Лика

Вместо того чтобы думать о работе, опять вспоминаю выходные, отчего приятное тепло разливается по телу, заставляя хотеть ещё и ещё. Как-то незаметно Давид врос в мою жизнь и стал значимой ее частью. Да, ему не нужны серьезные отношения, и я вроде пока держу ситуацию под контролем. Каждый раз напоминаю себе, что наше интимное общение временно, нельзя влюбляться. Но червячок сомнения подсказывает, что есть вероятность не заметить, как это произойдет. Вроде бы надо прекращать эти игры, но я не успела насытиться им, не все попробовала. Вполне возможно, что после анального секса я разочаруюсь в Давиде, как было два года назад с Максимом. Эти выходные закроют потребность, и я смогу отпустить его, или нет... Странная ситуация: ему важен секс, мне — практики, а по факту...

Поначалу обида и разъедающая злость затуманили разум, я хотела попользоваться им, сделать также больно и бросить. Глупышка, не заметила, как попалась в свою же ловушку. Уверена, по итогу буду собирать осколки своего разбитого сердца после его ухода из моей жизни. Стоит уже сейчас решить, готова ли я, смогу ли справиться с последствиями своих же решений?

Потом вернусь к тому, кто давно ждёт меня. Пусть он и скучный, пусть я никогда не смогу открыться ему в плане своих предпочтений. Зато надёжный, положительный, не обидит. Первый раз у нас не получилось, но чем черт не шутит. Он будет меня любить и беречь. А я... Я привыкну.

— Анжеличка, ты не едешь домой? — в кабинет заглядывает Семен Васильевич и прерывает не радужные мысли. — Хотел забрать тебя.

— Спасибо, не надо. Работы много, хочу ещё посидеть, — устало улыбаюсь и указываю на стопку документов.

— Кстати, Давид звонил, — бросает на выходе.

— Что-то случилось? — испуганно поднимаю глаза.

— Обсуждали формальности и дальнейшие действия. Мне импонирует его основательный подход к делу. Такой молодой, но хваткий.

Это точно. Совсем некстати в памяти всплывают картинки нашего секса на столе: как он сгреб тарелки на край и уложил меня на спину. Его пальцы раздвигали полоски ткани на лифе, чтобы полностью открыть соски и ласкать их... В помещении резко становится жарко, и я встаю, чтобы приоткрыть окно.

— Значит, не поедешь? — недовольно качает головой.

— Нет, ещё посижу.

— Тогда до завтра.

— До свидания.

Так, надо собраться и выкинуть глупости из головы. Эти бумаги сами себя не обработают.

Закончив основную часть работы, которую планировала, все же собираюсь домой. Прошу водителя такси высадить меня возле продуктового магазина. Алкоголь во вторник будет перебором, поэтому ограничиваюсь пирожными. Что может быть лучше ночного чая со сладким… Если только занятие спортом и суровый тренер на следующий день. Плевать, и не с таким справлялись. Почему-то в последнее время размышления о Давиде навевают грусть. Вот вроде бы у нас получается не только друг друга бесить и заниматься сексом, мы учимся разговаривать, доверять друг другу. Идиллию портит единственный момент — скоро все закончится, каждый пойдет своей дорогой.

Медленно бреду домой по тихому району, который освещают лишь фонари. Белые ночи закончились и это грустно. Не люблю осень, она ассоциируется с одиночеством и болью. Что-то меня совсем унесло не в ту сторону. Еще ничего не случилось, а я уже горюю. Вдруг, мы протянем до нового года? Тогда я точно не смогу его отпустить. Дам себе месяц, пока снег не ляжет окончательно. А там у меня и отпуск, поеду к родителям зализывать раны.

— Лика, ты почему так поздно возвращаешься?! — возле подъезда от размышлений отвлекает обеспокоенный голос Давида.

— С работы иду. А у тебя какие оправдания? — улыбаюсь и встаю рядом с ним. Его неожиданное появление заставляет сердце чаще биться.

— Тебя ждал, хотел увидеться. Теперь поздно, поеду домой.

— Пошли чаем напою, у меня есть кое-что вкусненькое.

— Ты? — выпаливает, не медля ни секунды.

— Давид, ты хоть иногда думаешь о чем-то другом? — закатываю глаза и трясу пакетом перед его носом.

— Рядом с тобой редко, а так конечно!

Он открывает дверь и пропускает меня вперед. Нет уж, следующий месяц я использую по максимуму, чтобы потом было что вспоминать, чтобы потом не жалеть. В прихожей скидываю ботильоны как попало, пальто вешаю на крючок и сразу иду ставить чайник. Давид внимательно следит за каждым моим действием, хмурится:

— Лика, что случилось? Я что-то сделал не так?

— Нет, — запоздало понимаю, что он считал мое напряжение. — Просто устала. Мой руки, я переоденусь и вернусь.

Сменяю деловой костюм молочного цвета на домашнее простое платье. Умываю лицо прохладной водой, чтобы прогнать хандру. Перед зеркалом репетирую улыбку, стараясь сделать ее максимально естественной, выходит откровенно слабо. Да что сегодня со мной такое! Давид снова захотел увидеться без причины, сам, а я раскисла. Может, реально устала? В последнее время работы прибавилось. Погода еще эта пасмурная, противная. Никак не привыкну.

Он всегда видел меня уверенной, дерзкой, гордой, а сейчас я готова расплакаться. Ладно, как-нибудь продержусь. Не думаю, что Давид задержится надолго, уже поздно. Он и сам говорил.

— Тебе какой чай сделать? — появляюсь на кухне и замолкаю. На столе уже стоит две кружки с дымящимся напитком. Пирожные теснятся на тарелке посередине.

— Я немного похозяйничал тут. Надеюсь, не будешь ругаться? — отвечает с теплотой в голосе.

Это становится последней каплей. Глаза наполняются влагой, и слезы катятся по щекам, оставляя мокрые дорожки. Зачем он так со мной?

Давид вздыхает и притягивает меня к себе на колени:

— Ну что случилось с моей звездочкой? Расскажи, и станет легче.

— Я не знаю, — боюсь, что скоро наше «общение» закончится. Ты примешь это спокойно, а я нет.

— Все обязательно наладится, — он обнимает и гладит по голове. — Я и представить себе не мог, что ты можешь быть такой ранимой. Только в эту субботу практически умудрилась довести меня до ручки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так уж и довести? Знаешь ли, ты в долгу не остался, — тихо смеюсь.

— С тобой я стал гораздо терпимее, но ты все равно умудряешься пробить мою защиту. Тебе позволено гораздо больше, чем делала любая другая моя бывшая девушка.

— Признайся, тебе просто понравилось доминировать и чувствовать власть? — тычу пальцем в его грудь. Слезы постепенно высыхают, и грустные мысли покидают мозг.

— Не без этого, — многозначительно пожимает плечами. — Ешь свои сладости.

— Не хочу, — поджимаю губы. Сейчас на них даже смотреть не могу.

— Зачем же купила? — он искренне удивляется. Странно осознавать, что мы можем вот так незатейливо болтать в непозволительной близости, и никто никого еще не начал раздевать.

— Тогда хотела, а сейчас — нет.

— Женщины! — шутливо возмущается и закатывает глаза. — Давай уберем со стола, и я посижу с тобой, пока не уснешь. Потом, как обычно, захлопну дверь и домой поеду.

— Мне неудобно тебя напрягать, иди сейчас, — поднимаюсь и беру кружки. Попытка добраться до раковины с треском проваливается, потому что Давид успевает выхватить их из моих рук.

— Лика, я не хочу.

Пока он моет посуду, убираю песочные корзиночки с кремом обратно в коробку и в холодильник. Давид терпеливо ждет меня из душа в спальне. Он заботливо укрывает, гасит свет и садится рядом.

— Выключай свою буйную головушку и засыпай. Я не знаю, что случилось, но это точно не стоит твоих переживаний. Нам, наверное, лучше отложить субботнюю встречу? — произносит спокойно и ласково, одновременно с тем большим пальцем гладит мою ладонь.

— Нет, давай сделаем это.

— Ты, правда, хочешь? — вновь изумляется. — Девушки не сильно жалуют такой секс, — выделяет интонацией последние слова.

— Хочу, — пожалуйста, разочаруй меня. Помоги мне…

— Хорошо. Закрывай глазки и засыпай.

Утро начинается с дождя за окном и вкусного завтрака. Сегодня я уже поражаюсь своему поведению: как можно было так расклеиться. Это вообще на меня не похоже. Боюсь представить, что теперь думает Давид. Небось, решил, что я совсем чекнутая. Ну и ладно, так даже лучше.

На работе скучать нет возможности, Семен Васильевич созывает очередное совещание. Мне там делать нечего, но по его приказу вынуждена присутствовать на каждом: привыкать, слушать, запоминать. По итогам отчетов разных отделов работа по добавкам является самой перспективной. А ведь те же самые люди еще недавно предлагали избавиться от простаивающего завода, затраты на содержание которого стали тяжелой ношей для корпорации. Кто молодец? Я молодец. Выдержала натиск скептиков и отстояла актив. По большому счету от нас потребовалось лишь предоставить производство, остальное сделал Давид: лицензирование, сертификация, подбор упаковки, клинические испытания. Поначалу он показался несерьезным и взбалмошным; фыркал на меня, всячески показывал недовольство. В какой-то момент даже опасалась за сотрудничество с ним, за пустую трату времени и денег, но мое чутье не подвело. Уверена, что наше партнерство будет носить долгосрочный характер.

Вечером решаю прошвырнуться по магазинам и немного развеяться. Словно дикая, мечусь между вешалками с разной одеждой. Только ничего не привлекает внимание в огромном торговом центре. Как обычно, задерживаюсь в отделе белья. Когда-то я могла только мечтать о любом наборе, который здесь представлен. В студенческие времена даже что-то сама шила. Моя слабость постепенно переросла в легкую зависимость. А еще мне нравится каждый раз поражать Давида новым образом: развратным, пошлым, откровенным, где-то на грани. Вот и сейчас выбираю комплект телесного цвета. Он практически незаметен, чем добавляет пикантности. Есть понятие «голое платье», в моем случае «голое белье».

Следующие дни проходят в сумасшедшем рабочем режиме, деловые встречи с новыми людьми, переговоры. Иногда замечаю, как похабно на меня смотрят некоторые мужчины, но ни один из них не цепляет как Давид. Для них я добыча, для него — равный соперник. К слову, каждый вечер он звонит и интересуется моим состоянием, предлагая отменить будущую встречу. Я же твердо стою на своем.

В субботу трачу пару часов на подготовку. Я прекрасно осознавала, что это и как, поэтому провела несколько соответствующих манипуляций. Долго размышляла, вставлять пробку или нет. Все-таки сделала это. Я такая дура: хочу, чтобы мне не понравилось, получилось плохо, одновременно с тем боюсь этого. В ожидании нервы шалят, бросая из одних эмоций в другие. Я откровенно не справляюсь с напряжением. Наконец, раздается звонок в дверь, который оповещает о появлении Давида. Он наоборот выглядит прекрасно и свежо.

— Привет. Я тут кое-что принес, чтобы… — он останавливается, оглядывая меня с ног до головы: — Вау! Может ну его? Потрахаемся по старинке?

Простая фраза вмиг разряжает обстановку, и я не могу сдержать смех. Между тем Давид облизывается и продолжает изучать меня. Я постаралась на славу: прямые волосы собрала в высокий хвост, глаза густо подвела черным карандашом в своей излюбленной манере. Одевать что-то кроме того самого комплекта я не стала, не увидела смысла.

— Милая, я в восхищении, — разводит руками.

Ко мне возвращается привычное ощущение превосходства и уверенности, теперь все в порядке.

— Пойдем в комнату?

— Угу, — Давид торопливо снимает верхнюю одежду, не сводя с меня глаз, в которых вспыхивает острое желание.

— Кстати, что ты принес? — иду перед ним, соблазнительно виляя бедрами.

— Скоро покажу. Лика, я боюсь кончить еще до того, как окажусь в тебе.

— Не наговаривай на себя, — цокаю.

В этот раз я не стала специально готовить вторую комнату, поэтому привожу Давида в спальню. Он приближается вплотную и медленно целует. Так сладко умеет только он. С каждой минутой я растворяюсь и забываюсь в его крепких объятиях. Давид не торопится, его руки прилежно остаются на моей талии. Кажется несправедливым большое количество одежды на нем, поэтому без угрызений совести снимаю с идеального торса свитер, расстегиваю джинсы и запускаю руку в трусы.

— Лика, ты торопишься. Остановись, — стонет в мой рот и отстраняется. — Я хочу сделать все правильно, понимаешь?

— А что в твоем понимании «правильно»? — склоняю голову на бок в ожидании ответа. Я успела возбудиться, и затвердевшие соски требуют ласки.

— Это когда оба партнера получают удовольствие.

Давид-Давид, несколько парней обещали мне наслаждение, и ни один не исполнил свои слова. На восемьдесят процентов уверена, что и сегодня будет также.

— Расслабься, я все сделаю сам.

Давид спускает лямки с плеч, позволяя ткани сползти с груди. Будто услышав мои мысли, его грубые пальцы обводят ореолы, пощипывают и растирают розовые вершины.

— Знаешь, я купил насадки-присоски на соски. Попробуем их в следующий раз.

Удивленно приподнимаю брови, я даже не слышала о таких приспособлениях.

Так и не избавившись полностью от бюстгальтера, он продолжает гладить мое тело, чуть щекочет живот, игриво оттягивает резинку трусиков и возвращает на место. От собственного нетерпения закусывает губы.

— Повернись спиной, — низкий, чарующий голос проникает в плавящееся сознание и вызывает дрожь.

Резкий щелчок застежки и верхняя часть белья летит на пол. Давид прислоняется сзади и гладит промежность через ткань.

— Мокрая, возбужденная, — шепчет на ухо. — Моя.

— Да, — прикрываю глаза.

Он трется стояком о мои ягодицы, а после запускает руку между ними:

— Оу, даже так? Лика, а ты проказница.

Он чуть шевелит наконечник пробки, что незамедлительно ощущается внутри. Привыкнуть к инородному предмету в анусе я успела, а вот к тому, что он будет шевелиться — нет. Пока не могу оценить свои впечатления.

— Ну ладно, тогда перейдем к следующему этапу, — Давид снимает мои трусики и командует: — Ложись на спину и разведи широко ноги.

Дальше он делает то, что умеет в совершенстве: вылизывает клитор, в считанные минуты доводя до оргазма. Я задыхаюсь от удовольствия и не сразу возвращаюсь в реальность под его пристальным взглядом. Сладко потягиваюсь и щурюсь.

— Я хочу, чтобы ты знала обо всех моих действиях и не боялась. Сейчас я вставлю вибромассажер в твое влагалище. Он будет также стимулировать и клитор.

Продолговатый предмет оказывается во мне, а вторая его часть между половых губ.

— Не доставляет дискомфорт? — Давид очень сосредоточен и серьезен. Таким я видела его только на работе.

— Нет.

— Отлично. Милая, перевернись и подогни колени.

Сразу после этого, он просовывает подушку под моим животом.

— Теперь постарайся расслабиться.

— Угу, — отвечаю чисто машинально, запоздало понимая, что он сказал.

Мне ничего не видно, ориентируюсь лишь по ощущениям: медленно пробка покидает мое тело. Следом раздается щелчок открывающегося тюбика, и вязкая прохладная жидкость капает между ягодиц. Давид обильно смазывает вход, немного просовывая палец. Он действительно не торопится и мне это нравится. Я успеваю осмыслить каждое действие. Следующая порция смазки сопровождается легким массажем, который расслабляет мышцы. Постепенно Давид вставляет два пальца и дает привыкнуть. Я начинаю испытывать дискомфорт, и словно чувствуя это, он включает вибрацию на минимум. Все мое внимание переключается на прибор, зарождающий вторую волну удовольствия. Тем временем Давид начинает раздвигать пальцы и растягивать меня. Медленно, основательно. Я теряюсь и не понимаю, на что реагировать в первую очередь. Возбуждение крепко переплетается с дискомфортом, граничащим с болью.

— Лика, если тебе не нравится, говори, не терпи.

— Продолжай.

Давид добавляет третий палец и с помощью пульта повышает режим на вибраторе. Мои мышцы перестают сопротивляться и принимают его, насколько позволяет ситуация.

— Лика? — кажется, Давид боится, что я отъеду, поэтому постоянно зовет по имени.

— Да.

— Сейчас я попробую вставить член. Если хочешь, мы можем остановиться. Я не уверен, что тебе это нужно.

— Нет. Я хочу до конца, — зачем-то мучаю нас обоих.

Он лишь вздыхает и вынимает пальцы. Тут же накатывает облегчение, которое сменяется ожиданием. Давид шуршит целлофаном за спиной, снова капает смазку и пристраивается к колечку мышц. Я честно старалась расслабиться, но все равно первое проникновение вызывает жгучую боль. Давид продвигается буквально по миллиметру и дает мне время привыкнуть. Стимуляция клитора перестает отвлекать, и я всерьез задумываюсь, чтобы это остановить. Только мозг упрямо не посылает команду, значит, я все-таки разочаруюсь в этом мужчине. Сам он не прекратит.

За размышлениями не замечаю, что Давид уже прижимается ко мне своими лобком, его член полностью вошел внутрь. Задержавшись в таком положении, он повышает уровни вибрации, пока я не начинаю скулить, настолько сильной становится одновременная стимуляция клитора и влагалища. К своему удивлению, я даже не сразу замечаю, когда член снова двигается. Ощущений слишком много, они вновь смешиваются, попеременно вырываясь вперед. Постепенно боль становится все менее ощутимой, ее слабые отголоски даже приятны и добавляют пикантности. Наконец, Давид расслабляется. Это чувствуется по его фрикциям, по его рукам на моем теле. Он наматывает хвост на кулак и оттягивает мою голову назад. Оборачиваюсь и утопаю в черном омуте глаз. Он расслабился, но не отпустил контроль. Каждое действие выверенное и осознанное. Для него эта близость в первую очередь про доверие, а после — удовольствие.

Закрываю глаза и отпускаю себя. Никто и близко не делал того, что сделал сегодня Давид. Его тихие стоны гонят меня к собственной кульминации. Тело наполняется теплом после оргазма и неимоверной усталостью от напряжения. На задворках сознания слышу, как Давид следует за мной. Спустя время бережно покидает, вынимает вибратор и укладывает на бок.

— Отдохни немного, а потом я отнесу тебя в душ.

Собираю остатки сил, чтобы озвучить несколько важных слов:

— Останься сегодня на ночь.

— Уверена?

— Да, — так же как и в том, что мне конец.