Глава 27

— Так, пора заканчивать, — Видар небрежно отмахнулся от начавшего формироваться вокруг него облака чего-то максимально убойного. — Морана, ты, конечно, вся ничего такая, но у меня уже есть своя богиня Стужи, а еще одну не потяну. Так что прости — ничего личного, но пора на покой.

— ТЫ!!! — ее ледяные глаза вспыхнули.

Она резко дернулась, но Видар был быстрей и схватил ее за талию.

— Я. Ага. Или, точней, она. Или они. Я запутался. В общем, твоя сила теперь моя.

Его рука метнулась к шее богини и сорвала с нее светящийся кулон.

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!! — мои уши резанул вопль, от которого, казалось, треснуло само небо.

— ДА-А-А-А!!! Скоро у меня продолжится отпуск! — вторил ей Видар, держа в руках стремительно тающую богиню, от которой в него тянулись ледяные нити.

Пара секунд, и вот Мораны, повелительницы Стужи, Холода и Смерти не стало.

— Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста, — сказал он в пустоту, из которой появилась… Морана⁈

Правда, приглядевшись, я понял, что, хоть она и похожа на ту, что была ранее, но все же это не она.

— А-ах, — вскрикнула она, когда уже от Видара в нее вошли ледяные нити. — Рада тебя видеть.

Богиня нежно поцеловала его, отчего у меня реально отпала челюсть. А следом за ней появилась жуть жуткая — серое нечто с горящими глазами, у которого вместо пальцев были длинные когти, и девушка-воин, в кольчуге и мечом за спиной.

— Привет, — помахало мне рукой серое чудище. — Я Навка, нейтральная богиня Кошмаров. Плохим девочкам я буду сниться, а плохим мальчикам являться наяву.

— Я Кострома, — приветственно кивнула мне воин. — Светлая богиня.

— И да начнется новая эра!!! — заорал Видар. — Предлагаю разврат и пьянку. В любой последовательности.

— Сначала боги, — укоризненно глянула на него Кострома.

— Ах, да, — почесал он голову. — Разберемся. Мстислав — как насчет еще одного раунда? Пока Морана тут со всем разберется, мы наваляем светлым, а дальше Кострома зарешает?

— Что делать надо? — встряхнулся я.

Раны уже зажили, первоначальный шок прошел, но голова была какой-то пустой. Отец ушел — его время кончилось, но оставил мне на память свое отцовское благословение. Домой возвращаться, не завершив все дела, не хотелось. А думать — еще меньше. А тут вроде как есть какой-никакой план.

— Сейчас Кострома возьмет немного твоей энергии, чтобы через нее связаться с эгрегором мира. Тот ее признает и откроет врата в Правь. А там и мы подтянемся, и эту дверь закроем. Ваши боги разом лишатся доступа к благодати и станут слабыми. Поэтому либо передохнут с голодухи, либо свалят. Меня устроит оба варианта. Но сразу предупреждаю — за задницу Кострому не хватать и неприличных предложений не делать! Я жуткий собственник и эту долго добивался.

— Много болтаешь, — стукнула его по голове девушка, а потом прильнула к губам.

— Бьет, значит любит, — довольно отозвался он.

— А если они драться полезут? — не то, чтобы я был против этого, но тело все же требовало покоя, хотя бы немного.

— Тогда мы их побьем, — радостно закончил он. — И Навка, вон, подсобит. Она, знаешь, какая лютая? У-у-у-у, лучше не знать. Помню, как-то оголодала сильно, зашла в кафешку и сожрала кучу светлых магов. Пережрала, но ныла, что осталась голодной.

— Ты на меня наговариваешь! Сам туда полез, сам отхватил, а потом сам и позвал меня, — Навка зловеще скрежетнула когтями. — И вообще, я очень добрая. А это всего лишь мой пугательный образ.

— Все, валите из Нави, — новая Морана развернулась и пошла в храм. — У меня тут дел куча. Потом встретимся. Будет туго — зовите.

— Пойдем, мой друг Мстислав, -приобнял Видар меня за плечи и потащил в сторону открывшегося портала. — Работающая дама — смерть мужскому эго. Особенно если она зарабатывает больше него. У нас с тобой еще куча дел и не щупанных сисек. Кстати, у меня вот вопрос актуальный есть — у тебя с Натальей все серьезно или так, чисто рабочие отношения?

— Что? — обалдел я. — Хочешь забрать мою главу Приказа Тайных Дел⁈ Фиг тебе по всему лицу! Не отдам!!!

— Я тебе другую дам…

— Не надо мне такого! Моя она, и вообще, у нас все серьезно.

— Даже так? — хитро сощурился он. — И какого цвета на ней трусики?

— Она их вообще не носит, — гордо задрав нос, я шагнул в портал.

Надо, кстати, реально поинтересоваться этим вопросом. Но поставить на место этого хапугу стоило. А то ишь, моду взял… Красавиц из-под носа уводить. Будто в его мире их мало. Вот разгребемся, и я с ней точно поговорю.

— Лопухнулся, — горестно закивал головой он, появляясь рядом.

Конечно же, мы оказались на Земле или в Яви, потому как из Нави в Правь прямой проход не открыть.

— Ну что, погнали дальше? Кострома, твой выход, — встряхнул Темнейший князь головой.

— Ага, — кивнула она. — А о какой-то там Наталье дома поговорим.

— Спалился, — обреченно вздохнул он. — А если еще и Таньке расскажет, то совсем беда будет. Эта и раньше особым терпением не отличалась, а как родила, так совсем с катушек съехала. Сначала бьет, потом целует.

— Подкаблучник, — подколол его я.

— Вот женишься, тогда и посмотрим, как ты отбиваться ото всех будешь. А я на это посмотрю, если на свадьбу пригласишь.

— Приглашу, — кивнул я. — Ты, хоть и бабник, но нормальный мужик. С тобой и в разведку можно, и в бане спиной поворачиваться, — подал я ему руку. — Поехали, что ль?

Кострома подошла ко мне, хитро так посмотрела на Видара и вдруг прижалась к моим губам своими. Я было дернулся, но почувствовал, как мой эфир потек от меня к ней.

— Измена!!! –завопил Видар.

— Месть, — оторвалась от меня богиня. — И это… Работай давай!

Взмах рукой, и рядом открылся портал в Правь. Из него сразу попытался кто-то выйти, но хватило одного удара кулака Видара, и этот кто-то улетел обратно.

Мы шагнули в портал.

Мир перевернулся, закружился и встал на дно.

Мы оказались в Прави. Или в том, что от нее осталось.

Я ожидал сияющих чертогов, дворцов из облаков, рек амброзии. Увидел же… упадок. Величественные здания, высеченные из света, стояли покосившись, все в трещинах, из которых сочилась тусклая серая магия. Небо, которое должно было быть бесконечно голубым, оказалось блеклым, выцветшим, как старый холст. Воздух, вместо того, чтобы бодрить, был тяжелым, спертым, густым от запаха тления — не физического, а духовного. Тления веры. Тления силы.

И перед нами на огромной, потрескавшейся площади из мрамора, что потерял свой блеск, стояли боги.

Их было не сотни. Не десятки. Горстка. Может, двадцать. Может, даже меньше. Они еще сияли, но сиянием болезненным, неровным, как свет умирающей лампы. В их глазах, полных древней мудрости, читалась не ярость, а отчаяние и усталость. Они держали в руках оружие — молнии, копья, мечи из радуги. Но эти предметы, ранее несущие их волю и смерть, сейчас казались игрушечными, бутафорскими.

Боги приготовились к битве. Но они были слабы. Слабее меня, опустошенного недавней битвой. Слабее Видара, который сейчас похабно осматривал их чертоги, покручивая воображаемые усы. Слабее Костромы, чье сияние после поцелуя стало ярче, агрессивнее. Намного слабее Навки, чья тень уже начинала поглощать тусклый свет этого места.

Но они не сдавались. Один из них, седобородый старец в доспехах цвета заката, выступил вперед. Голос его когда-то, наверное, гремел раскатами грома. Теперь он был хриплым шепотом.

— Уходите, похитители. Это место священно. Мы — последний оплот…

— Последний опорот, — перебил его Видар, сдувая невидимую пылинку с ногтя. — Ясно, понятно. Ну что, божки, стандартный пакет? «Отчаянное сопротивление» и «героическая гибель»? Скучно. Очень скучно.

Боги — эти титаны, чьи имена когда-то заставляли трепетать в страхе целые народы — сжали свое оружие и, испустив коллективный, жалобный вопль отчаяния, бросились в атаку. Это было печальное зрелище. Их удары не имели мощи, их магия была блеклой и неуверенной. Царство богов гудело от этой едва сдерживаемой, но жалкой мощи, как старый дом от порыва ветра.

Я поднял меч, готовый встретить их. Но Кострома положила руку мне на плечо.

— Не надо, — сказала она мягко. — Смотри.

Она вышла вперед. Навка сделала шаг в сторону, растворившись в тенях, наблюдая.

И тогда Кострома раскрылась.

Из ее тела, из самой ее сути, ударили лучи. Но не солнечные, не теплые. Эти лучи были цвета молодой весенней травы, но холодные, как лед, пронзительные, как иглы. Они не жгли. Они впивались. В каждого бога, в каждое сияющее существо на площади.

И я понял. Это были не лучи света. Это были корни. Ненасытные, весенние корни, ищущие влагу. Только влагой этой была благодать. Та самая божественная сила, что делала их богами. Та самая вера, что их питала.

— Нет! — закричал седобородый старец, пытаясь оторвать от груди зеленый луч. — Это наше! Ты не смеешь!

— Я смею, — тихо ответила Кострома. Ее лицо было спокойным, почти отрешенным. — Вы высохли. Вы стали памятниками самим себе. Вы отдали слишком много сил на свои интриги, забыв о принципе невмешательства в дела смертных. Вы больше не нужны. Ваша сила… переродится.

Боги кричали. Не от боли — от ужаса опустошения. Они падали на колени. Их сияние тускнело на глазах, всасываемое лучами-корнями. Их доспехи тускнели, оружие рассыпалось в прах. Их величавые формы теряли очертания, становились меньше, прозрачнее.

Это длилось недолго. Минуту. Может, две.

И вот перед нами была уже не гордая когорта небожителей. Перед нами сидели, лежали, стояли, прислонившись друг к другу, горстка… существ. Похожих на людей, но с печатью неземной усталости на лицах. Они были слабы. Обычны. В них не осталось и искры божественного. Они были просто… бывшими.

Тишина воцарилась в Прави. Тишина полной победы. И полной безнадеги.

Я смотрел на них. На этих «богов». И кипела во мне ярость. За все. За обман, за бездействие, за то, что людям приходилось проливать кровь, в то время как они гнили в своем «священном» упадке. Моя рука сжимала рукоять меча так, что кости трещали.

— Убить их, — вырвалось у меня хрипло. — Всех. Это справедливо.

Кострома обернулась ко мне. В ее глазах не было одобрения. Не было и порицания. Была холодная необходимость.

— Нет, — сказала она. — Убийство опустевших сосудов — не справедливость. Это низко. И… бесполезно.

Она подошла к бывшим богам. Смотрела на них сверху вниз. В ее взгляде теперь появилось что-то новое. Не жалость. Сожаление. Как садовник сожалеет о старом, засохшем дереве, которое когда-то плодоносило и давало благословенную тень.

— Я не стану вас уничтожать, — проговорила она, и ее голос звучал по всей умирающей Прави. — Ваше время здесь прошло. Это место, эта сила… теперь мои. Но я открою вам путь. В новый мир. Там, где нет памяти о вас. Там, где вы сможете просто… быть. Без обязанностей. Без поклонения. Без силы. Просто жить. И однажды, может быть, умереть по-настоящему.

Они смотрели на нее. В их глазах сначала горела ненависть, потом страх, потом… возникло понимание. Капитуляция. Что они могут? Сопротивляться? Они были слабее младенцев.

Седобородый, бывший бог-воин, опустил голову.

— Быть… просто жить? — его голос был голосом очень старого, очень уставшего человека. — Это… возможно?

— Это единственное, что я могу вам дать, — ответила Кострома. — Взамен на ваше невмешательство. Навсегда.

Они переглянулись. Что-то неуловимое прошло между ними. Что-то вроде облегчения. Бремя бессмертия, бремя власти — оно тяготило их. Они просто боялись в этом признаться.

— Мы… согласны, — прошептал старец.

Я не выдержал. Я шагнул вперед.

— Кострома! Они не заслужили милости! Они смотрели, как гибнет мир! Они…

— Они — прошлое, Мстислав, — резко оборвала она меня. — А мы с тобой — будущее. Не уподобляйся палачу, добивающему поверженных. Твоя месть — в живых. В том, что ты отстроишь. Не в трупах титанов.

Она взмахнула рукой. Рядом с бывшими богами раскрылся новый портал. Не в наш мир. В какой-то другой. Простой, зеленый, пахнущий дождем и землей, без следа божественности.

Один за другим, не оглядываясь, сгорбившись, они прошли в него. Последним шел старец. Он на мгновение задержался на пороге, посмотрел на меня. В его взгляде не было ни ненависти, ни благодарности. Была лишь глубокая, бездонная усталость. И… зависть? Зависть к тому, что у меня еще есть силы гневаться.

Он шагнул внутрь. Портал закрылся.

Они ушли.

Кострома выдохнула. И подняла руки. Все пространство Прави вздрогнуло. Трещины на чертогах начали зарастать, но не светом — живой, древесной тканью, плющом, цветами. Тусклое небо заколыхалось, и в нем появились теплые, золотые просветы. Удушливый воздух очистился, наполнился запахом дождя, земли, цветущих лугов. Это была не прежняя, холодная, абстрактная благодать. Это была сила жизни. Яркая, жесткая, неумолимая и плодородная.

Правь перестала быть царством старых богов. Она стала садом новой.

Кострома опустила руки. Ее фигура засияла по-новому. Не мягким, девственным светом, а ослепительным, верховным сиянием. Сиянием хозяйки. Создательницы. Верховной Светлой Богини.

Из тени вышла Навка. Она подошла к Костроме и молча положила свою темную, почти неосязаемую руку ей на плечо. Казалось, между ними прошел безмолвный договор. Сияние Костромы чуть померкло, уступив часть пространства вокруг Навке. Там, где стояла богиня Кошмаров, свет и тьма смешались, образовав нейтральную, серую, стабильную зону. Не добрую. Не злую. Сущую. Навка не стала Темной Владычицей. Она стала… Нейтральной. Хранительницей баланса. Серая госпожа, наблюдающая, чтобы буйство жизни не перешло в хаос, а покой смерти не стал тиранией.

Дело было сделано. Мир богов переписан. Власть перешла к новым хозяйкам.

Видар, наблюдавший за всем этим, скорчил гримасу.

— Ну вот. Теперь тут пахнет удобрениями и моралью. Скукота. Можно, я уже пойду? Мне еще… э… фундамент под сарай поправлять.

Кострома кивнула ему, не отвлекаясь от созерцания своего нового царства.

— Иди, милый. Я скоро освобожусь, и мы поговорим о том, как ты строил глазки местным дамам.

Видар что-то пробормотал про «вечно эти женщины с их избирательной памятью», щелкнул пальцами и растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах пустоты.

Я стоял среди преображающегося мира. Внутри была пустота. Не физическая — душевная. Я пришел сюда за местью. За справедливостью. А стал свидетелем… смены декораций. Хитрого, расчетливого переворота, в котором я был всего лишь инструментом, ключом в чужих руках.

Кострома, наконец, повернулась ко мне. Ее лицо было прекрасным и абсолютно чужим.

— Возвращайся, Мстислав. Твой трон ждет. Твой народ. Твоя настоящая битва впереди — с разрухой, с голодом, с памятью о войне. Это — твое. А это… — она обвела рукой цветущие, обновленные чертоги, — это уже мое. Наше. Мы будем присматривать. И поможем.

Она улыбнулась. И в этой улыбке не было ни капли той хитрой девчонки, что целовала меня у ледяного трона. Это была улыбка хозяйки мироздания.

— Спасибо за помощь. Теперь — иди домой.

Рядом со мной открылся портал. В его глубине я увидел знакомые очертания крепостных стен, дымок над печными трубами, суровые лица своих людей. Запахло хлебом, дегтем и снегом. Настоящим снегом. Не навьим.

Я бросил последний взгляд на Кострому и Навку, стоявших вместе — свет и серая тень, новые вершители судеб. На опустевшую, оживающую Правь. На свое отражение в треснувшем, но уже прорастающем мхом мраморе — окровавленное, усталое, но живое.

Я повернулся. И шагнул в портал. Домой. Туда, где боги были далеки, а проблемы — близки и реальны. Туда, где правда измерялась не благодатью, а хлебом на столе и крепостью стен.

Портал закрылся за моей спиной с тихим шелестом распускающихся листьев.

Эпилог

Шесть месяцев спустя

— Объявляю вас мужем и женами!!! –тожественно провозгласил Верховный жрец Верховной богини Костромы. — Скрепите брачный союз поцелуем!!!

Вега — моя первая и главная теперь уже жена. Преданная, любящая и любимая. Наша первая встреча с ней могла закончиться иначе. Но я рад, что оно все так получилось. София — нежная хранительница очага. Случайная встреча в поезде круто изменила ее жизнь и мою. Ну, и Наталья — та, что одной из первых узнала мою тайну и поняла, кто я такой. Не любящая показывать свои чувства. Моя опора. Мы с ней долго говорили после всего, что произошло. Тогда-то она и открылась. А я… Как оказалось, уже давно считал ее своей, просто не понимал этого. Три девушки, теперь уже мои жены — любящие и любимые. Императрицы государства Российского и моего сердца.

Много чего произошло за это время. Морана крепко взяла в свои холодные руки царство мертвых, и на Земле с этого момента не открылось больше ни одного разрыва.

Кострома, приняв энергию мира, стала Верховной и единственной богиней. Но управлять всем одной оказалось слишком сложно, вот и наделала себе полубогов из наиболее перспективных духов, вручив им чисто административное управление. Жрецы в храмах попытались возмутиться, но после парочки разрушений приняли ее. Тем более, что после ухода старых богов, их клятвы слетели, а терять хлебные места никому не хотелось. Вот и присягнули ей. А после донесли нужные мысли и до земных правителей, а так же кару за неисполнение приказа Костромы — вернуться в свои земли и забыть о войне.

Не все вняли, поэтому парочку мелких и особо крикливых государств были стерты с лица земли войском мертвяков. Ради этого пришлось обращаться к Моране и взамен на услугу построить ее храм в столице. Оставшиеся в живых бежали в дружественные страны.

Так у нас настала тишь и благодать, и я, наконец, смог вздохнуть спокойно. Кстати, Империя Цинь прислала богатые дары и поклялась в вечной дружбе. Кёре ее сильно прижали, да и мы нешуточно давить начали. В общем, сражаться им на два фронта показалось кисло, и они заключили очень невыгодный для них мир. Но зато в живых остались.

Так что я занялся своими делами и в первую очередь налаживанием личной жизни, до которой все руки не доходили. Ну, и как результат — я стою в новом, совсем недавно отстроенном храме в окружении своих уже жен и глупо улыбаюсь.

Собравшиеся гости громко хлопают в ладоши, выкрикивают пожелания долгой и счастливой жизни, Настя украдкой вытирает счастливые слезы, Лишка показывает мне лайк. И только Вероника дуется, потому как она решила, что именно она должна стать моей женой, когда подрастет. Поэтому ревнует. Но это все потом.

Будут у меня, наверное, еще минуты горя и дни радости. Быть может, вновь появится враг, что решитпроверить силу моей магии и меча. И тогда я…

— Выпьем за любовь!!! — рядом возник Видар с бутылкой шампанского, ломая торжественность момента. — Хватит умных мыслей. Сегодня гуляем и пусть даже боги услышат салют в честь тебя!

— Наливай, Твое Темнейшество, — рассмеялся я. — Мы это заслужили….

Вот и закончилась история Мстислава Дерзкого. Он справился — да кто б сомневался! Он изменился — тут без вариантов, у него еще впереди брачная ночь с тремя женами сразу — я ему сочувствую. Но я думаю, все у него получится.

Но закончилась одна история и сразу начинается другая. На этот раз я отойду от привычных канонов и постараюсь вас удивить. На этом не прощаюсь — увидимся в новом цикле. Пока-пока…