Два дня пролетели как один миг. Мы с Антоном не отлипали друг от друга и были счастливы как никогда. Утром просыпались в одной кровати, вместе шли готовить завтрак, кушали, отправлялись на прогулку, а после принимались за обед. Мы шутили, смеялись, обсуждали серьезные темы и даже успели поспорить о поступке главного героя фильма, который вместе смотрели. Едва не поругались.

Моя жизнь перевернулась с ног на голову и как вернуть ее обратно не знаю. Если честно, даже не хочется и пытаться, уж слишком мне хорошо.

Я влюбилась в Антона по уши и даже не собираюсь этого скрывать. Смысл? Он без лишних слов видит мои чувства. И они взаимны. Я точно знаю.

— В течение часа приедут ребята, — делится новостью после разговора с Малышевым, а я вдруг чувствую укол в сердце.

Лерка так ни разу не позвонила мне.

— Рада за них, — произношу не очень искренне и принимаюсь с остервенением резать картошку, чтобы пожарить. Когда вернутся друзья Антона, их нужно накормить.

— Машуль, — Антон словно почувствовав мое состояние, подходит вплотную и опускает свою руку сверху на мою. Прямо на ту, которой держу нож.

Прекращаю резать, поворачиваю голову и обращаю на своего мужчину вопросительный взгляд.

— Что? — говорю значительно резче, чем рассчитывала.

Антон удивлённо вскидывает вверх бровь, но никак не комментирует мою резкость, за что я ему благодарна. Он как всегда внимателен и чуток со мной.

На самом деле мне дико неприятно от ситуации, в которой я оказалась по вине подруги. И дело даже не в ссоре из-за ее интрижки с Тихомировым, а с тем, что она даже не побеспокоилась о том, где я и что со мной.

Не просиди в сугробе на протяжении нескольких часов, я бы, возможно, не придала значения её безразличию, попереживала и отпустила ситуацию. Но после того, как оказалась на грани между жизнью и смертью, теперь понимаю как сильно подруга была не права.

Своим пофигизмом и открытой демонстрацией своего безразличия, Лерка меня сильно обидела и даже по истечении трех дней после ссоры я видеть ее не хочу.

— Расслабься, — обнимая меня за талию, просит Антон. Смотрю в его карие глаза и замечаю, как дурное настроение отступает. Мне снова становится спокойно и хорошо. — Тебя никто не тронет, не бойся. С парнями я сам всё решу, — заверяет с твёрдой уверенностью.

— Вот как раз насчёт них я не беспокоюсь, — нехотя признаюсь.

Про обещание Ваньки Золотарёва открутить причиндалы любому, кто сунется с его сестре или ко мне, тактично молчу. Антон и без меня прекрасно знает о последствиях, он взрослый, умный мужчина и прекрасно осознавал свои действия, когда делал первый шаг.

— Я расстраиваюсь из-за Лерки. Мы с ней раньше ни разу не ссорились и я даже не могла подумать, что она вот так резко вычеркнут меня из своей жизни, — отставляя в сторону нож и картошку, изливаю душу перед Антоном. Мне нужно выговориться, а помимо него в доме никого нет.

— С чего ты это взяла? Не думаю, что Валерия стала бы тебя намеренно ожидать, — он как всегда пытается докопаться до истины, хоть она уже никому не нужна.

Его слова вызывают горькую ухмылку и тяжкий вздох.

— Антош, если бы ты не поехал меня искать, то меня бы уже не было, — не без содрогания озвучиваю жестокую правду. — Ты можешь сколько угодно говорить про благие намерения и всепрощение, но знаешь, — из моей груди вместе с признаниями выходит боль. — Не найди ты меня, Лерке некому бы было их говорить. Меня бы не было, понимаешь? — обращаюсь к нему дрожа всем телом.

Мысленно я снова оказываюсь в том сугробе, заново испытываю страх, обреченность и собственную никчемность.

Антон обхватывает меня, сжимает крепко-крепко и притягивает к своей груди, обнимает. Обвиваю руки вокруг него и льну к мужчине как можно ближе. Дрожу.

— Не нужно думать о том, чего не случилось. Я тебя нашёл, с тобой всё в порядке, так концентрируйся лучше на этом, — с нерушимой стойкостью заверяет меня. — Не думай о плохом.

— Не чувствуй себя лохом, — бурчу тихонечко под нос.

— Маша, Маша, — говорит мой Попов укоризненно.

Молчим. Мне больше не хочется шутить, настроения нет, а Антон просто гладит меня по спине, поддерживая.

— Машуль, постарайся не держать зла на Леру. Уверен, она даже подумать не могла, что ты окажешься в беде, — немногим позже Антон вновь возвращается к неприятной для меня теме. — Здесь безопасность на высоком уровне, ты не тот человек, кто сознательно пойдёт на риск и поэтому, я уверен, Золотарёва даже предположить не могла, что ты свалишься с подъемника и просидишь несколько часов в сугробе.

— А то она не знает как я вляпываюсь во всё на свете, — фыркаю не желая принимать его правду. — Антош, ты ведь сам прекрасно видишь какая я! Если на всей улице будет одна лужа, то я в неё не просто наступлю, а поскользнусь и сяду попой.

Он смотрит на меня и смеётся.

— Думаешь она помнит об этом? — с вопросом обращается ко мне. — У твоей Леры один Тихомиров на уме, — добавляет решительно.

Замолкаю.

А ведь он прав. Лерка вряд ли б намеренно желала мне причинения вреда…

Но её поступок это никак не оправдывает!

— Давай сменим тему, — прошу Антона и выключаю нагрев плиты.

— Без проблем, — примирительно поднимает вверх руки. Раскрывает объятия. — Иди ко мне.

Стою, переминаясь с ноги на ногу и никак не решаюсь.

Мне жуть как хочется сделать три шага вперёд, прильнуть к его мощной, крепкой груди и раствориться в объятиях любимого мужчины. Но я продолжаю стоять на месте как истукан и могу заставить себя подойти ближе.

— Маша? — замечая мою реакцию Антон напрягается и смотрит на меня вопросительно. — Ты надулась что ли?

— Нет, — бросаю как бы небрежно, а сама лихорадочно соображаю чем бы заняться. В итоге ничего не нахожу, отхожу к окну и обнимаю себя за плечи.

— Так дело не пойдёт, — раздается за спиной.

Слуха достигает скрип дивана, звук приближающихся шагов. Я же продолжаю стоять словно ничего этого не слышу.

Когда на мои плечи ложатся тёплые мужские ладони, я вздрагиваю, а после оказываюсь прижата с широкой груди.

— Прости. Я не хотел тебя обидеть, — говорит Антон примирительно.

— Всё в порядке, — отвечаю желая закрыть болезненную тему, а вместе с тем закрываю внутри свою боль. Попову при всём желании не понять от чего я так сильно расстроилась, он ведь мужчина.

Антон замечательный. Чуткий, внимательный, надёжный. Он покорил моё сердце за считанные часы и не хвастается этим, а, напротив, бережёт меня, как умеет. Но при всех его положительных качествах, разговор о Лерке вызывает внутри меня настоящий протест.

Своим равнодушием подруга допустила фатальную ошибку. Я ведь была в беде! И если бы не Антон…

— Я вижу, — не скрывая сарказма ухмыляется мой мужчина.

Наклоняется, целует меня в плечо и подбирается к шее. Я отклоняю голову в сторону и прикрываю глаза, уверяя себя в его надёжные руки. Руки, которые скользят под мою футболку и самым бесстыжим образом вырисовывают всевозможные узоры на моём животе.

Мурашки пробегают по коже, а губы расплываются в блаженной улыбке. Антон мигом прогнал дурные мысли из моей головы.

— Если ты меня немедленно не остановишь, то скоро будет поздно, — предупреждает покрывая меня поцелуями, от которых плавится мозг.

— А кто сказал, будто я хочу, чтобы ты останавливался? — выдыхаю. Разворачиваюсь в его объятиях и первая целую Антона в губы. Он моментально перехватывает инициативу, впивается в мой рот и мы забываем о том всём на свете.

— Опа на! — со стороны входной двери раздаётся громкий голос Рязани. — Тох, молоток! Не растерялся, утешил соседку, — хмыкает со злорадством, от которого внутри зарождается дикий протест.

Антон напрягается. Медленно отстраняется от меня и крепко обнимает, не позволяя начать паниковать.

— Я всё решу, — говорит спокойно и твёрдо. Оставляет поцелуй у меня на виске.