самодельная дубовая беседка с крышей, которая, несмотря на простоту конструкции, была искусно украшена резными узорами. Люциан этому не удивился: Фаэлла выступала одним из центров по добыче леса, и столяры здесь трудились выдающиеся.

Лекарь стоял в беседке рядом с небольшим столом, за которым двое озорных темноволосых ребятишек лет семи елозили вдоль мягкой коричневой лавки, пока пожилая дама в льняном платье разливала чай. Она была не похожа на прислугу, скорее, хозяйская жена.

Балек подошел к ступенькам, ведущим в беседку.

– Харес, прости, что отвлекаю от трапезы, но у уважаемых заклинателей к тебе дело.

Заметив гостей, лекарь что-то шепнул внукам, спокойно подошел к Балеку и почтительно поклонился. Он был облачен в плотную длинную рубаху до бедер и темные штаны, заправленные в низкие мягкие сапоги. Его каштанового цвета волосы были заплетены в короткую косу, а на подбородке и щеках виднелась небольшая щетина.

Харес посмотрел на них журавлиными глазами[19] и учтиво спросил:

– Чем обязан уважаемым заклинателям?

– Нас интересует то, что на днях видели ваши внуки, – негромко ответил Люциан. – Господин Балек рассказал, они застали дочь мельника, когда та уводила за собой группу лесорубов. Мы хотим уточнить, где это было и не заметили ли они еще чего-то странного.

Харес наклонился вперед и тихо попросил владыку Луны:

– Я разрешу вам поговорить с детьми, если будете тактичны и не станете пугать их. Они не знают всей ситуации, и мы не хотим, чтобы знали.

Когда Люциан заверил, что они все понимают и принимают требование, Харес с облегчением выдохнул и обернулся.

– Лиана, Вилиан, можете подойти поздороваться с нашими гостями? А я пока помогу бабушке разложить еду по тарелкам. – С этими словами он развернулся и поднялся обратно в беседку.

Дети, до этого щипавшие друг друга и хихикающие, вмиг обратились в слух и посмотрели на дедушку, а потом перевели взгляд на заклинателей. Брат и сестра осмотрели их с головы до ног и, заинтересовавшись необычным видом, послушно подошли ближе.

– Мое имя Люциан Мун, я адепт клана Луны, – сказал он, опустив взгляд на Вилиана и Лиану в светло-зеленых одеждах. – Не хочу отвлекать вас от трапезы, но мне нужно узнать подробности вашей последней встречи с дочерью мельника. Мне передали, вы видели, как она пошла гулять с группой лесорубов. Не могли бы вы подсказать, в каком месте это случилось и куда они направились, а также не видели ли вы еще что-то занимательное? – Голос его звучал столь обыденно и легко, что даже взрослые слушатели не заметили тревожного подтекста. Губы украшала мягкая улыбка, его красивое лицо светилось добротой, хотя прямые, с заостренными кончиками брови утяжеляли взгляд и добавляли мрачной серьезности.

– Оливия еще не вернулась? – обеспокоенно спросил Вилиан ломающимся голосом.

Лиана, не давая брату услышать ответ на вопрос, пролепетала:

– Это правда, мы тогда копали травы неподалеку и видели, как она уходила в лес вместе с лесорубами. Они встретились у входа в деревню.

– Вы можете объяснить, где именно были вы, где стояли они и куда пошли?

Лиана задумалась, а ее брат нахмурился, выжидающе уставившись на Люциана, который так ему и не ответил!

– Мы находились с правого края от входа в деревню, прямо возле трех кривых берез. Оливия стояла у поваленной сосны, а потом они пошли в сторону грибной поляны.

– Вы видели, с какой стороны появилась Оливия?

– Нет. Мы были заняты травами.

– А было ли что-то необычное в ее поведении или в поведении ее спутников?

Лиана пожала плечами.

– Для слепой она слишком уверенно шла.

Люциан благодарно улыбнулся им и посмотрел на старосту, взглядом вопрошая: «Вы все поняли?» Балек оказался проницательным и кивнул. Затем Люциан поклонился детям и лекарю, который все это время, скосив взгляд, наблюдал за ними.

– Спасибо вам за помощь, желаю приятной трапезы.

– Это все? – Лиана вскинула брови, недоуменно взглянув на него.

– Дети, идите есть, – позвала их бабушка, пытаясь помешать дальнейшим расспросам.

– Да, это все, – с улыбкой ответил Люциан, еще раз поклонился Харесу и его жене, а затем развернулся, чтобы уйти.

Поскольку Балек знал, какую область описывали дети, заклинатели уже через двадцать минут были на месте происшествия. К открытым вратам вела пыльная дорога, по одной стороне от нее росли три кривые березы в мягкой траве, а с другой лежали остатки недавно поваленной сосны, которую местные уже порубили и растащили по домам. Там же начинался лес, где скрывалась грибная поляна.

– Вы что-нибудь нашли? – спросил Балек, наблюдая за тем, как Эриас задумчиво осматривается по сторонам, а Люциан, присев на корточки, сверлит взглядом сухую землю.

– Отправляйтесь домой, – сказал Люций и переглянулся со своим стражем. – Мы пройдемся туда, куда, по словам детей, ушли пропавшие.

– Э-э… – недоуменно протянул Балек. – Может быть, мне пойти с вами? Мало ли, заблудитесь? Я эти леса как свои пять пальцев знаю!

– Мы тоже, – грубо бросил Эриас, взглядом приказывая ему возвращаться обратно.

– Вам не о чем беспокоиться, – попытался Люциан сгладить углы, созданные стражем. – Мы справимся и скоро вернемся на постоялый двор. Если возникнут вопросы, отыщем вас, чтобы их задать.

Он одарил Балека не терпящей возражений улыбкой и, не дожидаясь реакции, широким шагом направился в лес, который начинался с редкого кустарника, а потом переходил в густую растительность.

– След очень странный, – сказал Эриас, когда они, двигаясь по невидимой тропе, утонули в глуши. Исследуя поляну возле леса, они с Люцианом заметили энергетический след, который для смертных был невидим и указывал на присутствие темной твари. – Искаженный и темный, но он не демонический и, кажется, не принадлежит темной твари.

– Согласен, – ответил Люциан и раздвинул кусты, чтобы проложить себе путь. – Даже предположить не могу, что за сущность им владеет и на кого мы наткнулись.

– Это точно не дух и не демон. Может, заклинатель-отступник, заключивший сделку? Или идиот, который решил поэкспериментировать с темной энергией? И то и то оставляет искаженный отпечаток.

Люциан неуверенно повел плечом. Он сомневался, что они смогут узнать об истинном происхождении чужой сущности только по ее энергетическому следу, присущему всем существам, наделенным магической силой. По нему, как правило, определялись самые простые вещи: светлая сущность или же темная, тварь или что-то сильнее, – а если след был искажен, то определить, что случилось с его владельцем и кем тот поныне является, почти не представлялось возможным. Для такого требовалась личная встреча.

Понимая, что пешком потратят слишком много времени, они перешли на аджа и через двадцать минут оказались на опушке. Энергетический след тянулся дальше, в сторону мелькающих вдали остатков разрушенного города, некогда большого и цветущего, но теперь забытого.

– Если я хорошо учил историю, это Ламмон – город, которому раньше принадлежала Фаэлла.

– Уничтоженный демонической резней и похоронивший под завалами тысячи жизней, – мрачно дополнил Люциан.

Когда-то Ламмон был большим и богатым городом, пока полчище демонов не разорило его. Тысячи убитых, сотни одержимых и несчетное количество сожранных душ – это была настоящая бойня. Восстанавливать город оказалось сложно, люди не хотели отмывать с улиц кровь родных и решили просто оставить руины.

– Вдвоем туда не пойдем, – объявил Люциан и развернулся. – Нужно позвать остальных и успеть все до ночи.

Прежде чем последовать за ним обратно в лес, Эриас потратил немного времени на размышления и осмотр руин. Конечно, если бы они знали, что за тварь им попалась, то нужды в подмоге, возможно, и не возникло бы, но им недоставало сведений, и стоило опасаться неизвестности. Эриас поджал губы и с помрачневшим лицом пошел за Люцианом.

В Фаэллу они вернулись быстрее, чем покинули ее.

Абрам, Сетх и Лион встретили их на лестнице между первым и вторым этажом дома; видимо, они только закончили обустраивать комнаты и собирались спуститься в столовую.

Окинув запыхавшихся друзей насмешливым взглядом, Абрам ехидно поинтересовался:

– Вы вспомнили, что настало время полдника, и поэтому бегом вернулись?

– Если бы. – Эриас остановился у подножия лестницы и оперся ладонью о стену, чтобы перевести дух. Они и правда возвращались домой бегом. – У нас срочное дело.

– Трапеза откладывается, снаряжайте лошадей, нужно отправляться в путь, пока солнце не село, – приказал Люциан, застыв в дверях. В отличие от Эриаса, дыхание у него не сбилось, хотя бежали они одинаково быстро.

Абрам перевел на него недоуменный взгляд.

– Что случилось?

– Мы выяснили, что недавно здесь пропало восемь лесорубов. Последнюю троицу увела слепая дочь мельника, они вместе направились в сторону разрушенного демонической резней города Ламмон. Мы с Эриасом нашли энергетический след – искаженный и темный, не присущий ни демонам, ни тварям. Он как раз ведет к городским руинам. На лошадях ехать примерно два часа, и, чтобы успеть до ночи, нужно выдвигаться прямо сейчас. Мы не знаем, какая тварь в этом замешана, поэтому вернулись собрать отряд.

Абрам и Сетх внимательно выслушали Люциана, после чего первый ахнул и простонал:

– Бо-о-оги, вы серьезно? Не успели приехать, а уже какая-то демонщина? Люциан… с тобой невозможно выбираться на отдых!

Люциан приподнял бровь, не понимая, о каком отдыхе идет речь.

Абрам надул губы, до глубины души огорченный таким поворотом событий. Благо, Люциана не волновало его детское поведение.

– Ну… не сказать, что я не подозревал, что мы займемся работой сразу по приезде, – равнодушно выдал Сетх и начал спускаться по лестнице.

Лион, двинувшись за ним следом, бодро сказал:

– Что ж, это будет интересно. – В его голосе слышалось предвкушение. Когда он пересекся с Люцианом, тот извинился за спешку и предложил никуда не ехать, но Лион отказался. – Вы что, я хочу поучаствовать в очередном расследовании! – И с этими словами вышел за порог.

Они вывели лошадей из конюшни и, забравшись в седла, направились к энергетическому следу. Не успели они войти в лес, как тигр Лиона начал странно себя вести. Животное зарычало и принялось ходить кругами между тремя кривыми березами, обнюхивая округу и землю, над которой невидимой полосой тянулся след.

– Что это с ним? – озвучил Сетх то, о чем подумали все.

Лион извиняющиеся улыбнулся.

– Не могу знать.

От его ответа Эриас нахмурился, став похожим на грозовую тучу, а остальные насторожились.

– Следуйте за мной, – сказал Люциан и направил коня мимо тигра.

Большую часть пути они преодолели галопом и совсем скоро выбрались на опушку, а потом, немного посовещавшись, поспешили к разрушенным вратам Ламмона. Издали руины казались тусклыми и ничем не примечательными – прожженные крыши, развалившиеся здания, покрытые пылью следы людской жизни, – но вблизи заклинатели почувствовали аномально густую и непроглядную тьму, которой здесь быть не должно.

– Лей-линии сошлись в этом месте, – хмуро сказал Эриас на подъезде к воротам.

Абрам прищурился, словно пытался разглядеть пути подземных магических потоков.

– Как думаете, давно они сменили направление и образовали точку пересечения здесь?

– Не имею понятия, – ответил Люциан, осматривая округу. – Город заброшен, за последние десять лет адепты клана вряд ли приближались к нему, иначе мне бы сообщили о пересечении.

– Теперь понятно, из-за чего появилась загадочная темная тварь, которая увела людей из Фаэллы и привела нас сюда, – произнес Эриас, следуя верхом за жеребцом Люциана.

– Будьте осторожны и внимательно смотрите по сторонам. – Владыка Луны перевел скакуна с шага на рысцу.

Маленький заклинательский отряд поехал по безмолвным улицам, пытаясь высмотреть в них затаившуюся опасность.

К пересечению лей-линий стекались многие темные твари, а энергия этого места была настолько заряженной, что даже слабые существа, пожив здесь какое-то время, становились сильнее. Любая темная сущность, которую они встретят сегодня, будет опасной, а потому пренебрегать бдительностью не стоило. До заката оставалось чуть больше часа, и пока солнце озаряло мир, темные твари не обладали той силой, какую обретали лишь в ночное время.

– Позвольте, я пойду первым, – тихо попросил Лион, подъехав к Люциану. – Тигр что-то чувствует, возможно, он быстрее приведет нас к цели.

Люциан коротко кивнул и отступил назад, занимая второе место в их отряде.

Беспокойное поведение сапфирового тигра заметили все. Он с самого начала шествия по следу вел себя весьма необычно: проявлял нетерпение и пару раз, вопреки желанию хозяина, даже пытался ускориться. Судя по выражению лица Лиона, он тоже не знал, чего ждать от своего питомца.

– Может, нам оставить лошадей и пойти пешком? – тихо спросил Сетх.

Из-за завалов и мусора улицы города были узкими, и если темная тварь выскочит перед ними, то развернуться в седле будет проблематично, как и атаковать.

– Я пока не чувствую приближения существ, – ответил Люциан. – Предлагаю проехать еще немного и ближе к центру города перейти на шаг. Там самая большая концентрация магии, а значит, и опасность поджидает рядом.

Заклинатели послушались владыку и оставили лошадей спустя пятнадцать минут. Лион вел тигра за поводья, позволяя ему выбирать дорогу.

Солнце медленно клонилось за горизонт, прохладный ветер ласкал щеки, а витающая в воздухе тьма норовила отравить душу. Руины навевали тоску, и при взгляде на них каждый задумывался о трагедии, постигшей когда-то процветающий город, но ни один не мог позволить себе поддаться меланхолии.

Вскоре тигр вывел их к разрушенному храму и остановился в сотне метрах от него. Крыша частично обвалилась, каменная кладка местами обрушилась, стены были покрыты черной гарью – храм горел, но не полностью, потому что фасад здания остался цел.

Осмотрев полуразрушенный божественный дом, окутанный густой темной энергией, Люциан насторожился. Его глаза сузились, напомнив две золотистые щели, когда он серьезно сказал:

– Пропавшие люди и темная тварь могут быть внутри.

– Или только темная тварь: учитывая, сколько негативной энергии просачивается через дыры, люди в нем могли уже и умереть, – отозвался Эриас, глядя на Люциана.

Абрам навострил уши.

– Какой план?

Люциан извлек из поясного мешочка деревянную шкатулку, в которой находилась пара небольших пушистых гусениц. Серые и толстые, они рьяно извивались, но стоило Люциану зажать одну между двумя пальцами, как личинка замерла, проявляя послушание. Он протянул ее Сетху и приказал:

– Возьми слуховую гусеничку, и вместе с Абрамом полезайте на крышу, узнайте, что происходит внутри. Мы пойдем к западной стене и подождем вас там. Далее сориентируемся.

Абрам переглянулся с Сетхом, когда тот взял гусеничку и закрепил ее за ухом. Они перешли на аджа и беззвучно понеслись в сторону храма.

Люциан надел вторую гусеничку, разместив ее кончик в ухе, а остальную часть за ушной раковиной, после чего поманил Лиона и Эриаса за собой. Их шаг был бесшумным, не слышалось даже шелеста одежд, а слабый ветерок, задувавший в лицо, скрывал их от всех, кто находился впереди и обладал острым нюхом. Каждый член отряда заранее сокрыл светлую ауру, чтобы не привлекать внимание тварей, и только тигр Лиона остался приметным, как Полярная звезда на ясном небе, но оставить его Бог Обмана отказался.

Когда Эриас спросил, что он скрывает, Лион ответил:

– Нужно узнать у тигра.

– Если у Бога Обмана есть какие-то подозрения, лучше сообщить об этом заранее, – мягко посоветовал Люциан, когда они прильнули спинами к западной стене храма.

– Я, как и вы, могу лишь сказать, что внутри находится темная сущность, но что конкретно она из себя представляет, ответить затрудняюсь.

– Чей это вообще храм? – Эриас повертел головой в поисках табличек или опознавательных знаков.

Люциан пожал плечами.

– Ламмон был большим, в таких городах возводят храмы всем великим божествам. Богу Ветров, Богу Войны и Разрушений, Богу Земледелия, Богине Брака и семейного благополучия…

– Богу Обмана, – насмешливо добавил Лион, и Эриас хохотнул:

– Не обольщайся. Бог Обмана хоть и востребован, но храмы тебе редко где ставят – ложь непочтительна.

– Зато молятся мне предостаточно, – фыркнув, парировал тот.

Люциан тоскливо вздохнул, мысленно сетуя на бестактность лучшего друга, чьи слова хоть и звучали обидно, но были правдивы.

Бог Обмана был одним из главных богов, и сила его не уступала стихийным богам, но поскольку вранье считалось грехом, в открытую его не почитали. Люди молились ему втихаря, в основном не для того, чтобы их ложь оказалась успешной, а наоборот, чтобы раскрыть ее. Когда они чувствовали, что им врут, то просили Хаски вывести лжеца на чистую воду. А даруя божеству молитву, смертные даровали ему веру и силы.

– Люциан? – раздался голос Сетха у него в ухе.

Он поправил слуховую гусеничку.

– Слушаю.

– Здесь восемь лесорубов, двое из них мертвы, но не от ран – от истощения, по всей видимости. Остальные активно разгребают завалы возле стены. Кажется, я вижу дочь того мельника. Девушка в потрепанном платье. Стоит спиной ко входу и наблюдает за работой. Аура тьмы вокруг нее похожа на энергетический след – искаженная и неестественная. Других темных тварей или демонов не вижу.

– У них есть оружие?

– М-м… – Сетх помедлил. – Нет. Работают руками, но могут схватиться за обломки, здесь много досок и камней.

Люциан задумался над стратегией. Противостоять темным тварям – это одно, а вот идти против смертных – совершенно другое. Как и демоны, люди были непредсказуемы и хитры. То, что Сетх не сообщил о ловушках, не значило, что их не будет вовсе. То, что у врагов не имелось при себе оружия, не значило, что они не воспользуются подручными средствами. Поэтому стоило хорошо подумать о том, как действовать дальше, чтобы не подвергнуть отряд опасности.

– У тебя есть талисманы глубокого сна? – спросил Люциан через гусеничку.

– Есть, но на всех не хватит.

– Попробуй направить только на Оливию. Если она в одиночку уводила из деревни людей, значит, и ситуацию контролирует тоже. Через минуту направь в ее сторону талисманы глубокого сна, а мы разберемся с лесорубами.

– Хорошо.

Люциан обернулся на Лиона и Эриаса:

– Вы поняли, о чем мы говорили?

– Они используют талисманы глубокого сна, когда мы ворвемся в храм, – сказал Эриас. – Люди вооружены?

– Нет, но смогут схватить доски, камни и все, что попадется под руку, поэтому не теряйте бдительности. Идемте.

Люциан скользнул вдоль стены и направился ко входу в храм. В тот момент, когда он, Лион и Эриас появились в дверях, резко открыв их, в сторону дочери мельника полетели талисманы. Золотые листки должны были окружить Оливию и, соприкоснувшись с ней, погрузить в сон, но этого не случилось. Темная магия погасила свет, которым Сетх напитал талисманы, словно некто задул свечу.

Оливия вскинула голову, устремив разъяренный взгляд на затаившихся вверху заклинателей. В тот же момент Люциан подал знак Эриасу и бросился в атаку. То, что талисманы не сработали, разрушив их планы, не породило страх в сердце владыки Луны, как и в сердце его стража, поэтому в бой они пустились решительно и стремительно. Лион не успел даже раскрыть рта, как они уже окружили дочь мельника.

Заметив это, лесорубы оставили работу и уже приготовились кинуться на защиту «командирши», но Абрам и Сетх предусмотрительно пустили в них два дымных зелья. Появившийся туман на время закрыл обзор и не дал им влезть в битву. Заклинатели спрыгнули вниз и тоже вступили в бой.

Люциан и Эриас выпустили светлую ауру, чтобы отгородиться от тьмы Оливии, оттолкнуть ее от себя и не дать проникнуть в разум. Пока первый маячил у нее перед лицом, второй попытался напасть со спины, но девушка ловко выбросила руку и, вложив в удар духовную силу, оттолкнула стража. Если бы Лион не перехватил его, то Эриас бы напоролся спиной на торчащую из пола деревянную доску и сильно пострадал.

В это время Люциан и Оливия обменялись десятком ударов. Девушка была слепа, но двигалась как зрячая, а то, как быстро она парировала его атаки, не вписывалось в рамки разумного – смертные не владели боевыми искусствами на таком уровне. Оливия же ни на мгновение не уступала Люциану в навыках и по силе, она скорее была бессмертным воином, чем простой селянкой, но подобное было невозможным.

За считанные минуты Люций успел изучить ее и понял, что противница не одержима ни духом, ни демоном, но в ней явно сидело что-то чужеродное. Исходящая от Оливии магия казалась темной и светлой одновременно. Искаженной и разрушающей все, к чему прикоснется. Вероятно, когда девушка лишится этой силы, то сразу умрет, не в силах справиться с последствиями одержимости.

Они вдвоем кружились на одном месте. Когда Люциан попытался обездвижить Оливию с помощью акупунктурной техники, она чуть не сломала ему руку, а когда он решил схватить ее, то впечатала в стену. Она владела своим телом так, будто прожила в этом мире тысячи лет, и Люциан бы нескоро победил ее, если бы продолжил драться в одиночку.

Рычание эхом прокатилось по храму, когда сапфировый тигр, все это время стоящий подле Лиона в дверях, бросился на Оливию, отвлекая ее внимание и выигрывая время для Люциана. Он перестал соблюдать осторожность и начал призывать божественный кнут. Несмотря на недостаточно хорошее владение этим оружием, у Люциана из раза в раз получалось с пользой задействовать его в битвах.

Тигр даже не успел оцарапать Оливию, как получил в морду удар духовной силы, выпущенной из раскрытой ладони. В этот момент Люциан хлестнул божественным оружием по ее спине, вынуждая упасть на колени. Кнут обвился вокруг тонкой девичьей шеи, как цепь на дворовой псине, и Люциан крепче сжал рукоять, потянув на себя. Его лицо в алом свете закатного солнца выглядело пугающе прекрасным. Брови сошлись на переносице, губы плотно сомкнулись, а во взгляде полыхал золотой огонь. Решимость, с которой он действовал, тесно граничила с жестокостью.

Эриас подбежал к ним и нанес несколько ударов по акупунктурным точкам Оливии, лишив ее чувств. Девушка замерла и, расслабившись, начала заваливаться набок, но Эриас подхватил ее, чтобы она не ударилась головой, и уложил на пол. Кнут с ее шеи исчез – растворился в золотом свечении, скрываясь в запястье Люциана.

К этому моменту Абрам и Сетх разобрались с истощенными лесорубами, даже связали тех, чтобы не буйствовали, когда очнутся.

– Ты использовал кнут, как себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Эриас, подняв глаза на Люциана.

– Нормально, – сухо ответил он, умело скрывая усталость в голосе.

Проверив сапфирового тигра на наличие смертельных ран, Лион подошел осмотреть Оливию. Он присел на корточки подле Эриаса и взял девушку за руку, чтобы прощупать пульс.

– Лесорубы разгребали завалы, которые возникли из-за разрушения здания, – сообщил Абрам, стоя в стороне подле Сетха и пленников. – Предлагаю узнать, что они пытались откопать. Вероятно, за всем этим скрывается другая темная тварь.

– Мы можем подорвать завал? – обратился Люциан к товарищам.

Абрам и Сетх переглянулись. Потом Сетх задумчиво осмотрел храмовый зал и сказал:

– Думаю, можем, но нужно действовать аккуратно, иначе потолок с правой стороны обрушится полностью.

– Тогда действуйте, – приказал Люциан и присел на корточки рядом с Лионом. – Вы что-нибудь заметили?

Бог Обмана отпустил тонкую девичью кисть.

– Кнут владыки Луны уничтожил магию, поселившуюся внутри смертного тела. Жизненные силы бедняжки тают – ее душа повреждена. Если искаженная магия не вернется, в течение двадцати минут она умрет.

– Я ожидал этого, – выдохнул Люциан и, достав из поясного мешочка пару пилюль, положил в рот Оливии. Хотя все понимали, что она вот-вот погибнет, никто не остановил его последнюю попытку спасти смертную – оспаривать чужое милосердие было бы слишком цинично.

Эриас встал позади сидящего на корточках Лиона так близко, что если бы опустил руки чуть ниже, то мог бы положить ему их на плечи, не нагибаясь вперед.

– Ты можешь что-нибудь рассказать о магии, которая воздействовала на нее? – спросил он.

– М-м… ничего конкретного, пока мои силы запечатаны. – Лион запрокинул голову и посмотрел на Эриаса снизу вверх. – Я вижу то же, что и вы: переплетение двух магических потоков, светлого и темного. Могу предположить, что эта девушка – фаул, но душа ее указывает на то, что она обычная смертная, заразившаяся тьмой.

– Как можно заразиться магией? – скептично спросил Эриас. – Ее не просто заразили, она, я бы даже сказал, стала одержима магией, которая даровала ей знания и силу.

Люциан кивнул.

– Согласен, магия будто сделала из нее другого человека. Но чья сила способна захватывать тела и управлять ими?

Лион покосился на него.

– Только богов.

Эриас усомнился:

– А как же магия демонов?

– Она действует иначе, накладывая дурман, и не способна на подобное совершенствование смертного тела.

Внезапно раздался взрыв, и заваленная камнями стена рухнула. Все замерли в ожидании дальнейших разрушений, однако поднявшаяся пыль улеглась, шум стих и настал блаженный покой. По храму прокатились вздохи облегчения, и Абрам с Сетхом, пребывающие в ужасном напряжении, опустили плечи чуть ли не до земли.

Сапфировый тигр подкрался к телу Оливии и обнюхал ее. Шумно фыркнув, он развернулся и медленно пошел к разрушенной стене, не обращая внимания на сопровождающие его взгляды.

Лион выпрямился и шагнул за зверем, решительно объявив:

– Идемте.

– Стой. – Эриас перехватил его руку. – Ты только что сказал про магию богов, а теперь собираешься пойти дальше? Если твои слова не шутка и какой-то бог действительно замешан в этом, то дело становится в разы опаснее, чем есть сейчас. – Он посмотрел на Люциана. – Бог, который связался с тьмой, это нечто необъяснимое. Предлагаю запечатать храм и призвать на помощь еще людей.

– Сомневаюсь, что бог мог связаться с тьмой и не умереть, – сказал Люциан и, поднявшись на ноги, посмотрел на Лиона.

В ответ тот пожал плечами и, вырвав руку из чужой хватки, ответил:

– Владыка Луны прав, светлое и темное несовместимы, но ожидать следует чего угодно. В любом случае мы можем прогуляться в туннель. Если станет опасно, вы уйдете, а я останусь.

Люциан задумчиво взглянул на открывшийся проход, из которого задувал прохладный сырой ветер. Конечно, если их там поджидает большая угроза, то было неплохим решением оставить бессмертное божество разбираться с этим, вот только Эриас такой план, похоже, не одобрит, учитывая, как уже омрачилось его лицо.

– Люций… – начал говорить он, но Люциан, развернувшись ко входу в туннель, перебил его:

– Заключите лесорубов и девчонку в сдерживающий круг, мы скоро вернемся.

– Эй! – выкрикнул Эриас, когда Лион, сапфировый тигр и Люциан уверенно прошли мимо Абрама и Сетха. За все это время они не проронили ни слова – возложили бремя бесполезных отговоров на Эриаса, который уже кинулся следом, причитая: – Люциан, ты совсем спятил? Если алая рябина сказал, что со всем разберется, это не значит, что он убережет тебя от опасности! Его силы для такого не созданы, а беда обязательно настигнет, ты ведь чувствуешь, сколько тьмы тянется из глубин этого туннеля?

– Я могу себя защитить и от напасти, и от тьмы, – отмахнулся Люциан и перешагнул через груды камней возле дыры в стене. Он действовал решительно и спокойно, словно его сердце было неподвластно эмоциям.

Эриас был вне себя от возмущения, но не мог бросить нерадивого подопечного. Бранясь на чем свет стоит, он направился следом, чтобы защищать.

Абрам и Сетх проводили их взглядами, оставшись караулить пострадавших и следить за ситуацией.

– Все как всегда, – буркнул Абрам.

– Мгм, – согласился с ним Сетх и тяжело выдохнул от безысходности.