— Что-то Янка долго, — гляжу на часы, — пойду поищу ее. Ты лежи. Драчун, блядь… на старости лет решил заделаться в боксеры? Мартынову еще нос сломали…
Я злюсь на Уолса. Что с ним такое? Понимаю, что с Янкой сложно. Она девочка проницательная. Все наши раны расковыряет — не заметишь. Но она же способна их залечить.
— Она не должна зайти в подвал, — Клим серьезно смотрит на меня, затем на его лице появляется жуткий оскал, — Яна не поймет…
Порой он меня действительно пугает. Я видел многих опасных людей. С черными душами. Но Клим — самый непонятный и нечитаемый…
Иногда я смотрю на него и поражаюсь: такая привлекательная для женщин внешность, правильные черты лица, но под ними — абсолютный холод, ледяная расчётливость.
Он всегда преследовал лишь свои интересы. Следовал одному ему понятному зову. Был равнодушен ко всему окружающему миру.
Мы знакомы давно, но Уолса я так и не разгадал. Я знаю, насколько опасен этот человек. Его привлекательная внешность, харизматичная улыбка — маска, за которой скрывается чистая неразбавленная жестокость.
Однако теперь всё изменилось. Когда он смотрит на Яну, глаза его становятся теплее, мимолетная улыбка появляется чаще, напряжённость уходит.
Он словно оживает.
— Мурад! — Янка семенит ко мне, в ее руках аптечка. — Там… там… УЖАС!
В голубых глазах искренний испуг. Она вся бледная, озирается по сторонам. Не нравится мне это.
— Что случилось? — растираю ее плечи.
— Там звуки… Мурад! — ее глаза становятся все шире. — Там привидение.
Прыскаю. Чудо, а не девчонка. Несмотря на потерю, в ней столько жизни, что хватит на наши с Климом дохлые сердца.
— Что там? — смеюсь. — Какое привидение, Яна? Ты слишком перенервничала из-за Клима. Иди отнеси ему лекарства и поцелуй, а я пошел спасать вас, бедовых, от привидения.
— Оно воет! — губы Янки дрожат. — Правда!
Привлекаю ее к себе и целую. Она расслабляется в моих руках. Жмется, как котенок. А я счастлив. Яна делает меня значимее в собственных глазах. Хочу защитить ее ото всего!
— Сейчас разберусь, — кусаю ее за нижнюю губу, — беги…
Яна уходит, опасливо поглядывая на дверь. Я направляюсь туда, куда показала девушка.
Подхожу к стене, внешне совершенно монолитной, прохожу пальцами по гладкой поверхности, ищу малейший намёк на присутствие замочной скважины. Чёрт возьми, ничего не видно!
И тут замечаю крошечное отверстие. Его практически не заметно. Осматриваюсь. Чуть дальше у Клима стоит шкаф с контейнерами для всякой мелочевки.
Достаю оттуда шпильку (зачем ему они вообще?), с усмешкой вспомнив времена молодости, когда с помощью таких простых инструментов решал вполне себе серьёзные проблемы.
Аккуратно ввожу шпильку в узкую прорезь, надавливаю осторожно, придерживая баланс. Пока нащупываю то самое положение, которое позволит ловко вскрыть замок.
В голове набатом стучат слова Клима: она не должна знать. О чем?
Есть несколько догадок, одна другой хуже. Зная Уолса, там вряд ли комната с цветочками в горшках.
— Бинго! — слышу щелчок, и дверь медленно отъезжает в сторону.
Света нет. В нос бьет омерзительный смрад. Смесь крови и человеческих выделений. Фу, блядь!
— Помогите! — раздается тихий стон, едва его различаю.
Этот голос кажется мне знакомым. Нихера не видать! Темнота, хоть глаз выколи. Я нащупываю выключатель и щелкаю. Оказываюсь в небольшом предбанничке.
Делаю шаг в комнату с низкими потолками. Приходится нагнуться.
— Блядь, Клим… — выдыхаю, увидев то, что Уолс прячет.
Прямо в центре на стуле, привязанный металлическими цепями, сидит Левин. Его лицо раздулось от побоев. Глаз почти не видно. Он хрипит и стонет.
— Сука… и что мне теперь делать? — бормочу.
Левин теряет сознание.
Значит, он не пропал из тюрьмы. Его выкрал Клим, чтобы пытать.
— Гор… цев… — слышу хриплый голос.
Мне не жалко Левина. Эта падаль с дружками чуть не изнасиловали мою девочку. Но это…
У меня есть тормоза. У Клима нет.
Но именно это сейчас показывает мне, какой он там, под стальной броней. В нем кипит ярость. И за свою принцессу он убьет. Будет пытать, медленно уничтожать.
Разворачиваюсь и выхожу.
Несмотря на то, что я понимаю…
Пытки — это чересчур. Поднимаюсь на второй этаж. Захожу в его спальню. Уолс понимает, что я видел его маленький секрет.
— Яна, ты не могла бы сделать нам кофе, — прошу свою девочку, — пожалуйста.
Она растерянно смотрит на меня. Но при ней этот вопрос я обсуждать не буду.
— Ладно, — пожимает плечами, — если я взорву тебе, Клим, кофемашину, ты знаешь, кого винить.
Выскальзывает из спальни Волкова.
— Ты ахуел?! — набрасываюсь на него. — Это что такое у тебя в каморке, блядь?! Точнее кто…
— Ты сам все видел, — Клим усмехается, — жаль, не могу попинать его в качестве боксерской груши…
— Это живой человек! Его надо судить! — цежу. — А не пытать.
— Не тебе решать, Мурад! — рычит, затем встает и подходит ко мне.
Наши глаза на одном уровне. Ей богу, я сейчас остальные ребра ему переломаю!
— Отпусти его, Уолс… пока не перешел черту. Знаю, что ты любишь Янку, но ей-то на что труп Левина? Она испугается… он воет там, как призрак. Клим. не вынуждай меня.
— Тогда, Мурад, — он усмехается, взгляд друга становится непроницаемым, — иди и выпусти его… сам…