Терпкий вкус виски обжигает горло. Я давно привык к этому чувству, но именно сейчас это не то что мне нужно.
Однако без выпивки никак…
То, что случилось в клубе Клима, заставило меня задуматься. Не столько о том, как моя Янка кайфовала от ощущения внутри другого мужчины, сколько о своей реакции на эту картину.
Как она была распластана на столе, как ее попка торчала кверху. Сука…
— Хочешь об этом поговорить? — скалится Уолс, которого, по всей видимости данная ситуация устраивает. — Мне понравилось.
После Янкиной истерики я отвез ее в особняк. Она заперлась в комнате, от еды отказалась. Уолс прикатил следом. Было решено девочку не трогать, пока не выйдет сама.
Но я за нее беспокоюсь.
— О том, что мы вдвоем сделали с ней? — выгибаю бровь, смотрю на янтарную жидкость в бокале. — Это не то, о чем говорят вслух, Клим. Мы надломили Яну.
Я не могу видеть ее слезы. Они меня на части рвут. Поэтому Янку успокаивал Волков. Как выяснилось, он мастер. Только вот…
— Не мы с ней сделали, а мы втроем сделали, — заявляет Уолс, закуривая и прикрывая глаза, — лучший секс в моей жизни. Я знал, что принцесса горячая, но что настолько…
— На большее не рассчитывай, — рычу, — это была разовая акция. Надеюсь, она не сбежит от меня после этого.
— С каких пор ты стал таким трусливым, дружище? — ухмыляется Волков. — Не припомню в тебе такой слабости. Так сильно боишься за эту малышку? Она никуда от тебя не денется.
— О, ты ее плохо знаешь… — усмехаюсь, беру сигарету, — очень плохо, Уолс. Эта девчонка без царя в голове. Сначала делает, потом думает.
— Потому что знает: ты за ней примчишься. Какую бы хуйню она не сотворила, ты спасешь, простишь и выебешь. Вот и куролесит. Я бы на твоем месте был жестче.
— Я обещал ее отцу беречь ее, — хмыкаю.
— Пиздежь, дорогой друг, — Клим выпускает идеальное кольцо дыма, — ты просто ее любишь. Любовью, на которую способен такой горячий восточный мужчина.
— Попизди мне! — рычу, понимая, что Уолс прав.
И тем мне страшнее за Яну. Ее вспышка как серпом по яйцам. Я привык видеть ее озорной, веселой. Наглой и строптивой. Но не настолько уязвимой.
А уж наблюдать, как закатываются ее глаза, когда ее трахает Клим, и вовсе странно. Потому что я должен злиться. Беситься и ревновать.
В чем же дело? Где сбой, мать вашу?!
— Мурад Демидович, — моя экономка топчется на пороге, — Яна Васильевна отказывается от еды.
— Оставь у порога.
— Она ее выкинула.
— Что?! — взрываюсь. — Эта мелкая… ну, Яна! С ума сошла, едой швыряться?
— Успокойся, — Клим не двигается с места, — не хочет, пусть так. Не нужно заставлять принцессу есть. Проголодается, выйдет сама. Ей сейчас необходимо побыть одной. Но ты, Мурад, дорогой, Демидович, совсем распустил ее.
— Не учи меня обращаться с Янкой, — рычу.
— А ты попробуй. Меньше эмоций, больше силы. Увидишь, малышка будет хвостиком вилять и заглядывать тебе в рот.
— Ты точно очень плохо ее знаешь, — задумчиво тереблю бороду.
Когда Клим уезжает, я какое-то время сижу в кабинете. Затем вызываю Янкиного охранника. И чем думал, когда назначал этого сопляка ее защищать? Янка крутит Колькой, как хочет.
Мне казалось, что не так будет в глаза бросаться.
Но, видимо, я ошибся.
— Вызывали, Мурад Демидович? — парень топчется на пороге. — Мне жаль, что так вышло. Я не…
— Тихо, — вздыхаю, — я все понимаю. Янка красивая, умная. И умело пользуется этим. Так что я освобождаю тебя от нее, возвращайся в основной отряд. Позови мне Багира.
Колька уходит. А спустя пять минут ко мне заходит другой мужик. Один моих лучших людей. Вышедший на пенсию спецназовец с уникальными данными. Талантливый. И очень жесткий.
— Багир, — смотрю на него, — у меня есть для тебя работа. Персональное задание, с которым не справился Коля.
— Охрана вашей женщины? — угадывает сразу.
— Да. Характер ее ты знаешь. Спуску не давать. Без моего ведома никуда не пускать. Пусть сидит, думает о своем поведении.
В этом человеке я уверен. Он не только выполнит приказ, но и не прикоснется к Янке. Матерый старый волк. Ее чары на Багира точно не подействуют. Но на всякий случай…
— Стоит ли напоминать, что будет, если сам на нее позаришься или смутишь? — выгибаю бровь.
— Обижаете, босс, — скалится волчара, — она будет под полной защитой.
— Отлично. Свободен.
Багир уходит. Иду на кухню, беру поднос. В отличие от Клима, я не могу быть жестоким с Яной. Она крошечный потерявшийся котенок. Да, с зубами и когтями.
Стучу в ее комнату.
— Я не голодна! Отвали! — рычит в ответ.
— Это я, — еле сдерживаюсь, чтобы не выбить эту чертову дверь, — ты весь день не ела. Ян, не смешно, в самом деле!
Дверь распахивается. Янка стоит, вся заплаканная. В глазах злость. Губы сжаты в тонкую полоску.
— Впустишь?
— Это твой дом… — облизывает губы, затем отходит.
Я ставлю поднос на ее тумбочку, сажусь на постель. Янка топчется у двери.
— Иди сюда, — хлопаю по колену, она приближается.
Зло зыркает на меня, садится рядом. Рычу себе под нос, сгребаю ее в охапку и прижимаюсь губами к шее.
— Ммм! — она дергается, нежно стонет. — Мурад…, а Клим уехал уже?
— Да. Его хочешь? — мурчу на ее ушко.
— Вас… хочу… — она заглядывает мне в глаза, — прикончить!
С этими словами девчонка хватает тарелку с супом и выливает мне на голову…