Четверг, 14 сентября, день

О том, что у Алисы погиб отец, я узнала от Миры. Почему-то в голову пришло лишь одно: двенадцатое сентября – дурацкая дата. Я почти сразу выбросила из головы все мысли по этому поводу и тут полностью совпала со своими одноклассниками, которые в первое время совсем не говорили об этом странном событии. Странном, потому что наша домашняя жизнь очень редко становилась достоянием общества, и было необычно обсуждать чьих-то родителей и вообще – жизнь.

Первый настоящий разговор на тему Алисиного папы я услышала через два дня после его смерти. Мы стояли около мусорных баков за Кофеманией и курили. Лиза что-то рассказывала Глебу и Пете. Мира и Юрец тихо спорили, нужно ли поехать на похороны. Я не встревала, хотя у меня имелось собственное мнение. Если бы Алиса хотела, чтобы мы были на похоронах, она бы нас позвала.

Вместо того чтобы вслушиваться в разговор, я наблюдала за Лизой. Что-то в ней переменилось с субботы. Как минимум, она теперь говорила об Алисе как о близкой подруге. «Алиса мне рассказывала» и

«Алиса разбирается». Я попыталась представить себе «Любовников» Нелины Трубач-Мошниковой в исполнении Алисы и Лизы. Вышло так себе, хотя, возможно, я просто завидовала тому, что им удалось весело провести ночь, а мне нет.

Я не могла знать точно, что, вместо того чтобы разъехаться по домам, они отправились куда-то вместе, но Лизина ложь про то, что ее должен забрать отец, наводила на разные мысли. Лизин отец, шестидесятилетний ученый-физик, никогда бы не стал забирать дочь с вечеринки в час ночи, и мне было даже немного обидно, что она не попыталась придумать отмазку получше. Более вероятно, что Лизиных родителей не было в Москве на выходных, и она, устав от моего, Мириного и Юриного общества, решила продолжить отдых урезанным составом. А Алису выбрала, потому что это что-то новенькое. Кто ж не любит новенькое?

Разговор про похороны медленно подходил к концу. Лиза застряла в телефоне, Мира отрешенно курила. Когда все аргументы были наконец исчерпаны, Юра сказал:

– Она позовет, если ей захочется.

Мы с ним дружили именно потому, что думали похожие мысли.

– Не позовет. Тебя уж точно, – сказала Мира.

Тут мне пришлось вступить в разговор, чтобы они не рассорились.

– Нужно спросить Ану, может, она напишет Алисе? – сказала я и подумала, что она могла уже написать.

Это было бы в Анином духе. Она, как мне казалось, редко думала о других людях, но ей наверняка захотелось как-нибудь поучаствовать в Алисиной трагедии. Свойство нарциссизма – вписывать себя во все происходящие вокруг события. Не то чтобы Ана была нарциссом, но она часто действовала на основании нарциссической логики, потому что плохо различала внутреннее устройство других людей, и ей приходилось пользоваться тем, что она знала хорошо, – собой.

– Идея хорошая, – сказала Мира, и я тут же поняла, что спрашивать придется мне, потому что Мире некомфортно разговаривать с кем-то вне нашей тусовки.

Ну и ладно, Ана – неплохая девочка.

– Или я сама напишу, – Мира задумчиво покачала головой.

– А если… – начал Юрец, но прервался, заметив кого-то возле входа в подворотню.

– Вот и Ана, – сказал он тихо и, сделав шаг в сторону, влился в ряд Лизиных слушателей.

Ана протиснулась к нам, кивнула. Сощурилась, рассматривая мое лицо. Она делает так очень часто, и мне кажется, что она просто плохо запоминает внешность. Чтобы заполнить тишину, я протянула ей сигарету.

Ана повертела ее в руках, коснулась кармана в поисках зажигалки. Я уже собиралась предложить ей свою собственную, но тут кто-то потянул меня за рукав.

Я развернулась и оказалась лицом к лицу с Мирой, которая зашептала:

– Про вписку ни слова, а то она очень обидится.

Я замерла, надеясь, что Ана нас не слышит. Осторожно оглянулась и выдохнула – она стояла к нам спиной и говорила с Юрцом. Мире я устало кивнула и чуть дернула рукой, чтобы она отпустила мой рукав. С той ночи у нее в гостях (а там случились и alt-J, и TOP, и даже AJR) она начала меня раздражать. Сложно общаться серьезно с человеком, который может напиться до состояния «караоке».

Слева от нас Лиза закончила свой рассказ и вдруг спросила:

– Что случилось у Алисы?

Вопрос был обращен в воздух, но ответила ей, как обычно и бывает, Мира:

– У нее папа умер.

Лиза понизила голос:

– От чего?

– Разбился на машине. Поэтому ее в школе не было вчера, – сказала Мира.

Это все было довольно странно, ведь мы только что обсуждали это событие. Видимо, Лизе хотелось что-то спросить у Аны, но она не решалась сделать это без подготовки. По-настоящему я удивилась лишь тому, как легко ее поддержала Мира, которая обычно не удивляла проницательностью.

– А я и не заметила, – сказала Лиза.

Ее лицо на мгновение стало каменным. Она явно пыталась придумать, как именно ей следует реагировать на эту новость. Я посмотрела на Ану и поняла, что это каменное лицо адресовано именно ей и не является маской задумчивости. Лиза как бы говорила: а что такое Алиса? Как мы должны о ней думать? Теперь я точно знала, что она пытается спровоцировать Ану, вот только не понимала, на что. Лиза спросила, теперь уже глядя на Миру:

– У тебя она есть в друзьях в ВК?

Мира кивнула.

– Может быть, написать ей? – спросила Лиза.

Великодушие – великое достоинство. Вот только мне все еще казалось, что я наблюдаю хорошо продуманный спектакль. Лиза и Мира обращались к зрительному залу – Ане – с вопросом: «А что ты сделала?»

– Я напишу, – сказала Мира, доставая телефон.

Лиза позвала Ану. Та дернулась, будто приготовившись принять удар. Я тоже приготовилась, потому что дальше должно было последовать раскрытие карт. Лиза сказала:

– Ты с ней говорила вчера.

Ана кивнула, и на ее лице отразился уже настоящий испуг. Видимо, она не думала, что кто-то видел их с Алисой вместе. Ей и в голову не приходило, что другие люди замечают ее перемещения.

Все встало на свои места: Алиса хотела знать, о чем Ана разговаривала с ее новой подругой. Это нормально, потому что контроль за информацией – обязательная составляющая любых отношений, особенно только начавшихся. Нет, я все еще, несмотря на свои эротические фантазии, не думала, что между Алисой и Лизой что-то произошло. Скорее всего они проболтали пару часов, распивая бутылку вина, а потом пошли спать.

Вот только верилось в такое с трудом, потому что Алиса никогда раньше не проявляла интереса к подобному времяпрепровождению. На нашу вечеринку она пошла только потому, что там был Юра – в этом не было никаких сомнений. Я даже не знала, что менее вероятно: то, что Алиса и Лиза занялись сексом, или то, что они им не занялись.

В такие моменты мне начинало казаться, что я слишком озабоченная и все, даже самое нейтральное, свожу к сексу. Чтобы не проецировать, я отложила размышления об отношениях Алисы и Лизы на будущее. Мне явно не хватало информации.

Отбросив настырную эротику, я стала думать о том, что во вторник Алиса пошла в школу, несмотря на то что у нее погиб папа. Он разбился где-то после полуночи, она узнала об этом уже утром – и все равно пошла в школу.

– Молодец, – сказала Лиза и кивнула.

Я попыталась представить себе, что происходит у нее в голове. Происходила какая-то муть – я достаточно давно знала Лизу, чтобы удивиться любому комплименту с ее стороны.

Я хотела подцепить краешек ее щеки ногтем и заглянуть под лицо, которое стало совершенно непроницаемым, но это было бы неприлично. Лиза немного походила на Герти Шиле (или, точнее, ее портреты), в первую очередь острыми скулами. У нее были длинные каштановые волосы, овальное лицо (такое иногда называют длинным) и светло-серые, почти голубые глаза. Рот чуть шире, чем у меня, – когда она улыбалась, на щеках появлялись ямочки. Губы не выпуклые, тонкие, нос вздернутый. Я изучала ее лицо и образ, пытаясь его раскрыть, но вместо этого получался просто фотопортрет.

В школе Лиза обычно носила светлые джинсы, футболки светлых тонов и кофейный кардиган (в холодные дни его заменял малиновый дафлкот). В тот день, когда она сказала Ане «молодец», было еще тепло, сентябрь, – Лизины плечи и грудь обтягивала персиковая футболка. Картинка, в общем. И вот, стоя рядом с мусоркой, попрощавшись с Аной и раскуривая очередную сигарету, я поняла, что мне нужно с этой картинкой поговорить наедине.

Телефон в руки, ВКонтакте. На аватарке у Лизы – профессиональный черно-белый портрет. Видимо, кто-то из выпускников нашей школы пытался пробиться в дизайнеры.

«Пойдем,

пройдемся

до метро».

Лиза плавно достала из кармана телефон, почти сразу подняла на меня взгляд и тут же отвела его. Это смешно – видеть ее стесняющейся. Дело в том, что однажды, каких-то четыре месяца назад, я поцеловала ее после школьного спектакля. Больше ничего между нами не было (да мне и не особенно хотелось), но с тех пор Лиза стала воспринимать меня как что-то тайное, личное. Ей, видимо, казалось, что вместе мы совершили что-то невероятное, возмутительное. Учитывая ее воспитание, возможно, так оно и было. Дважды Лиза предлагала мне выпить вдвоем, когда ее родители уезжали на дачу, но я отказывалась, потому что подозревала (и небезосновательно), что она будет меня использовать для собственных сексуальных экспериментов. Не то чтобы я против экспериментов (вот общалась ведь с Марусей), но мне хотелось, чтобы человек говорил о своих намерениях напрямую, иначе я рисковала связаться с сумасшедшим.

Я пробилась сквозь толпу и оказалась на улице. Можно было пойти к «Кропоткинской» – это меньше пяти минут. Можно по бульвару к «Арбатской». Можно подняться к храму Христа Спасителя и перейти по Патриаршему мосту на другую сторону Москвы-реки. Все зависело от того, сколько у Лизы свободного времени. Постояв несколько секунд, я направилась к бульвару – там меня было бы видно, когда Лизе наконец удастся выбраться из подворотни.

Она нагнала меня уже возле пешеходного перехода. Две секунды – и загорелся зеленый свет.

– Что-то случилось? – спросила Лиза.

– У меня нет, – сказала я.

– И у меня нет, – Лиза отдышалась, и мы пошли быстрее.

– Как Юра? – спросила я.

– Хорошо, а что? – В голосе неуверенность.

– Ничего, просто хотела проверить, что у тебя все в порядке.

– Спасибо, Тань. Ты очень хорошая подруга.

Мне показалось, что она хочет положить мне руку на плечо. Люди выше меня ростом, а таких большинство, часто норовят или погладить меня по затылку, или потрепать за плечи, потому что я напоминаю им ребенка.

– Но ты же понимаешь, что между нами ничего не будет? – спросила Лиза.

Она остановилась и посмотрела на меня с тревогой.

– С Юрой? – не поняла я.

– С тобой. Ты правда очень-очень хорошая, но ты мне так не нравишься, – сказала Лиза.

– Ты мне тоже, – сказала я почти без запинки.

С чего она, вообще, взяла?

– Это очень хорошо. Просто ты так меня на балкон вывела у Миры… Я думала, тебе хочется… ну, не знаю… – Лиза запнулась.

– Нет, Лиза. Не беспокойся. Ты красивая, и все такое, но не в моем вкусе, – сказала я.

Тут было важно ее не обидеть, но при этом ответить честно. Еще не хватало.

– Прости, что так подумала, – Лиза улыбнулась и спросила, чуть прищурившись: – А кто тебе нравится?

Нужно было что-то сказать. Я сказала:

– Ана.

Первое, что пришло в голову.

– Она красивая, – сказала Лиза и скорее отметила, чем спросила: – То есть тебе все-таки девушки нравятся. А мне, наверное, все-таки нет.

Расстроить ее рассказом про пансексуальность или порадовать тем, что у нее наконец-то будет подруга, которой «нравятся девушки»?

Я неопределенно кивнула.

– У тебя что-нибудь было с девушкой? – спросила я осторожно.

– Нет, – сказала Лиза, – мне неинтересно. Хотя Ана – это хороший выбор.

– Наверное, – сказала я уклончиво.

– Мне женское тело неприятно, – сказала Лиза. – Плюс там вариантов меньше.

– Да? – спросила я

Поскольку никакого сексуального опыта у меня не было, я старалась обходить такие темы стороной в разговорах с людьми, у которых подобный опыт мог быть.

– Я не пробовала, но мне кажется, это было бы не особенно приятно, – сказала Лиза. Она о чем-то задумалась и вдруг, когда я уже собралась прощаться, спросила: – А ты много с Аной общаешься?

– Ну так, – сказала я, – много, наверное.

– Ты думаешь, она лесбиянка? – спросила Лиза. – То-то она с Алисой общается.

Я поняла, что чего-то не поняла. Кажется, Лиза и Алиса все-таки провели ночь за разговорами.

– Не знаю, – сказала я, чувствуя, что разговор стал слишком сложным. – Мне кажется, Ана просто хотела поддержать Алису.

– Ну, – сказала Лиза, – надеюсь, она будет осторожной. Не хочется, чтобы с ней что-то случилось.

– А что с ней может случиться? – спросила я.

– Не знаю, – сказала Лиза, – но я Алисе не доверяю. Она много выдумывает.

– Например? – спросила я.

– Просто надеюсь, что у Аны все будет хорошо, – сказала Лиза. – Держись за нее.

– Ладно, – сказала я.

Я заметила, что Лиза не стала отвечать на мой вопрос, но не смогла придумать повода его повторить. Приходилось признать поражение – Лиза плела сети разговора лучше меня.

– И обязательно пригласи ее на свидание, – сказала Лиза и задумчиво нахмурилась.

Ану? Почему нет, это может быть интересно. Я переключилась на Ану, чтобы некоторое время не думать о Лизе и Алисе, – там было слишком много неясного. С Аной можно было сходить в кино, например. Тем более она мне и вправду нравилась. Не больше Лизы, Юры или Маруси,

но и не меньше.