ЭЙВЕРИ

Время на часах вышло, настал час икс. На нас не обрушилось никакое стихийное бедствие, земля не разверзлась и не поглотила меня в свои недра; никакой супергерой не бросился мне на помощь.

Это реально происходит.

Мне нужно обо что-то вытереть ладони, но пышная юбка моего платья кажется не подходящей.

— Дамы и господа, Эйвери Капулетти!

Под пристальные взгляды пятисот пар глаз я прохожу по центру увенчанного стеклянным потолком бального зала, который мой отец украсил тошнотворными композициями цветов, мерцающими гирляндами и таким количеством шампанского, что его хватило бы, чтобы наполнить залив Сан-Франциско, мерцающий за высотами нашего роскошного отеля.

На самом деле, он так и называется: Роскошный отель. (Название отеля Palatial в переводе с английского означает «роскошный» — Прим. пер.) Потому что он со своими люстрами из австрийского хрусталя и полами из калькуттского мрамора похож на чертов дворец на окраине финансового района города.

В этом году в Сан-Франциско не по сезону жарко, особенно учитывая, что сейчас самый разгар аномальной жары. Жители Южной Калифорнии, которые привыкли жариться на солнце более ста с лишним летних дней, вероятно, посмеялись бы над нами, но нам на Севере привычнее облака и ветер.

Я могла бы списать свои потные ладони на жару, но в огромном стеклянном зале отеля довольно прохладно. Холодно, как в холодильнике. Как в морге.

«Снова ты витаешь в облаках, Эйвери».

Я делаю глубокий вдох, забываю о толпе родственников и друзьях моего отца и сосредотачиваюсь на его громком голосе. Я чувствую себя какой-то скотиной, которую водят по рынку в поисках самого щедрого покупателя. Потому что, хотя это и не аукцион, а всего лишь мой двадцать пятый день рождения, практически все собрались здесь по одной причине.

Деньги.

Мои деньги.

Деньги, которые, согласно правилам нашего семейного траста, могут перейти женщинам-наследницам только в том случае, если они выйдут замуж.

Что, по сути, полнейший бред. Мы живем в эпоху равенства, но, согласно распоряжению Капулетти, все рожденные в их семье женщины останутся без гроша в кармане, если не выйдут замуж за мужчину, выбранного их отцом.

Договорный брак в 2018 году? В Америке?

Мне уже почти хочется, чтобы кто-нибудь из толпы меня пристрелил, избавил от страданий. Почти.

— Только подумай, столько денег, — слышу я чей-то шепот, когда иду сквозь расступающуюся толпу.

Посмотрев туда, откуда раздался голос, я вижу лицо, сверлящее меня виноватым взглядом. Джейкоб Гольдштейн. Внешний вид «с иголочки», «Лига Плюща», все это дерьмо, ради которого люди тратят свою жизнь и состояние. Я училась с Джейкобом в старших классах в самой престижной подготовительной школе на Западном побережье Соединенных Штатов. Он пытался залезть ко мне в трусы с тех пор, как у него стал ломаться голос, а я выросла из своего спортивного лифчика. Извини, приятель, тебя никогда не было в списке претендентов.

Да, я единственный оставшийся в живых ребенок самого влиятельного человека в Калифорнии. У папы столько денег и активов, что он мог бы с легкостью посоперничать с любым из списка богатейших людей Forbes, но предпочитает не афишировать свое богатство. Хотя бы потому, что его состояние нажито не совсем честным путем. Семья Капулетти — это Ротшильды преступного мира. Только вместо банков, мы владеем и контролируем кое-что другое.

Бриллианты. Оружие. Наркотики.

И да, отели. Несметное множество отелей. В конце концов, нужно же где-то отмывать деньги, верно?

У моей семьи так много денег, что все их никогда не потратить. Они не лежат на каком-то счете и не контролируются каким-то человеком, но их у нас столько, что мы можем сжечь груды купюр высотой с это здание и при этом ничего не потерять.

Многие мужчины, провожающие сейчас меня взглядами, находят это несметное богатство чрезвычайно привлекательным.

Что до меня, то я давным-давно поняла, что деньги мало что значат. Помимо еды, крова и тепла, они вообще мало что дают. Они не обнимут вас по ночам, когда ваш отец задерживается на работе, потому что всегда работает. Не научат доверять потенциальному романтическому партнеру.

Деньги не вернут из мертвых вашу мать, после того, как она умрет, рожая вашего мертворожденного брата, и оставит вас в возрасте двенадцати лет. Деньги не выкачают воду из легких вашей сестры после того, как она утопится, чтобы не наследовать трон, по праву рождения принадлежащий ей, а не мне. Я теперь — утешительный приз.

Деньги: У меня их будет столько, что этим алчным ублюдкам даже не снилось.

И мне они не нужны.

Ни цента. Ни пенни. Ни одной грязной долларовой купюры.

Но ради своего отца я на это пойду. Займу трон семьи Капулетти. Это моя судьба, хочу я того или нет.

Приближаясь к главному входу в большой бальный зал, я вижу стоящего рядом с моим отцом и дядей Джошуа, все они одеты в свои лучшие костюмы. Господи, мне не хватает только букета цветов, и это действительно могло бы быть нашей свадьбой. По сути, это ее репетиция. Я изо всех сил стараюсь смотреть куда-то за голову Джошуа, представляя, как бы всё это выглядело, если бы кто-нибудь выстрелил ему в лицо и забрызгал его мозгами всю заднюю стену зала.

Это, несомненно, решило бы парочку моих самых насущных проблем.

Я выхожу на середину зала. Звучат речи. Под бурные аплодисменты появляется шкатулка от Cartier.

«Добро пожаловать на заклание, ягненок».

С улыбкой Джошуа надевает мне на палец кольцо с огромным камнем. И вот мы помолвлены. Я обручена. Я смотрю на холодную поверхность бриллианта, представляя, какое сладостное облегчение, должно быть, испытала много лет назад моя сестра, когда нырнула в ледяную воду, выдохнула весь воздух и, открыв рот, ушла на дно бассейна, чтобы избежать этого самого момента.