Я разворачиваю лист, который дал мне отец Мурада. Бумага чуть шершавая, пахнет чем-то чужим, далёким. Пылью дорог и тоской.
Почерк ровный, аккуратный, явно выводивший каждую букву с болезненной старательностью.
Узнаю его мгновенно. Сердце замирает на один удар, а потом обрушивается в груди с новой, дикой силой.
Это почерк матери. Но откуда…
«Мой дорогой сынок, мой Климушка,
Если ты читаешь это письмо, значит, нашлась возможность его тебе передать. Я пишу его уже в который раз, каждый год, в день твоего рождения. И каждый раз рву, потому что мне кажется, что слов слишком мало. Но сегодня я молюсь, чтобы это письмо дошло.
Прости меня. Прости за тот день, за то, что отпустила тебя. Я была слабой, запуганной женщиной, которая думала, что так будет лучше. Что у тебя будет какая-то жизнь, какое-то будущее с отцом. Я не знала… Не знала, что он монстр. Каждый день я просыпаюсь с этой мыслью и молюсь за тебя.
Твой брат, Женя, уже большой. Он постоянно спрашивает о тебе. «Когда Клим вернется?» — это его любимый вопрос. Он хранит твою старую машинку, помнишь, ту, зеленую? Говорит, что отдаст тебе, когда приедешь. Он верит, что ты вернешься. И я верю.
Я знаю, что ты станешь сильным. Сильнее его. Сильнее всех тех, кто хотел тебя сломать. Моя материнская душа чувствует это. И я верю, что однажды ты вернешься к нам. Мы ждем тебя. Я всегда жду.
Целую крепко-крепко. Твоя мама».
Я медленно опускаю руку с письмом. Воздух в палате густой, как смола. Не чувствую ни ярости, ни боли. Только ледяную, абсолютную тишину внутри.
Слышу только мерный писк аппаратуры, подключенной к Мураду, и собственное дыхание. Письмо в руке кажется раскаленным. Я медленно, очень медленно складываю его и засовываю во внутренний карман куртки, прямо у сердца.
Кто?
Кто мог его достать?
Кто знает о той трагедии?
О пепелище вместо дома. Это знали только я… и он. Но он мертв. Я сам его прикончил.
В голове с бешеной скоростью начинают скрипеть шестеренки. Убийство того мажора в тюрьме. Слишком чистая работа, будто его убрали, чтобы замять следы. Теперь покушение на Мурада.
Его отец… этот холодный ублюдок.
Он не главный. Он пешка.
Умная, влиятельная, но пешка. В его глазах сегодня читалась не просто злоба. Он действовал по чьей-то указке.
Все это воронкой сходится на мне. Кто-то очень могущественный и очень жестокий ведет сложную партию, и мы все в ней просто фигуры.
Поворачиваюсь к Яне. Она вся напряжена, смотрит на меня огромными глазами, полными слез и вопросов. Подхожу, кладу руку на ее щеку. Вся холодная.
— Оставайся с ним, принцесса, — говорю тихо, почти шепотом. Мой голос звучит странно спокойно, обманчиво ровно. — Ни на шаг от него. Поняла?
Она кивает, не в силах вымолвить ни слова. Прижимаюсь к её губам. Как же тяжело отрываться!
— Багир! — мой окрик заставляет его вытянуться по струнке. — Головой отвечаешь за нее. Пока меня не будет. Любой ценой.
— Будет сделано, — кивает он, и во взгляде читается понимание всей серьезности момента.
Я выхожу из палаты, шагаю по белоснежному коридору. В голове калейдоскоп фактов. Риэлтор. Незнакомый риэлтор, который приехал к Мураду прямо перед взрывом. Багир упоминал его. Слишком удобное совпадение. Слишком чистая наживка.
Набираю номер своего самого подлого и въедливого хакера.
— Это я. Нужно взять все камеры в радиусе километра от особняка Горцева. Вчерашний день. Ищешь все машины, всех людей. Особое внимание на такси и курьерские службы. Присылаешь все, что найдется, мне на телефон. Немедленно.
Вешаю трубку, не дожидаясь ответа. Он уже все понял.
Сажусь за руль своей машины. Двигатель рычит, сливаясь с гулом в моей голове. Еду в риэлторскую контору, которую назвал Багир. Небольшой офис в центре, дорогая мебель, стекло и хром.
Меня встречает улыбчивая девчонка на ресепшн. Породистая, ухоженная. Вроде бы красивая. Но ловлю себя на мысли, что моя принцесса в сто раз нежнее и сексуальнее.
— Чем могу помочь?
— Мне нужен ваш сотрудник, — мой голос звучит глухо, будто из-под земли. — Тот, который вчера выезжал на объект к Горцеву. Мураду Горцеву. Фамилия, которую он назвал — Петров.
Улыбка на ее лице замирает, становится натянутой.
— Вы уверены, что это именно наше агентство? — она нервно поправляет бланк на столе. — У нас вчера не было никаких выездов к клиентам. Только внутренние планёрки и работа с документацией.
Я упираюсь руками на стойку. Взглядом приковываю ее к месту.
— Проверьте. База, расписания, записи. Сотрудник Петров. Выезжал в особняк Горцева днём.
Она замирает на секунду, затем энергично начинает стучать по клавиатуре. Зрачки ее немного расширены.
— Нет, — поднимает на меня растерянный взгляд. — Я… я уверена. У нас нет сотрудников с такой фамилией. Вообще. И в базе нет ни одной записи о выезде к этому адресу. Вы, возможно, перепутали агентство?
Я смотрю ей прямо в глаза. Ищу малейший признак лжи, страха, притворства. Но вижу лишь искреннюю растерянность и зарождающуюся панику.
— У нас небольшое агентство, — продолжает девчонка, голос чуть дрожит. — Всего восемь риэлторов. Я знаю всех лично, по именам. Петровых у нас не числится. Может, он представился ложным именем? Или это были мошенники?
Ее вопросы повисают в воздухе. Она не врет. Просто винтик в системе, которой воспользовались. Идеальная легенда: настоящее агентство, куда можно позвонить и перепроверить, но фантомный сотрудник.
Я медленно отступаю от стойки, не сводя с нее взгляда. — Если вдруг что-то вспомните… любая мелочь…
Она лишь молча кивает, широко раскрыв глаза.
Разворачиваюсь и выхожу на улицу, в гул города, который внезапно кажется полным скрытых угроз. Призрак. Его не существует. Идеальная работа.
И я понимаю: это только начало. Охота началась…