Глава 12

Воздух, еще мгновение назад звеневший от яростного рева тысяч воительских душ, внезапно затих. Яркий свет, что еще мгновение назад заливал поле, померк, словно его вобрали в себя призрачные фигуры.

Они не исчезли резко, не растворились в клубах потустороннего дыма. Просто стали еще прозрачнее, невесомее, а затем и вовсе слились с ночной мглой, словно их и не было. Но я-то чувствовал. Чувствовал их незримое присутствие тысячью невидимых нитей, что тянулись от моего сердца к тому месту, где они теперь пребывали — за гранью обычной реальности, но в состоянии готовности, ожидая моего приказа. Моя рать. Моя последняя надежда.

На поле остались лишь сотня воинов. Сто величественных фигур, стоящих чуть в стороне от того места, где был я. Сто командиров. Те, кто в свое время вели дружины в бой, командовали полками, батальонами, ротами. Их доспехи и форма все так же сияли призрачным светом, но от них веяло не просто яростью, а холодной, расчетливой решимостью полководцев. И среди них, но на полшага впереди, незыблемый, как утес, стоял первый среди равных — мой отец, князь Олег. Его рука все так же лежала на эфесе могучего меча, воткнутого в землю, а взгляд был прикован ко мне.

Мы не стали разговаривать. Не время и не место было для душевных излияний, для сотен вопросов, для долгих рассказов о том, что произошло за тысячу лет разлуки. Все это могло и должно было подождать. Сейчас важнее была цель. Действие.

Я встретился с его взглядом и коротко кивнул. Он ответил тем же. Все было понятно без слов.

Обернувшись, я отыскал в темноте у кромки леса серую, почти невидимую тень.

— Видар! Идем.

Темнейший князь отделился от ствола сосны и бесшумно приблизился. Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по призрачным командирам, на долю секунды задержались на фигуре отца, и в них мелькнуло нечто, похожее на уважение.

— Место, где можно спокойно поговорить, нашел? Твой дворец, конечно, всем хорош, но там мы привлечем много ненужного внимания, — спросил он просто.

— Верно, — кивнул я. Новый дворец — да, вряд ли подходит для подобных встреч, а вот про старый никто не знает. Вот там и пообщаемся. Место тихое и никто не помешает.

— Летим. — коротко сказал я и вновь призвал духа-орла.

Гигантские крылья из света и силы расправились за моей спиной. Отец и сотня его командиров не нуждались в таких ухищрениях. Они просто сделали шаг — и поплыли над землей, их призрачные формы не нарушали покой спящего леса.

Видар же, как и прежде, превратился в серую молнию, что стлалась у самой земли, не отставая, а иногда и опережая нас. В таком составе мы и понеслись на север, к Новгороду, оставляя за спиной поле, хранящее память о нашей первой смерти.

Наш путь лежал не в саму столицу, а на ее окраину, которая тысячу лет назад была центром. Недалеко от Волхова, туда, где стоял наш родовой дворец, скрытый магией волхвов и мощными оберегами. Не пышные палаты, а крепость, сложенная нашими предками из дикого камня и заговоренного дерева. Место силы рода Инлингов.

Мы приземлились на заросшем мхом дворе перед глухими дубовыми воротами, на которых был вырезан все тот же родовой волк с оскаленной пастью.

Место это для посторонних глаз выглядело как гиблое, проклятое — заброшенный пустырь, на который упала тень древнего поражения. Воздух здесь колыхался маревом, незаметно, но верно подавляя волю и вселяя в чужаков необъяснимый ужас. Смертельно опасно для всех, кроме тех, кому было дозволено являться сюда… И тех, в ком текла наша кровь.

Я положил ладонь на ворота. Древесина, холодная и шершавая, отозвалась знакомым теплом. Замки, невидимые глазу, послушно щелкнули. Ворота бесшумно поползли внутрь.

Мы вошли. Воздух здесь был сухим и прохладным, пахнущим древесной смолой, воском и вековой пылью.

Высокие терема, в несколько ярусов, с островерхими кровлями, крытыми лемехом — резными дощечками из осины, отливавшими в призрачном свете этого места серебром и чернью. Стены, сложенные из могучих бревен, темных от времени и ласковой полировки бесчисленных рук, были покрыты замысловатой резьбой: тут были и солнечные круги-коловраты, и диковинные звери — полульвы-полуптицы Сирины, грозные Полканы, русалки-берегини с ветвями в руках.

Окна, небольшие, словно щелочки, охраняли массивные ставни, также испещренные обережными знаками.

Большая гридница — парадные палаты — предстала перед нами во всем своем великолепии. Длинные дубовые лавки, столы, покрытые расшитыми скатертями, полати в углу. На стенах — оружие предков, щиты с родовыми знаками, шкуры медведей.

В огромной печи, сложенной из изразцов с изображениями тех же сказочных существ, что резвились на внешних стенах, весело потрескивали дрова. И по всей этой горнице сновали все те же духи-слуги, поддерживая в ней идеальный, нетленный порядок.

Кому-то эта картина могла бы показаться чуждой, странной, может, даже пугающей. Но для нас, для истинных Инлингов, это место было домом в самом прямом смысле слова.

Я достал свой коммуникатор — предмет, выглядевший неуместно, анахронично в этом древнем зале. Нажал кнопку вызова.

— Вега, — сказал я, едва на мерцающем экране возникло ее изображение. — Чрезвычайная важность. Под любым, я повторяю, под любым благовидным предлогом, без малейшего шума и подозрений, доставь сюда мою сестру. В старый дворец. Ты помнишь, где он находится.

На ее лице мелькнуло удивление, но она лишь кивнула.

— Слушаюсь, Ваше Величество. Будет исполнено.

Я отключился. Мне хотелось, чтобы Настя познакомилась с отцом. Своим пра-пра… И еще много раз «пра» дедом. Потом такой возможности могло и не представиться. Война есть война.

Следующий вызов был Наталье. Ее лицо на экране было бледным и уставшим.

— Наталья Васильевна, — обратился я к ней. — Слушай приказ. Временно, до моего возвращения или особого распоряжения, ты возглавляешь Приказ Тайных Дел.

Она аж подпрыгнула, глаза стали круглыми от ужаса.

— Я⁈ Но, Ваше Величество… опыта… я не смогу…

— Сможешь, — отрезал я. — Опыта маловато, согласен. Но есть мудрые советники — Кутайсов, Бенкендорф. Они подскажут. А я… — я посмотрел ей прямо в глаза, — я могу доверять тебе. Твоей чести. И твоей ненависти к тем, кто погубил твою семью. Не подведи.

Она закусила губу, кивнула, и в ее глазах засверкала та самая сталь, что я в ней и надеялся увидеть.

— Слушаюсь. Не подведу.

Распоряжения отданы. Я повел своих призрачных спутников в малую приемную — помещение попроще, с камином, дубовым столом и тяжелыми кожаными креслами. Здесь было хоть какое-то подобие уюта.

Я опустился в кресло во главе стола, впервые за долгие часы позволив себе чуть расслабиться. И не мог не умиляться, глядя на отца.

Князь Олег медленно прохаживался по комнате, его призрачные пальцы скользили по резным ликам на стенах, по спинкам стульев. Он рассматривал привычную ему обстановку, которая для него не изменилась ни на йоту за тысячу лет. В его глазах читалась грусть, но и странное успокоение. Он оказался дома.

Но тянуть дальше было нельзя. Каждая минута могла быть на счету. Я вздохнул, собираясь с мыслями. Пора было переходить к сути. Пора было строить планы на битву, что должна была решить судьбу мира.

— Отец, воины, — я обвел взглядом собравшихся командиров. Призрачные фигуры некоторых располагались в креслах, другие стояли вдоль стен. — Мы должны начать с самого главного. С информации. Нам нужно сложить воедино все, что мы знаем о планах Кощея и Мораны. Я изложу свою часть. Но начну не с себя.

Я повернулся к Видару, который устроился в углу, с невозмутимым видом периодически прикладываясь к своей походной фляге.

— Темнейший князь Видар. Он пришелец из иного мира и наш союзник. И «Темнейший» в его случае означает не зло, не приверженность к темной стороне, так сказать, а просто расположенность к определенному виду магии. Прошу выслушать его очень внимательно и серьезно отнестись к его словам.

Видар, ты был в самом логове зверя. Ты видел то, что скрыто от живых. Даю слово тебе. Расскажи. Что представляет из себя Навь сейчас? И что за сила управляет Кощеем? Говори все, как есть. Теперь мелочей не может быть.

Воздух в малой приемной старого дворца, и без того прохладный, словно застыл окончательно. Пламя в камине трещало уже не так весело, его отблески скользили по призрачным доспехам командиров, не находя в них опоры, и по невозмутимому лицу Видара, который, откинувшись в кресле, готовился обрушить на нас всю тяжесть своих знаний. Все взгляды, живые и бестелесные, были прикованы к нему. Отец стоял у камина, опершись на свой меч, его поза выражала собранность и готовность воспринять любую, даже самую горькую правду.

— Ну что ж, — начал Видар, его голос, глуховатый и лишенный пафоса, резал тишину, как нож масло. — По порядку. То, что вы тут все называете Навью, и то, что я видел — это две большие разницы. Ваша Навь — это такой… приукрашенный детский ужастик. Там, где я был, все куда прозаичнее и гаже.

Он сделал глоток из своей фляги.

— Представьте себе гигантскую, гниющую машину. Бесперебойный конвейер по производству смерти. И она работает на полную катушку. Я видел десятки точек — будущих разрывов. Они еще не активны, но уже зреют, как нарывы на теле мира. И у каждого такого «нарыва» наготове стоят войска. Тысячи. Десятки тысяч. Мертвяки, призраки, демоны, твари, которым и названия-то нет. Все они выстроены в ряды, как на параде. Ждут только одной команды, чтобы хлынуть в ваш мир.

По рядам призрачных командиров прошел немой шорох. Они понимали, что такое орда. Но масштабы, которые описывал Видар, превосходили даже самые мрачные их ожидания.

— Теперь про вашего «любимого» Кощея, — Видар брезгливо поморщился. — То, что сидит на Кудыкиной горе в своем замке — не более чем шестеренка в этой машине. Неживая проекция. Пустая оболочка. Когда-то, судя по всему, это был Чернобог — ваше местное божество тьмы. Но его, как я понял, светлые боги в свое время разгромили. А Морана подобрала то, что осталось, и сделала из него марионетку. Управляет им она. Без ее воли он — просто красивая голограмма.

— Но зачем? — не удержался я. — Какой в этом смысл?

— Смысл, — флегматично продолжил Видар, — в том, что все ниточки управления этой армией мертвых завязаны на него. Он — рубильник. И этот рубильник питается силой не самой Мораны, а ее слуги. Того самого «Хозяина», который оказался вашим милым придворным, Разумовским.

Я почувствовал, как сжимаются мои кулаки. Имя предателя все еще жгло, как раскаленное железо.

— Связь между ними — это магический контракт, — объяснил Видар. — Очень старый и очень грязный. И вот тут начинается самое интересное. Из-за этой связи, из-за того, что я чужой в этом мире, я не могу напрямую тронуть Кощея. Моя сила, моя магия Пустоты на него не действуют. Он для меня — как тень. Я могу уничтожить тысячу мертвяков, но не могу выключить сам источник. Чтобы разобрать эту адскую машину, нужно перерубить питающий кабель. То есть, убить Разумовского и разорвать его контракт с Мораной.

— А сама Морана? — спросил один из призрачных воевод, древний витязь в золоченом шлеме. — Каковы ее помыслы? Говорят, она жаждет воскресить своего супруга.

Видар громко фыркнул.

— Сказки для легковерных. Прикрытие, чтобы найти глупцов, не сомневающихся в этом и готовых во имя этой высокой цели пойти на все. Но не верю я в эту благородную скорбь. Я видел ее владения. Я чувствовал ее сущность. Ей не нужен воскрешенный муж. Ей нужна власть. Абсолютная. Над всеми царствами. Навь, Явь и Правь — все должно склонить головы перед богиней стужи и смерти. Она хочет стать единственным божеством в пустом, замерзшем мире. И она очень близка к этому.

Он посмотрел прямо на меня.

— Теперь он, Разумовский, ждет нас там. В Нави. Он знает, что мы идем. И он уверен в своей победе. Слуга богини на своей территории, он под защитой Мораны и держит в руках ключ от армии, способной смести ваш мир. Нам нужен план. И он должен быть безупречным.

Видар откинулся на спинку кресла.

— Задачи, как я их вижу, следующие. Первое — нам нужно перекрыть все эти потенциальные разрывы. Все до одного. Или хотя бы основные. Чтобы, когда мы ударим по центру, Морана просто не смогла бы открыть все шлюзы и затопить мир мертвецами, пока мы будем сражаться с ее фаворитом.

Второе, — его взгляд стал тяжелым, — нам нужно уничтожить «Хозяина». Разумовского. Разорвать его связь с Кощеем. Без него марионетка обесточится, и управление армией рухнет. Это — ключевая цель.

И третье, — он усмехнулся, но в его улыбке не было ничего веселого. — Кто-то должен занять саму богиню. Чтобы она не мешала нам выполнять первые два пункта. Это я беру на себя.

В комнате повисло молчание. Масштаб задач был ошеломляющим. Война на два фронта — против бесчисленной армии и против божества. И все это — на вражеской территории, где сама реальность будет против нас.

Я поднялся с кресла, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на плечи, но вместе с ней — и холодная, четкая ясность.

— Значит, так, — сказал я, и мой голос прозвучал с той самой стальной властностью, что вела когда-то дружины в бой. — Наш козырь — мои воины. Духи не устают, их не остановить простым оружием. Они идеально подходят для того, чтобы заблокировать разрывы. Мы разделим их на отряды. Каждому — своя цель. Командиры, — я обвел взглядом призрачных полководцев, — вы получите координаты и карты. Ваша задача — обезоружить эти бомбы до того, как они взорвутся.

Я повернулся к отцу.

— Отец, ты возглавишь лучшую часть нашего войска, на вас — главный удар. Мы прорвемся к Кудыкиной горе. Нас будет ждать ловушка, это неизбежно. Но мы должны оттянуть на себя основные силы, пока Видар и специально подобранный отряд выслеживают Разумовского. После этого вступлю в битву я. Эту тварь я самолично удавлю.

— А как мы найдем этого червя? — спросил один из командиров, десантник с орденом на гимнастерке.

— Это моя задача, — сказал Видар. — Я уже «пометил» его. Его душа кричит мне из Нави. Я найду его, даже если он спрячется в самой глубокой щели своего царства.

— И последнее, — я посмотрел на Видара. — Ты уверен, что справишься с Мораной? Все же она богиня, а ты простой смертный.

— Простой, да не простой, — хитро отозвался он. — Поверь мне, мой царственный друг, мне не впервой ломать планы богов и бить им морды. Да, она, конечно, дама и все такое, но меня это точно не остановит. Так что не переживай — у Видара Безраздорова есть что сказать этой богине прямо в ее хорошенькое личико. К тому же, как я и говорил тебе ранее, у меня будет поддержка — так, на всякий случай. Поэтому смерть мне не грозит — не дадут мне умереть, — вновь усмехнулся он.

В его глазах вспыхнули зеленоватые огоньки той самой Пустоты, что он в себе носил. И в этот момент я ему поверил. Поверил абсолютно.

План был дерзким, почти безумным. Но другого у нас не было. Мы должны были играть по правилам врага, но сделать это лучше него.

Предстояло разделить силы, действовать на огромных пространствах враждебного мира и синхронизировать наши удары с точностью до секунды.

— Тогда решено, — обведя всех испытующим взглядом и не найдя ни в ком нерешительности или страха, подвел я черту под нашим импровизированным военным советом. — Готовимся. У нас есть еще немного времени, чтобы превратить этот черновой набросок в детальный план сражения.

За работу, господа. Судьба мира не потерпит промедления.