Я давно не выходила в люди. Будучи наследницей Чикина, я часто тусовалась. Не думала о будущем.
Сейчас, сидя рядом с Мурадом на сиденье лимузина, меня терзают вопросы. Зачем я ему на самом деле? Что он чувствует ко мне? Что чувствую к нему я? И почему при мыслях об Уолсе мое сердце бешено колотится?
Интересно, Клим будет на фуршете?
— Кто такой Мартынов? — задаю нейтральный вопрос.
— Партнер твоего отца. Они одного возраста. Он очень скорбел после его смерти. Ты можешь ему доверять, Яна, — такое чувство, что Мурад не очень хочет говорить.
— Его не было на похоронах. Тогда какой он друг? — не понимаю.
— Это сложно объяснить, Яна. Иногда тот, кто улыбается тебе в лицо, намного опаснее того, кто предпочитает не обременять себя формальностями.
— Похороны друга это не формальность. Ты там был… потому что ты хорошо знал папу. И он тебе верил.
— Все не так просто, Ян. Мир не делится на черное и белое. Он по большому счету серый. И разные люди в разных ситуациях ведут себя по-разному. Иногда сами себе противоречат.
— Такое чувство, что ты нарочно меня путаешь, — закипаю.
Мурад накрывает мою руку своей. Я вижу в его глазах вину. Но почему?
— Мы сейчас едем в звериное логово, Яна. Прошу, держись меня и Багира.
А Клим? Неужели не приедет? Поджимаю губы, чтобы не выдать разочарования. Кажется, я скучаю по этому татуированному чудовищу.
— Приехали, — водитель ставит машину на парковку.
Мурад выходит. Затем открывает мне дверь. Осматриваюсь. Мы стоим у дворца. Иначе не сказать. По сравнению с этими хоромами наш с папой дом — просто избушка.
— Ничего себе! — вырывается у меня. — Этот Мартынов большая шишка.
— Депутат, — Мурад берет меня под руку, — пойдем, осмотримся.
На просторной парковке у дома много дорогих машин. Даже не просто, а неприлично дорогих. Вокруг дома раскинулся пышный зеленый сад. Чуть поодаль несколько небольших зданий, увитых плющом.
— Вот и ты, — от созерцания богатств слуги народа меня отвлекает голос Мурада, — Клим.
Сердце пропускает удар. Я медленно разворачиваюсь и сталкиваюсь с тьмой. Тут же ныряю в нее, пока к нам хищной походкой подходит Уолс. Кожа покрывается мурашками.
— Рада ему? — шепчет мне на ухо Мурад, я слегка киваю.
Я рада! Очень!
— Добрый вечер, — Клим не сводит с меня своих черных глаз, — ты ослепительна, принцесса.
Берет мою руку и прижимает к губам. Боже! Мне становится так жарко, словно на улице тридцать градусов. Стараюсь выровнять дыхание и не показать своей радости.
Не дождется!
— Добрый, Уолс. Я думала, что тебе не по душе такие мероприятия.
— Почему же? — он сует руки в карманы брюк.
— Тут скука смертная. По крайней мере обычно. Богатеи делают вид, что они потомки аристократов, хотя на деле все холопы в десятом поколении, — фыркаю, — а говорят-то как! Высокопарно. Хотя порой сами не понимают, что несут.
— А ты? — ухмыляется Клим, и от этой его улыбки низ живота скручивается до боли.
Я хочу его! После того раза в кабинете, когда Уолс со всей мощи вбивался в меня, до безумия желаю повторения! Один его взгляд сводит меня с ума!
Сжимаю руку Мурада.
— Что я? — вздергиваю подбородок.
— Тоже потомок холопа? — насмешливо щурится.
— Не знаю. Мы с папой никогда не корчили из себя аристократов. И вот это все, — окидываю взглядом замок депутата, — нужно лишь для того, чтобы самим себе доказать свою значимость.
— И у меня это отлично получается, — раздается низкий бас сзади, у меня волосы дыбом на руках встают, — Яна Чикина. О твоем остром язычке ходят легенды.
К нам приближается мужчина в возрасте. Рядом с ним семенит молоденькая блондинка с большой грудью. Еле держусь, чтобы глаза не закатить. Ну как банально!
— Ты очень похожа на Василия, — произносит он, — в тебе его сила. Неужели решила взять на себя бразды правления?
Его спутница придирчиво осматривает меня. Ее взгляд цепляется за дорогие украшения и брендовое платье.
— Это Zimmermann?! — округляет свои густо накрашенные глаза.
— Да.
— Лимитированная коллекция! — в ее глазах появляется уважение. — Как достала?
Вот по этому всему я совсем не скучала. Бесконечные обсуждения платьев, туфель, брендов и кто с кем трахается…
— Подарок, — жмусь к Мураду, демонстрируя, что этот бородатый красавец мой.
Чувствую на себе взгляд Клима. Он гоняет туда-сюда мурашки по моей коже. Я ведь ощущаю его физически! Так и тянет взглянуть на Уолса. Но я смотрю прямо на Мартынова. Это же он, правда?
— Жень, ты бы хоть представился, — говорит Мурад, — а твой дом и правда похож на дворянскую усадьбу.
— Его Миланка обустраивала. Я тут ни при чем. Съездила в Лондон и там нашла дизайнера.
Ага, с которым изредка потрахивается. Или не изредка. Высшее общество гниет мама не горюй. Тут все спят со всеми, все это знают, но при этом смеют задвигать о верности и человеческих ценностях.
— Очень приятно, Евгений…
Яковлевич, — мужчина хватает мою ладонь и жмется к ней губами.
Спешу отнять руку. От приторной улыбки уже болит лицо. Господи, где тут выпивка?
— Я бы хотел поговорить с тобой, Яна, — говорит Мартынов, — о том, что дальше будет с подпольным бизнесом твоего отца. Все, кто сейчас здесь присутствуют, пока ждут. Но знай, что каждый из этих людей хочет отщипнуть кусок от дела Чикина. Лучше, если я помогу тебе разобраться во всем.
Напрягаюсь.
Мартынов уходит.
Резко разворачиваюсь к Мураду.
— Что за подпольный бизнес отца?! Он же врет?! У папы был только этот… легальный. Он продавал…
— Нет, Яна, — тихо отвечает Горцев, — твой отец владел не только легальными компаниями. Его холдинг не приносит и половины того, что подпольный бизнес.
— Нет! Папа не мог… — делаю шаг назад, — это неправда! Он был хорошим человеком!
Меня прерывает смех Клима. Ледяной, жесткий. Уолс подходит ко мне вплотную. Нависает сверху.
Я вся сжимаюсь. Не верю! Папа не такой! Не такой…
— Твой отец творил такое, что нам и не снилось, — Уолс проводит ладонью по моим волосам, — верить или нет, дело твое, принцесса. Но сейчас ты должна понять одну важную вещь. У тебя нет выбора. Либо ты принимаешь реальность со всем ее дерьмом и обретаешь силу, либо продолжаешь плакать и прятаться в свою скорлупу. Но я тебя оттуда вытащу. С мясом и переломанными костями, если придется.
— Что ты такое говоришь? — отшатываюсь, перевожу взгляд на Мурада. — Ты ничего не скажешь?! Папа был твоим другом!
— Да, был, — взгляд Горцева становится таким же жестким, как у Клима, — и поэтому я прекрасно знаю, каким был твой отец, Яна. Жестоким дельцом, идущим на все, чтобы получить то, что ему нужно. Но тебя он любил. По-настоящему. Ты была его светом, Яна.
— Замолчите оба! Это неправда…
— Правда, принцесса. Жизнь вообще полное дерьмо, — Клим достает сигарету.
— Я хочу домой, — сдавленно шепчу.
— Рано, — Клим смотрит в сторону дома, куда подъезжает желтая спортивная машина, — а вот и тот, ради кого мы все сегодня собрались…