Пятница, 11 мая, день

Несколько минут я просто шаталась по квартире в поисках опоры. Потом я оделась, набрала Ану. Она не ответила.

Я написала ей: «Ана, прости меня, пожалуйста. Давай поговорим».

Ана прочитала и не ответила. Я решила, что могу попробовать позвонить еще раз.

– Алло? – Ана звучала на удивление весело.

– Привет, Ана, – сказала я.

– Привет.

– Ты хочешь мне что-нибудь сказать? – спросила я.

Я поняла, что нужно меньше говорить самой и больше слушать других.

– Я тебя люблю, – сказала Ана. – Знаешь, я, кажется, разгадала тайну «королевских квадратов».

– Да? – Я в первый момент даже не поняла, о чем она говорит, – мы уже очень давно не обсуждали шифры из «СТАККАТО».

– Да, давай расскажу, – сказала Ана.

Она, видимо, вошла в метро, и ее голос стал глуше.

– Ты не вернешься? – спросила я, просто потому что хотела знать точно, что будет происходить дальше.

– Сейчас нет, – сказала Ана. – Мне нужно разобраться в себе.

– Хорошо, тогда расскажи, – сдалась я – сейчас был плохой момент для того, чтобы в чем-то ее убеждать.

– В Ричмонде есть частная школа, Ричмонд-колледж, понимаешь? – спросила Ана.

– Понимаю, – сказала я, хотя слышала о Ричмонд-колледже впервые – было неясно, почему школа называется «колледж».

– В этой школе в шестидесятые работали два человека – Роберт Стилт и Родрик Рид. Первый работал директором, а второй преподавал биологию, – сказала Ана. – Рида сбила машина в, кажется, тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. К этому времени он переехал в Бристоль. Роберт Стилт умер в Лондоне в тысяча девятьсот семьдесят втором – объелся удобрениями.

– Что? Говори помедленнее, – сказала я, потому что информация поступала слишком быстро, а из-за фонового шума мне не удавалось разобрать имена.

– Он объелся удобрениями – какими-то химикатами для ухода за домашними растениями, – сказала Ана. – А потом кто-то перестрелял всех полицейских города Ричмонда.

– Это я помню, – сказала я.

После того как мы сходили в кино, я залезла в Википедию и прочитала краткий пересказ сюжета «СТАККАТО». Он почти не отложился у меня в голове, но я, конечно, не могла забыть про саму стрельбу.

– Вот и хорошо, – сказала Ана. – Я заметила, что если «королевские квадраты», ну шифры, наложить на карту Англии, то некоторые точки точно совпадают с географическими названиями. Среди прочего – с Лондоном, Бристолем и Ричмондом. Именно поэтому квадратов и понадобилось два – эти три города составляют неудобный треугольник, который бы не удалось описать одним правильным квадратом.

– Я не очень понимаю, – сказала я честно.

Анины слова будто пробивали меня насквозь и уносились куда-то в глубину подсознания.

– Неважно, – сказала Ана, – просто поверь мне, что буквы совпадают с названиями городов. В строчках квадратов, в тех буквах, которые не выпадают на города, зашифрованы имена. Я не знаю этого точно, но, кажется, самое верхнее – именно Роберт Стилт.

– Я тебе верю, – сказала я, имея в виду совсем не конспирологическую теорию о стрельбе в Ричмонде.

– Я считаю, что стрельбу в Ричмонде устроили двое агентов МИ5. Вот только они действовали не по заданию, а по собственной инициативе. И один из них погиб при нападении на полицейский участок – именно его «Человек 1» оставил в камере под видом арестанта, – сказала Ана.

– Кто? – спросила я – этот вопрос показался мне самым безопасным: – я не хотела, чтобы Ана догадалась, что я ничего не понимаю.

– «Человек Один», стрелок, второй агент МИ5, которого искала Сара Саркони, – сказала Ана.

– Ана, прости, я не помню имена, – сказала я.

– Неважно, – сказала Ана, – Короче говоря. Я думаю, что в шестидесятые годы что-то происходило в частной школе в Ричмонде.

– Что? – спросила я.

– Я не знаю точно, – сказала Ана, – но, наверное, что-нибудь вроде как в католической церкви. Учителя приставали к ученикам.

– Просто приставали? – спросила я и, подумав о Георгии Александровиче, добавила: – В смысле, ты думаешь, это все, что там происходило?

Анин рассказ свернул на знакомую мне территорию совершенно неожиданно, и я уже жалела, что не слушала внимательнее.

– Я не знаю, – сказала Ана, – вряд ли. Потому что, судя по жертвам в полицейском участке, убийцы считали их виновными в произошедшем. Значит, кто-то из пострадавших детей был в полиции, возможно не раз, а полицейские не стали ничего расследовать. Агенты МИ5 наткнулись на это дело, не знаю как, и решили сами совершить правосудие. Сперва они выследили двух работников школы, не знаю, может быть и больше людей; чтобы это узнать, нужно дорасшифровать список имен, зашифрованный в квадратах, а потом уничтожили весь полицейский участок в Ричмонде.

– Ана, – спросила я, – ты в этом уверена?

Мне не верилось в то, что загадочное преступление пятидесятилетней давности можно было разгадать вот так, на коленке. С другой стороны, у Аны было гораздо больше доказательств в ее расследовании, чем у меня в моем.

– Нет, конечно, – сказала Ана, – но лучше теории у меня пока нет.

– Мне нужно больше об этом почитать, – сказала я. – Куда ты сейчас едешь?

В моем голосе проскочила неуверенность, и Ана тут же на это среагировала, раздраженно крикнув:

– Домой!

– Прости, – сказала я, – прости, прости.

– Я тебе напишу, когда доеду, – сказала Ана и повесила трубку.

Я села за стол на кухне и опустила голову на сложенные руки. В коридоре раздались шаги и зазвучал мамин голос:

– Таня, ты здесь?

– Тут! – сказала я, не поднимая головы.

– А где Ана? – спросила мама, входя на кухню.

– Ушла, – сказала я. – Я ее обидела.

– Извинись, – сказала мама.

– Уже, – сказала я.

Мама нагнулась и обняла меня за плечи, погладила по голове.

– Все будет хорошо, – сказала она, – не расстраивайся.

– Угм, – я заплакала и не хотела говорить, чтобы не выдавать себя. Но маму было не провести. Она села рядом со мной и осторожно провела рукой по моей спине.

– Таня, – сказала она, – ты устала, и тебе нужно отдохнуть.

– Я сегодня весь день провела в кровати, – сказала я и даже улыбнулась от того, как двусмысленно это прозвучало.

– Ну и что? – спросила мама. – Просто у тебя растущий организм, и в нем происходят всякие странные вещи. Иногда нужно просто ничего не делать целый день.

– Понятно, – сказала я, пытаясь спрятать лицо в ладонях.

– Не надо плакать, – мама потрепала меня по плечу. – Давай что-нибудь посмотрим.

– А работа? – спросила я, просто чтобы услышать, что ради меня мама откажется от работы.

– Я уже все на сегодня сделала, – сказала мама – тоже хорошо.

Примерно на сороковой минуте фильма «Отрочество», который мы с мамой планировали посмотреть уже несколько месяцев, я написала Ане: «Как ты?»

«Чувствую себя отлично, а ты?» – ответила Ана.

«Не знаю, нормально. Спасибо, что лежала со мной в кровати», – я не знала, как еще ее поблагодарить за то, что, несмотря на всю мою глупость, она со мной общается.

«Тебе спасибо», – ответила Ана.

«Не за что, – сказала я. – Было очень хорошо».

«Мы еще обязательно окажемся вместе в кровати, – написала Ана. – Но только если ты напишешь мне еще одно стихотворение».

«Обязательно, – ответила я. И добавила, чтобы чем-нибудь поделиться: – Знаешь, я их посылаю тебе, потому что скучаю, когда ты спишь».

«Если ложиться пораньше, то тебе не придется ждать, пока я проснусь!» – написала Ана.

«Так неинтересно, – написала я. – Плюс тебе нужно время, чтобы встречаться с Алисой».

«Это правда, – ответила Ана. – Но я тебе обещаю, с тобой мне гораздо лучше».

«Я надеюсь, ты мне приснишься», – написала я.

«Пускай тебе приснится поезд-землетрясение», – написала Ана.

«Хорошо».

Я открыла Эверноут и стала набирать стихотворение, которое только что родилось в голове. Я совсем забыла, что рядом сидит мама, которой не очень приятно, когда ее дочь зависает в телефоне.

Прошло всего двадцать минут, и вдруг телефон завибрировал звонком: «Онь».

– Ну, бери, – сказала мама, щелкая пультом.

Картинка на экране телевизора замерла.

– Прости, я сейчас, – сказала я, поднося телефон к уху.

– Алисина мама попала в больницу, я еду к ней, – сказала Ана.

– Что?! Когда? – спросила я.

Мама испуганно оторвалась от собственного телефона, в котором моргал «Poggle».

Я вышла в коридор, чтобы она не могла услышать наш разговор.

– Только что, я не знаю подробностей, – говорила Ана.

– Ана, – сказала я, – я должна тебе что-то рассказать. Плохое про Лизу.

Ситуация наконец стала слишком сложной для того, чтобы я могла разобраться со всем сама.

– К ней приставал Георгий Александрович, – сказала Ана. – В Суздале.

– Что? – спросила я. – Я этого не помню.

– Зато я помню, – сказала Ана. – Ты еще что-то хотела сказать?

– Да. В сентябре я

была в гостях у Миры,

и туда пришли еще Юра,

Лиза и Алиса, – сказала я. – Лиза напоила Алису и увезла ее с собой. Я думала, что она просто собирается отвезти ее домой, но…

– Но что? – спросила Ана.

– Они ее изнасиловали, – сказала я, прикрывая рот рукой, чтобы мама меня не услышала: – Лиза и Георгий Александрович.

– Ты уверена? – спросила Ана.

– Нет, – сказала я, – но это объясняет все остальное.

– Что остальное? – спросила Ана.

– Давай я приеду и все объясню, – сказала я.

– Не нужно, – сказала Ана. – Я сейчас встречусь с Алисой и поговорю с ней. Я тебе напишу.

Она бросила трубку. В коридор выглянула мама:

– Таня, ты хочешь сказать мне, что происходит?

Кажется, она все-таки не услышала большей части нашего разговора.

– Алисина мама попала в больницу, – сказала я.

Мама взяла меня за руку и отвела на кухню, усадила к столу. Пока она заваривала чай, я сидела и тихо плакала. Это уже стало казаться мне нормальным физическим состоянием.

– Все будет хорошо, – сказала мама уверенно.

Кружки, которые она достала из шкафа, не дребезжали. Вот почему моя мама самая лучшая.

– Ей нужен кто-то взрослый рядом, – сказала мама.

Она имела в виду, что может поехать к Алисе, если я спрошу Алису, нужно ли ей это.

– Я не знаю, – честно призналась я.

Наконец-то. Я не знаю, я не знаю, я не знаю.

– Я сейчас вернусь, – мама поставила передо мной дымящуюся чашку и вышла.

В коридоре зазвучал ее приглушенный голос – мама говорила по телефону.

Когда она вернулась, я уже перестала плакать. Все-таки я не заслужила. Теперь мне было просто очень стыдно.

– Там уже кто-то будет, – сказала мама. – У нее случился сердечный приступ, но прогноз положительный.

– Это хорошо, – сказала я.

– Ты можешь не ходить в школу, – сказала мама.

Ну уж нет. Мне было необходимо поговорить с Георгием Александровичем.

– Я хочу пойти, – сказала я решительно.

Мама обняла меня и поцеловала в лоб, как будто мне снова восемь лет, и я плачу, потому что умерла бабушка. Я не помню, как она обнимала меня, когда умер папа, – тогда она еще могла держать меня на руках. Я не помню, плакала ли я. Наверное, плакала.

«Ты здесь?» – написала Ана.

«Да», – ответила я.

«Тут со мной Алиса и Алисина тетя, она поживет с ней пока», – написала Ана.

«Хорошо», – ответила я.

«Значит, так, – написала Ана, – Алиса сказала, что ты согласилась ей помочь. Ты все еще согласна?»

«Да», – ответила я. Раздумывать не приходилось.

«Хорошо, – написала Ана. – Нам нужно, чтобы в воскресенье в шесть утра ГА оказался на Патриаршем мосту. Алиса хочет поговорить с ним в публичном месте. Если его попрошу о встрече я или она, он обязательно что-нибудь заподозрит. Тебе придется что-то придумать».

Я подумала, что Лиза наверняка рассказала ему про то, как я съездила ей в глаз, и поэтому со мной он тоже будет осторожен. Тем не менее я написала: «Хорошо, я все сделаю».

«Спасибо, – написала Ана. – Алиса передает привет».

«Ей тоже», – написала я.

«Я тебя люблю», – написала Ана, и я поняла, что согласилась бы на что угодно, просто чтобы увидеть эти слова на экране.

«Я тебя люблю, Онь, – ответила я. – Когда я смогу тебя увидеть?»

«Когда это все кончится, – написала Ана. – В школе меня завтра не будет».