На восстановление у меня уходит неделя. Мурад приезжает каждый день, но секса мне тоже не дает. Клим вообще закрылся в кабинете.
После той нашей откровенности воз и ныне там.
Но я не сдамся! Тот секс в туалете сильно меня взбудоражил. И чем быстрее я восстанавливаюсь, тем сильнее хочу продолжить, но уже в спальне.
Снова познать двоих мужчин одновременно. По одному уже неинтересно.
— Ты привез, что я просила? — мурчу, кладу ладонь на сильный бицепс Мурада. — О! Ты подкачался?
— Яна, — смеется, — прекрати льстить, лиса ты моя!
Льну к нему. За эту неделю я четко уяснила, что лаской и нежностью можно добиться куда большего, чем капризами и ультиматумами. Мне нравится смотреть, как брутальные мужчины растекаются передо мной…
Точнее, растекается Мурад, а Клим сидит в своем логове, боится нос высунуть.
Достаю сумку, которую привез Мурад. А там мое секретное оружие: сексуальное нижнее белье. И кружевные пеньюары, комплекты, чулочки с поясами, микробикини, трусики-бразильяна.
— И зачем они тебе? — спрашивает Горцев, внимательно рассматривая мой боевой арсенал.
— Неделю назад я почти расколола Уолса, — беру микрокружевные белые трусики.
— Да ты что? И как? — ухмыляется Мурад, складывает руки на груди. — Что нового увидела?
— Он глубоко несчастен, — вздыхаю, — Клим твой друг. Почему ты не в курсе.
— Мы не в тех отношениях, чтобы говорить по душам, — хмыкает он.
— А зря… если вы оба хотите быть со мной, вам придется раскрыть свои секреты! — уверенно заявляю.
— Быть с тобой? — Горцев хищной походкой приближается, ловит меня в капкан сильных рук. — Мы оба?
— Мы это обсуждали, — нежно его обнимаю, — неужели ты думал, что я шучу? Я вас двоих люблю. И ни одного не намерена отдавать… и отпускать. Так что…
Игриво отстраняюсь, затем распахиваю дверцы шкафа. Осматриваю платья, которые для меня выбрал Клим. Интересно, что он скажет, увидев под строгим подолом по колено крошечные трусики?
Хихикаю.
— Ты его под каблук загнать хочешь? — ржет Мурад. — Яна, не мытьем, так катаньем, да?
— Я влюбленная девушка. И хочу быть с любимыми, — невинно хлопаю ресницами.
Мурад привлекает меня к себе и жарко целует. Я не сопротивляюсь. Его борода колет кожу, но я все сильнее прижимаюсь к нему. Он пахнет совсем иначе.
Его аромат едва уловимый, тонкий, его невозможно спутать ни с чем другим. Смесь древесных нот и пряных специй. Сам воздух вокруг него наполняется благородством.
Запах Мурада источает уверенность и спокойствие, манит и притягивает, обещает безопасность и защиту.
Он углубляет поцелуй, роняет меня на постель. Мы ласкаем друг друга медленно, вдумчиво. Зарываюсь пальцами в густые темные волосы. Я спокойна.
— Ммм, — улыбаюсь ему в губы, — ты такой колючий…
— Прости, — шепчет, — хочешь, чтобы я побрился?
— Нет, не надо. Мне нравится твоя борода. Ты похож на дикаря, освоившего барбершоп, — смеюсь.
— Ну спасибо…
— На самом деле ты очень сексуальный, Мурад, — говорю серьезно, он начинает хохотать.
Прищуриваюсь и только собираюсь припечатать его словами, как раздается стук в дверь. К нам заходит Уолс. Замирает на пороге.
— Обед готов. Мурад, ты останешься?
— Это приглашение? — Горцев слезает с меня, подает мне руку.
— Да.
— Лаконичен, как всегда, — пытаюсь прочитать на лице Клима хоть какие-то эмоции, но там снова непроницаемая ледяная маска.
Внутри рождается раздражение. Я думала, мы стали ближе. Но, видимо, ошиблась.
— Выйдите, мне нужно одеться! — заявляю строго.
Выгоняю мужчин. Выбираю красивое платье. Сначала натягиваю сексуальные трусики, затем наряд. Лифчик принципиально игнорирую.
Распускаю волосы.
Спускаюсь по лестнице. Мужчины уже за столом, хмуро беседуют. Сажусь между Уолсом и Мурадом. Атмосфера немного напряженная. Как бы мне ее разрядить?
— Когда папа был жив, — тихо произношу, привлекая внимание мужчин, — мы завтракали и ужинали вместе. Он всегда старался успеть к ужину, чтобы увидеть меня.
И Уолс, и Горцев сейчас пристально смотрят на меня. Во взгляде Мурада бесконечная нежность, обволакивающая меня мягким коконом. А в темных глазах Клима я вижу интерес.
— И мы говорили. Не было ни единого дня, чтобы за столом царила тишина. Мы делились друг с другом эмоциями.
Аккуратно подбираю слова.
— И раз уж я здесь, предлагаю перенести эту традицию в мою новую семью.
Краснею.
— Семью? — Клим выгибает бровь. — Ты так это видишь, принцесса?
— Да, — твердо отвечаю.
Он прищуривается.
— А у тебя какие-то вопросы? — хмыкает Мурад, явно готовый ринуться на мою защиту.
Он напрягается, его ноздри раздуваются. Повисает тяжелая тишина. Кажется, я слышу, как натягивается рубашка на мощной груди Горцева. Вот-вот и лопнут пуговицы.
— Нет, — внезапно Клим улыбается, — у меня никогда не было семьи. А та, что была, с душком… так что можно попробовать.
— Правда?! — взвизгиваю, вскакиваю со стула и обнимаю Уолса. — То есть мы попробуем?!
— Все остынет, принцесса, — хрипло произносит, — задушишь!
А я счастлива! Впервые за эти черные дни я по-настоящему счастлива! Пытаюсь вернуться на свое место, но как-то незаметно воздух вокруг наполняется сексом.
Клим сжимает мою грудь.
— Ты не надела лифчик… — рычит, — Яна, я что сказал…
— Я не люблю лифчики, — бросаю призывный взгляд на Мурада.
Он встает и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.