Лешин папа гладил брюки. Утюг плавал по брюкам, как маленький буксирчик по реке — серой в полосочку. Время от времени папа набирал в рот воды и безжалостно обрушивал на брюки порцию брызгов, после чего утюжок недовольно шипел и пускал пары.

В это время в прихожей хлопнула дверь. Папа поднял утюг и прислушался. Но ничего не услышал.

— Кто пришел? — крикнул он, снова принимаясь за дело.

В комнату беззвучно вошла Лешина бабушка.

— Кто пришел? — спросил папа и двумя руками надавил на утюг.

Бабушка молчала. Она смотрела отсутствующим взглядом, и уголки рта у нее дрожали.

— Кто же пришёл, мама?

— Пришел… Лев, — чужим голосом ответила бабушка.

— Лев? Очень приятно! — воскликнул папа и ловко перевернул брюки на другую сторону. — Пусть заходит.

— Но Лев… настоящий, — тихо сказала бабушка.

— А я другого и не жду, — весело сказал папа и обрушил на брюки новую порцию брызг. — Пусть заходит этот шутник.

— А как съест тебя… шутник? — прошептала бабушка.

Папа поднял утюг, как поднимают гирю, и также весело сказал:

— Обязательно съест! Только не меня, а бутерброд с колбасой.

Он рассмеялся, а бабушка чуть не плача запричитала:

— Паша, у тебя семья. И ты ещё молодой.

— Что ты, мама, Льва не видала? Ха-ха! На днях к нам медведь заходил. Помнишь?

— Помню медведя.

— И никого он не съел.

— Не съел… Так медведь был не настоящий.

Папа поманил бабушку и в самое ухо сказал ей:

— Так и Лев не настоящий. Присмотрись внимательней. Это же Лешин товарищ Лёва. Известный шутник. Зови его.

Но бабушка качала головой и стояла на месте.

— Не пойду. Тебя жалко.

— Эх, мама, мама! Шуток не понимаешь!

Папа поставил утюг на подставку. И решительно направился в прихожую, где его ждал Лев.

Оставшись одна, бабушка заметалась по комнате.

— Что делать? Куда звонить? В пожарную команду? В милицию?

Она так и не решила, куда звонить, и, заслышав шаги Льва, спряталась в шкаф. И плотно прикрыла за собой дверку.

А папа и Лев уже входили в комнату.

— Заходи, заходи, Лев! Что-то я тебя давно не видел.

Папа разговаривал со Львом, как со старым знакомым. А Лев видел Лешиного папу в первый раз, был смущен и бормотал:

— Видите ли… я… Лёша скоро придет?

— Скоро, скоро. Садись. Располагайся. Я тут, видишь, глажку затеял. Настоящие мужчины сами должны гладить брюки… Где ты раздобыл львиную шкуру?

— Она у меня с рожденья, — ответил Лев.

Папа рассмеялся и спросил:

— А медвежья шкура тоже была от рожденья? Так кем ты родился? Медведем или Львом?

— Насколько я помню — Львом, — ответил Лев.

— Ладно! Львом так Львом! Ну-ка, давай стобой померимся силой!

Они сели за стол друг против друга, и каждый поставил руку, Лев — лапу — на локоть.

Папа взял Льва за лапу и попытался пригнуть её к столу. И вдруг вскрикнул:

— Ой, ты что, никогда не стрижешь ногти?

— Простите, когти.

— Вот именно, когти. Всю руку мне расцарапал! Вашего брата заставить постричь ногти — целая история.

— А разве их стригут?

— Раз в неделю! Стригут, а не отращивают… Чаю хочешь?

Лев опустил голову и сказал:

— Спасибо, но я никогда не пил чай.

— Ну да, — воскликнул папа, — сейчас ты скажешь, что настоящие африканские львы никогда не пьют чай… из блюдечка…

— Не пьют. Мне ни разу не наливали чай даже в миску.

— А я тебе налью. Посиди минутку, я поставлю чайник.

С этими словами папа бодро направился на кухню.

Едва он вышел в коридор, как дверка шкафа приоткрылась и оттуда выглянула бабушка.

— Я вас очень прошу, — тихим голосом произнесла бабушкина голова, — не ешьте его, съешьте лучше меня.

— О чем вы? — непонимающе произнес Лев.

— Всё о том же… Правда, я старая, костлявая…

— Что вы! Что вы! Вы и на бабушку не похожи.

Дверь шкафа закрылась. В комнату вошел папа.

— Кстати, дорогой Лев, — сказал папа. — Не отгадаешь ли ты одну загадку?

— Я никогда не пробовал, но я…

— У нас в холодильнике периодически пропадает сырое мясо.

Лев опустил голову.

— Как ты думаешь, кто лакомится сырым мясом?

Лев из-за плеча посмотрел на папу и тихо произнес:

— Я.

Утюг зашипел, и от брюк пошел пар. Папа нахмурил брови.

— Но, но, но… Без шуток!

— Я не шучу. Иногда Лёша приносит мне сырое мясо.

— Сырое? — папа замахал в воздухе утюгом.

— Одну мякоть, — сказал Лев.

— И вы вместе жарите его на костре? Да? Как охотники и следопыты? Да?

Лев удивленно посмотрел на папу и покачал головой:

— Нет! Я ем его… без костра.

— Без костра? Сырое мясо? Тебя что, дома плохо кормят?

— Меня кормят хорошо, но угощенье, принесенное другом, всегда приятнее… И потом, надоедает грызть кости.

Папа отчаянно принялся гладить брюки. Из шкафа вышла бабушка. Утюг застыл на месте.

— Мама, что ты делала в шкафу?

— Искала кофту.

— Кофту?

— А что здесь особенного? Где же мне искать кофту, как не в шкафу?

— Но мне показалось, что ты сидела в шкафу.

— Это тебе показалось, — холодно сказала бабушка и вышла из комнаты.

— Вам действительно показалось, — вставил словечко Лев.

— Ладно, ладно, — папа откашлялся, — на днях было родительское собрание. Должен признаться, что там тебя не хвалили. Опять схватил двойку.

— Я не хватал… Это досадное недоразумение.

— Досадное недоразумение? И твоего отца на собрании не было?

— Он в Африке, — сказал Лев.

— Опять в командировке? Ему бы за сыном присматривать, а не по Африкам разъезжать.

— Я собираюсь к нему в Африку… Он будет присматривать.

— Ты едешь в Африку? — изумился папа.

— Ненадолго.

— С мамой?

— Один… Может быть, с Лешей. Если он согласится.

— Он согласится! — воскликнул папа.

— Это очень хорошо! Я так рад!

Лев и в самом деле повеселел. Но папа сказал:

— Не радуйся, Лёва. Ему надо осваивать правописание суффиксов «чик-чек», а не кормить друзей сырым мясом и не разъезжать…

Папа хотел сказать ещё что-то, но в это время по радио стали передавать сообщение, от которого он забыл про брюки, про утюг, про суффиксы «чик-чек».

Радио сообщило:

— Вот уже три часа, как Лев, убежавший из зоологического сада, ходит по улицам города. Будьте осторожны! Пока ни один человек не съеден… Но опасность не миновала. Последний раз льва видели на Петровке…

Лев слушал это сообщение очень спокойно. С папой же произошло нечто необъяснимое: он проворно залез на шкаф.

Лев очень удивился. Он спросил:

— Что с вами?

— Ни-ни-ничего… Просто захотелось… в горы!

— Понимаю, — сказал Лев, и тут он заметил, что от брюк к потолку поднимается тонкая спиралька дыма.

Папа закричал со шкафа:

— Мы горим! Мама! Мы горим!

— Не волнуйтесь, — сказал Лев, — я сейчас вызову пожарных. Где у вас телефон? Назовите номер.

Папа так разволновался, что вместо того чтобы назвать номер, пропел его:

Лев снял трубку и быстро набрал номер.

— Алло! Пожарная часть? Приезжайте на Петровку. Мы горим. Что горит? Папины брюки. Кто говорит? Лев… Да, да, Лёва. Выезжаете? Спасибо. Только побыстрей, одна брючина уже догорает…

В трубке послышались короткие гудки.

— Сейчас они приедут. Я, к сожалению, никогда не тушил пожаров. У нас в зоологическом саду не бывает пожаров…

— Ничего, ничего! — бодро крикнул со шкафа папа. — Я думаю, мы не успеем сгореть. Пока сгорела только одна брючина.

— Только одна брючина, — подтвердил Лев. — Я схожу на кухню, расскажу бабушке о пожаре. Ей, наверно, будет интересно.

Лев вышел из комнаты.

В это время в окне сверкнула каска пожарного. И один за другим с подоконника стали прыгать пожарники: Кузькин, Шапочкин, Кисель и Дармодихин. Они волокли за собой раздувшийся от воды брандспойт.

Увидев горящие брюки, один из пожарных — не то Кисель, не то Кузькин — подошел к столу, взял графин и выплеснул воду на брюки. Пожар был погашен.

Пожарные облегченно вздохнули, вытерли с лица пот и запели:

И тут в комнату вбежал Лёша.

— Здравствуйте! Что случилось? У нас пожар? Папа, почему ты на шкафу?

— У нас не пожар, — тихо ответил папа. — У нас Лев.

— Лев! Очень хорошо! Я его приглашал. Он на кухне? С бабушкой?

— Лёша, берегись! — крикнул папа слабым голосом. — Это не Лёва Петров. Это настоящий Лев.

— Конечно, настоящий, — согласился Лёша. — Настоящий друг.

— У него клыки, когти! — простонал папа.

— Знаю. По зоологии проходили. Что из этого?

Пожарные переглянулись и посмотрели на Лешу, как на героя.

Дверь отворилась, и в комнату вошли бабушка со Львом. Бабушка улыбалась, а Лев шел, застенчиво опустив голову.

— Сколько гостей! — воскликнула бабушка. — Мы уже не горим? Спасибо!

И бабушка на радостях запела:

И в ответ пожарные тоже запели:

Бабушка улыбнулась ещё шире и замахала руками:

— Что вы! Это очень хороший Лев! Лёва Петров безобразник, двоечник, непочтительный, а этот — такой воспитанный… «При чём здесь кости? Вы совсем не похожи на бабушку!» Он умеет говорить комплименты!

Бабушка заметила папу, сидящего на шкафу, и всплеснула руками:

— Это ещё что за новости! Отец семейства взгромоздился на шкаф!

И папе ничего оставалось, как прочитать стихи Чуковского:

— Я, слава богу, не держу посуду на шкафу, — строго сказала бабушка. — Нчитался в детстве стихов — и вот результат!

Один из пожарных — не то Кузькин, не то Кисель, встал и чётко, как на утреннике, прочёл стихи Маршака:

Пожарные сели к столу и запели:

Папа нехотя спускался со шкафа.

А Лев и Лёша уже бежали вниз по лестнице.

— Я помогу тебе попасть в Африку, — говорил Лёша, прыгая через две ступеньки. — Аэрофлот тебе поможет. Идем, идем, мы достанем билет на самолет «Москва — Африка».

— Только бери билет «туда и обратно», — сказал Лев, прыгая через три ступеньки.

— Хорошо! Туда и обратно! — крикнул Лёша, и друзья выбежали на улицу.

— А каким самолётом мы летим?

— Реактивным!

Тем временем в квартиру Леши Кашина, запыхавшись, вбежал Свирепый Охотник в шляпе с петушиным пером. Увидев пожарных, которые сидели за столом и пели, он грозно крикнул:

— Кузькин!

— Я! — отозвался Кузькин и подскочил как ужаленный.

— Шапочкин!

— Туточки! — Шапочкин чуть не упал со стула.

— Кисель!

— Кисель на месте! — Он поднялся с места.

— Дармодихин!

— Всегда готов! — отозвался Дармодихин и поднял руку для салюта, как юный пионер.

— Лев ходит по городу, — мрачным голосом заговорил Свирепый Охотник, — а вы песни распеваете? Спевку устроили, да?

— Да, — грустно признались пожарные.

— Художественную самодеятельность развиваете, да?

— Да, — чуть не плача, ответили пожарные.

— Льва упустили, да?

Пожарные ничего не ответили. Они заплакали. Потом, поплакав, они решительно вытерли рукавом носы, растерли по щекам слезы, надели каски и бодро запели:

Свирепый Охотник воинственно улыбнулся и пошевелил усами. Потом он потряс в воздухе ружьем и скомандовал:

— Вперед! На Льва! Ура!

И пожарные один за другим выпрыгнули в окно.

— А штаны сгорели, — печально сказал папа, оставшись один.

И тогда раздался звонок, дверь распахнулась — в комнату вошел медведь. Это был Лешин школьный товарищ Лева Петров, который где-то раздобыл шкуру и расхаживал в ней по дому. Но, увидев медведя, папа всплеснул руками и беззвучно опустился на диван. Он уже ничему не верил.

⠀⠀