Приют Святой Марии для мальчиков с ограниченными возможностями находился возле церкви Богоматери Горной, но Ширин раньше даже не догадывалась о его существовании. Дина попыталась подготовить ее к чистой, но спартанской обстановке приюта, но Ширин все же не сдержала слез, когда они очутились в коридоре. Единственным украшением белых стен служили изображения Иисуса, Ганди и папы Иоанна Павла II. Ширин невольно сравнивала сугубо утилитарную, аскетичную обстановку приюта со своей роскошной квартирой. Она сидела в офисе администрации и ждала сестру Хиллари, а внутри клокотала ярость.

— Где спальни детей? — спросила она Дину. Та сидела, схватившись за лоб, будто тоже только что осознала, как сильно изменились условия жизни Силу.

— В общежитии, — тихо ответила она. — Все мальчики спят в одной комнате.

— В общежитии, — с горечью повторила Ширин. — Как в тюрьме. А мог бы спать в своей прекрасной квартире на Непин-Си-Роуд. — Она не могла сдержаться и не плеваться ядом в Дину.

Зашла сестра Хиллари. Ее худое смуглое лицо обрамлял белый монашеский плат, и было трудно угадать ее возраст, но Ширин предположила, что ей чуть за тридцать. «Она похожа на испуганную птицу», — подумала она и смягчилась.

Но уже через секунду ее симпатия сменилась гневом: монахиня проигнорировала ее и обратилась к Дине.

— Мисс Мехта, — сказала она, — вы так редко удостаиваете нас визитом. Что привело вас к нам сегодня?

— Я — мать Сируса Вадии, — вмешалась Ширин, не дав Дине ответить. — Я хочу увидеть сына. Где он? — Ее вдруг охватило безумное отчаяние; она едва удержалась, чтобы не взять со стола Хиллари стеклянное пресс-папье и не вооружиться им на случай, если ей не позволят увидеть Силу.

Сестра Хиллари метнула на Дину быстрый взгляд и повернулась к Ширин.

— Приятно познакомиться, мисс Вадия, — сказала она. — Спасибо, что доверили нам уход за Силу. Нам очень нравится этот мальчик.

Слова, призванные успокоить, лишь раззадорили Ширин.

— Называете себя приютом, а сами крадете чужих детей! Вы же знаете, что он не сирота!

— Ширин, прошу, — проговорила Дина.

Хиллари покачала головой.

— Нет, всё в порядке. Я все понимаю. — Она повернулась к Ширин. — Пойдемте, отведу вас к сыну. Сами сможете оценить его прогресс. Таким детям, как он, нужна социализация, миссис Вадия.

Она провела Ширин по коридору, и они вошли в большую комнату, уставленную спортивными тренажерами. Там было человек пять детей, одетых одинаково: в белые рубашки и песочные шорты. Ширин тут же увидела Силу. Тот сидел в инвалидной коляске и тянулся руками к перекладине, пытаясь за нее ухватиться.

— Почему мой сын в коляске? — спросила она. — Дома он понемногу ходил, и нам говорили, что нужно почаще устраивать ему прогулки.

— Мы сажаем его в коляску, чтобы отвезти в спортивный зал и на занятия, миссис Вадия, — пояснила Хиллари. — Уверяю вас…

Но Ширин ее не слушала.

— Силу, — позвала она и поспешила к сыну. Он не ответил, но работавший с ним терапевт услышал ее, постучал мальчика по плечу, сложил его руки на груди и повернул кресло.

— Силу, — повторила Ширин, — это мама.

Она стояла в паре метров от него. Сотрудник подвез его ближе, и Силу запрокинул голову, чтобы на нее посмотреть. Этот жест был настолько знакомым и родным, что ее глаза наполнились слезами. Ширин опустилась на колени, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Мой Силу, — проговорила она и обняла его. — Мой милый маленький мальчик.

Он громко, испуганно вскрикнул и оттолкнул ее. Ширин оцепенела от стыда. А потом испугалась. Неужели он ее забыл? Или его накачали лекарствами? Как можно не узнать собственную мать?

— Миссис Вадия, — сказала сестра Хиллари, кашлянув, — дайте ему время. Ему нужно привыкнуть.

Ширин медленно и неохотно выпустила сына из объятий, но продолжала следить за ним. Силу бормотал что-то себе под нос и смотрел на свои руки. Он совсем не изменился, не считая уродливой стрижки. Раньше у него были красивые шелковистые волосы, чуть длиннее, чем у других мальчишек. Здесь же его подстригли слишком коротко, почти под ноль. Лицо у него осунулось. Кормят ли его пюре? Как тут вообще живется? Почти все обитатели приюта говорили на хинди и выглядели как дети из бедных семей. Почему Сирус выбрал для их сына это мрачное место? Хорошо хоть тренажеры недешевые и сделаны по последнему слову техники.

Ширин повернулась к терапевту.

— Как дела у моего сына?

— Неплохо, мэм. Он славный мальчик. Крепнет с каждым днем. Видите, какие мышцы? — Он дотронулся до бицепсов Силу, и тот захихикал.

— Мне нравятся ваши тренажеры. Они новые?

Сестра Хиллари улыбнулась.

— Да. И куплены на пожертвование вашего мужа. — Она указала на деревянную табличку на стене. — Все это крыло обустроено благодаря щедрости семьи Вадия.

Ширин отвернулась. Оказывается, Сирус тайком от нее создал целую вселенную.

— А он часто приходит навестить Силу? — спросила она.

Улыбка стерлась с лица сестры Хиллари.

— Э-э-э… нет. Но мы знаем, что ваш муж — очень занятой человек. — Она просияла. — А вот мисс Мехта приходит каждую неделю. Силу всегда ее очень ждет.

У Ширин вырвался глухой, утробный вздох. Хиллари обеспокоенно взглянула на нее.

— Миссис Вадия, может, воды?

— Нет. Да. Спасибо. Вода не помешает. — Ширин перевела взгляд с терапевта на монахиню. — На самом деле я хотела бы остаться наедине с сыном на пару минут. У вас есть какой-нибудь отдельный кабинет или комната, где нас никто не потревожит?

— Конечно. — По голосу Хиллари Ширин поняла, что та колеблется, но воспользовалась ее замешательством и взяла коляску Силу.

— Проводите нас, пожалуйста, — вежливо, но твердо попросила она.

Они свернули в другой коридор и зашли в пустой кабинет. Ширин подождала, пока монахиня закроет дверь, и повернулась к Силу.

— Привет, мой дорогой, — заворковала она. — Это твоя мамочка. Как ты, джаан?[109] Хорошо кушаешь? Не болеешь?

Силу склонил голову набок и посмотрел на нее. Потом вдруг улыбнулся и помахал левой рукой. Неужели узнал? Она не понимала.

— Мы по тебе скучаем, — продолжала она. — Я скучаю. И Реми тоже. — Ширин не нашла в себе сил произнести имя Сируса.

— Рем-м-м.

Неужели он попытался произнести имя Реми?

— Реми по тебе скучает, — повторила она.

— Рем-м-м.

Он повторял за ней имя Реми, она в этом не сомневалась. Она огляделась по сторонам: ей так хотелось, чтобы кто-нибудь это услышал. А потом ее пронзила мысль, внезапная и убийственная: что, если Сирус был прав? Сирус, считавший, что у каждой проблемы есть решение? Может, Силу действительно лучше именно здесь, среди таких же, как он? Может, социализация действует на него благотворно? Не слишком ли она его пестовала, тем самым затормаживая его развитие? Ширин закусила губу, чтобы не заплакать.

Потом ей пришла другая мысль: «Теперь я знаю, как нужно, и смогу создать такую же обстановку дома». Можно ведь приглашать детей, чтобы те играли с Силу. Оборудовать в гостевой комнате спортивный зал с тренажерами. Она в отчаянии огляделась. Дина. Ширин вдруг обрадовалась, что Дина тоже здесь. Она сделает все, что потребуется, — добьется своего хоть мольбами, хоть угрозами, но Силу сегодня же уедет с ней домой. Немедленно.

Она открыла дверь кабинета и обратилась к ждавшему в коридоре терапевту.

— Присмотрите за моим сыном, пожалуйста, — попросила она, — и покажите, где кабинет сестры Хилари.

Дина сидела там и пила кофе.

— Дина, — сказала Ширин с порога, — я хочу забрать ребенка. Сегодня. Я без него не уеду.

— Это не так просто, — начала Дина.

Ширин ощетинилась, заметив жалость в ее глазах.

— Мне всё равно. Просто, сложно, невозможно — неважно! Он мой сын! Я его мать. Я его родила. Все будет так, как я скажу.

— Ширин, — Дина спокойно посмотрела на нее, — ты не понимаешь. Сирус отказался от родительских прав. За вас обоих.

— Вы лишитесь лицензии, клянусь. — Краем глаза Ширин заметила, что Хиллари встает из-за стола. — Я подам на вас в суд! Посмотрим, что скажет судья…

— Ты не понимаешь, — повторила Дина. — Суд ничего не сможет сделать против желания отца. А если взять во внимание твое финансовое положение…

Ширин пронзил страх.

— Ты лжешь. Кем ты себя…

— Ширин, послушай меня внимательно, — сказала Дина. — Я знаю, ты расстроена. И мне жаль, что ты приехала сюда без Сируса. Поверь, он планировал взять тебя с собой. Как только…

— Как только что?

— Как только Силу поправится, — Дина посмотрела ей в глаза. — Ты разве не видишь, что ему лучше, Ширин? Такой прогресс, и всего за несколько месяцев. Не видишь, что он стал счастливее? Он не нападает на других детей, как на бедного Реми. Потому что здесь ему помогают специалисты.

Бедного. Бедного Реми. Вся решимость Ширин улетучилась разом. Ноги подкосились; она села на металлический стул и повернулась к сестре Хиллари.

— Скажите мне правду. Мой сын… Вы накачиваете детей лекарствами? Вы их наказываете?

— Никогда. Это не приют из романов Диккенса, миссис Вадия. Мы следуем учению Христа и относимся к детям с милосердием, любовью и уважением.

Обе женщины смотрели на нее честными серьезными глазами и ждали ее ответа. Ширин чувствовала, как в душу закрадываются сомнения и как она начинает колебаться. Ей всегда казалось, что нет на Земле более могущественной силы, чем материнская любовь. Но что, если это не так? Тем более что ей приходилось любить Силу тайком, вдали от испепеляющего взгляда Сируса.

Она заплакала.

— Не знаю. Я не знаю, как поступить.

— Ширин, послушай, — сказала Дина. — Ты нашла своего сына. Ты сможешь снова его увидеть. Давай поедем домой. Вам с Сирусом надо поговорить. Дай ему шанс объясниться. Может, вы вместе что-нибудь придумаете.

Сирус. Как он отреагирует, узнав, что она ворвалась в адвокатскую контору Дины? Впрочем, его гнев сейчас волновал ее меньше всего. Были другие, более насущные проблемы.

— Пока мой сын здесь, я буду регулярно его навещать, — сказала она, — и вывозить на улицу на несколько часов. Ему нужен свежий воздух.

Сестра Хиллари смущенно заерзала на стуле.

— Вообще-то мы пускаем посетителей только раз в месяц по субботам. Сегодня сделали исключение. — Ее лицо смягчилось. — Миссис Вадия, я понимаю, что ваша ситуация уникальна. Большинство наших детей — сироты. Я постараюсь вам угодить.

«Разве вы, бездетная монахиня, можете понять мою боль?» — хотелось сказать Ширин. Вместо этого она кивнула. Сочувствие во взгляде сестры Хиллари пробуждало в ней благодарность.

— А можно будет увозить его на несколько дней домой?

Хиллари посмотрела на Дину, моля о помощи. Серебряный крест на ее шее блеснул на солнце.

— Боюсь, это невозможно, — ответила она. — Для Силу это будет слишком большим потрясением. Но мы иногда берем детей в поездки; возможно, вы сможете к нам присоединиться. В день рождения ребенка мы пускаем к нему всех родственников. Я постараюсь вам помочь, миссис Вадия. Поверьте, я вам не враг.

Ни один поступок в жизни не дался ей так тяжело, как решение уехать домой без Силу. Она вышла за кованые ворота, села в машину Дины, впилась ногтем большого пальца в подушечку указательного и надавила так сильно, что пошла кровь. Боли она почти не чувствовала, всецело поглощенная этим моментом, расколовшим ее сердце надвое.