В уголке рта у него торчала сигарета. Он пытался прикурить, но ветер раз за разом сбивал пламя зажигалки. Слов было не разобрать, однако и без того было ясно: он ругался. На плече у него висела коричневая кожаная сумка.

Йохен поставил «Гольф» у края парковки и направился к ним.

— Наконец-то. Садитесь. По дороге объясню.

Йохен забрался внутрь, протиснулся на одно из двух задних сидений и надел наушники. Следом поднялся Хармсен. Еще через две минуты вертолет оторвался от земли.

— У нас убийство, — сказал Хармсен.

В наушниках его голос звучал так, будто рождался прямо у Йохена в голове.

— Криминалистов доставят позже. Пока это единственный свободный борт.

Он раскрыл сумку, достал фотографию и протянул Йохену.

— Это прислали коллеги с острова.

На снимке была женская голова, запрокинутая назад и торчащая из бурого песка. Длинные мокрые волосы облепили лицо. Глаза оставались открытыми — тусклыми, мертвыми. Женщина казалась совсем молодой. И сомнений не было: она мертва.

— Убийца закопал ее и предоставил приливу закончить начатое.

Голос Хармсена выдернул Йохена из оцепенения.

— Стоял рядом и смотрел, как она тонет.

Йохен поднял взгляд от снимка.

— Откуда это известно? Есть свидетель?

— Да. Ее сожитель.

Йохен не сразу уловил смысл.

— То есть он был там?

— Его привязали рядом, к деревянному столбу.

— Он видел убийцу?

— Да. Но тот был в маске и в самой обычной одежде — такой, какую можно встретить на каждом.

— И описать его не может?

— Почти нет.

Йохен снова посмотрел на фотографию. Как вообще можно дойти до такого — закопать женщину и заставить ее мужчину смотреть, как она захлебывается?

— Может, ревность? — вырвалось у него.

Он сразу почувствовал на себе тяжелый взгляд Хармсена и повернулся.

— Что?

— То. Перестаньте строить версии, пока мы еще даже не добрались до места.

Йохен чуть приподнял снимок.

— Но это слишком странно, чтобы быть случайным. У такого должно быть объяснение.

Хармсен кивнул.

— Должно. Ему было нужно не просто убить ее. И это, между прочим, не версия, а вывод. Чувствуете разницу?

Он отвернулся к окну. Йохен сделал то же самое и стал смотреть на побережье, медленно уходившее вниз.

За несколько дней знакомства он уже не раз успел разозлиться на резкость Хармсена, но сейчас сдержался. Им впервые предстояло вместе вести дело об убийстве, и бессмысленная перепалка была бы только во вред.

Они приземлились на свободной площадке у окраины Норддорфа — самой северной общины маленького острова. Перед самым касанием земли ветер так тряхнул вертолет, что тот просел на несколько метров, и лишь потом пилот сумел посадить машину относительно мягко.

Лопасти еще вращались, когда Хармсен и Йохен выбрались наружу и направились к патрульной машине, ждавшей их неподалеку. Вскоре вертолет снова поднялся в воздух.

Из автомобиля вышел стройный мужчина лет пятидесяти в форме и сделал несколько шагов им навстречу. Он протянул Хармсену руку.

— Фите Зеебальд. Добрый день. Я возглавляю местный участок.

— Хармсен. Криминальная полиция Фленсбурга, — коротко ответил тот.

Руку он все же пожал.

Йохен тоже представился. Зеебальд кивнул.

— Хорошо, что вы смогли приехать так быстро. Это первое убийство здесь, на…

— Да. Едем? — перебил его Хармсен и распахнул заднюю дверцу патрульной машины.

Зеебальд бросил на Йохена короткий, озадаченный взгляд, но тот отвел глаза. Уже в первые минуты объяснять чужую грубость ему совершенно не хотелось — даже пожатием плеч.

Они проехали через Норддорф и вскоре за последними домами свернули на песчаную дорогу, которая упиралась в высокую дюну.

— Дальше пешком, — сказал Зеебальд, выходя из машины. — Тут недалеко.

Когда они поднялись на гребень и перед ними открылся пляж, Йохен увидел участок, отгороженный красно-белой лентой, поблизости с рядом деревянных столбов, торчавших из песка. Несколько человек стояли там или молча ходили взад-вперед.

Часть места преступления закрывал защитный тент. Море начиналось дальше, в нескольких сотнях метров отсюда. Отлив.

С другой стороны дюны ветер дул заметно сильнее, наполняя уши ровным глухим шумом.

Некоторое время они шли по рыхлому песку, потом ступили на более плотную, рябую поверхность, которую в прилив покрывает вода. Еще несколько минут — и они оказались у места преступления.

Молодой полицейский в форме приветствовал их и представился старшиной Дитмаром Кнеппером.

— Хорошо, что вы приехали быстро. Иначе пришлось бы ее откапывать. До прилива.

— Надеюсь, вы ничего не трогали и оставили все как было, — сказал Хармсен и присел рядом с головой женщины.

— Разумеется, место преступления мы сразу оцепили, — отозвался из-за спины Йохена Зеебальд.

— Хорошо. Криминалисты скоро будут, — Хармсен окинул взглядом пляж. — Хотя сомневаюсь, что здесь еще удастся что-то снять.

Это была не первая жертва насильственной смерти, которую видел Йохен. И все же от вида головы, запрокинутой назад и торчащей из песка, по спине у него пробежал холодок.

Глаза женщины по-прежнему были открыты и тупо смотрели в небо. У рта и ноздрей застыла пенистая масса — типичный признак утопления. Йохен знал об этом еще по учебе. Но видеть такое своими глазами ему прежде не доводилось.

Хармсен поднялся и посмотрел на женщину сверху вниз.

— Хотел бы я знать, когда он выкопал яму. И как сумел затолкать ее туда.

Йохен понял, о чем тот думает.

— Может быть, сначала привязал их обоих к столбам, а потом копал. Но ее друг должен был это видеть. Он ведь находился рядом.

И Хармсен, и Йохен вопросительно посмотрели на Зеебальда. Тот кивнул.

— Из него вообще было трудно вытянуть хоть что-то. Если я правильно понял, на них напали в летнем доме и на несколько часов связали в подвале. Потом убийца вернулся: сперва увел женщину, потом — его. Мужчину чем-то одурманили. Когда он пришел в себя, его подруга уже была закопана, а сам он сидел рядом, связанный.

Взгляд Йохена снова опустился на голову погибшей.

— Хм… Если мужчину усыпили, скорее всего, то же сделали и с ней. Но как он доставил их от дома к пляжу? Он ведь рисковал встретить кого угодно.

Йохен окинул взглядом землю вокруг.

— Ничего вы здесь не найдете, — заметил Кнеппер. — Все, что могло тут лежать, унесло водой, когда она отступила. Для убийцы удобно. Место преступления будто само себя подчистило.

Он кивнул на погибшую.

— Никогда бы не подумал, что у нас случится такое. Ну, утонувших находили, конечно. Но чтобы человека закопать по шею…

— Прекратите болтать, — резко оборвал его Хармсен. — Пляж вы осмотрели? Ту часть, которую не заливает?

Кнеппер удивленно моргнул.

— Конечно.

А в следующую секунду на его лице мелькнула неловкая ухмылка.

— Наверное, вы не ожидали такой прыти от островных жандармов?

Хармсен, уже собиравшийся отвернуться, замер и медленно посмотрел на него прищуренными глазами. Над переносицей легла глубокая складка.

— Похоже, вы принимаете все это за приключение. За игру в детективов. Но это не игра. Какой-то больной ублюдок хладнокровно и жестоко убил эту молодую женщину.

Он шагнул к Кнепперу. Теперь между ними оставались считаные сантиметры.

— И я сильно сомневаюсь, что ее родители оценили бы ваш тон, если бы услышали, как молодой полицейский стоит рядом с телом их убитой дочери и отпускает шуточки вместо того, чтобы делать свою работу и помогать искать убийцу.

Хармсен не сводил с него взгляда.

— Возьмите себя в руки и займитесь делом. И перестаньте вести себя как шестнадцатилетний мальчишка. Я ясно выражаюсь?

Резкая отповедь словно лишила Кнеппера дара речи. Лишь спустя несколько секунд он кивнул.

— Да. Ясно.

— Не думаю, что Дитмар хотел шутить, — вмешался Зеебальд. — Он тщательно осмотрел пляж и нашел бумажник. Вон там.

Он указал на участок, через который они только что прошли.

— Внутри было удостоверение личности. Похоже, оно принадлежит туристу, и мы даже знаем, где он остановился. Просто до сих пор ничего не предпринимали — ждали вас. Кроме того, мы проверили мусорные урны поблизости на предмет следов, но самым примечательным из найденного оказался лопнувший надувной круг.

— Удостоверение личности? — рявкнул Хармсен. — И вы говорите об этом только сейчас?

— Вы только что приехали, — спокойно ответил Зеебальд, не повышая голоса. — До сих пор у нас почти не было возможности что-либо вам сообщить.

— Где бумажник? — быстро спросил Йохен, чтобы не дать разговору окончательно сорваться. — Можно взглянуть?

— Да, конечно.

Зеебальд отошел на пару шагов, достал из контейнера пакет с бумажником и протянул его Йохену.

— Вы брали его в руки? — снова спросил Хармсен, обращаясь к Кнепперу.

Тот побледнел.

— Да. Я его поднял.

— Голыми руками?

— Да.

Ответ прозвучал неуверенно, почти испуганно, и Йохен уже ждал новой вспышки. Но Хармсен лишь несколько секунд молча смотрел на молодого полицейского, потом покачал головой и повернулся к Зеебальду.

— Вызовите полицейский катер. И распорядитесь, чтобы тело отправили в Киль, в судебно-медицинское отделение, как только криминалисты закончат работу. А моему коллеге дайте адрес, где сейчас находится сожитель погибшей.

С этими словами он отвернулся и зашагал прочь.

— Запишите адрес, Дидрихсен. И возьмите с собой этот чертов бумажник.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 8

За обеденным столом стояла непривычная тишина. Все смотрели перед собой, машинально жевали, время от времени делая по глотку.

Почти никто не говорил. А если кто и нарушал молчание, то лишь по необходимости — просил передать хлеб или салат.

Незадолго до этого Юлия прилегла и попыталась почитать. Но мысли то и дело ускользали от книги, снова и снова возвращаясь к мёртвой женщине на пляже.

И к вопросу, не был ли Михаэль всё-таки прав, когда говорил, что с острова лучше уехать.

В конце концов Юлия оставила попытки сосредоточиться. Отложив книгу, она лежала с открытыми глазами и вслушивалась в звуки, которые рождал ветер снаружи — в пустоши, в дюнах, в самом доме.

Шум и свист сопровождали их почти неотступно с самого приезда на остров. Но в то утро в них слышалось что-то особенно зловещее.

Наконец Юлия закрыла глаза — и воображение тут же принялось рисовать картины.

Женщина. Размытый силуэт, лицо — почти бесформенное светлое пятно. Она кричала, молила о пощаде, а вода захлёстывала ей голову. Всего в нескольких сотнях метров отсюда. Всего несколькими часами раньше.

Скрип, треск, вой, шорох — всё это сопровождало видение, словно звуковая дорожка к фильму ужасов.

И когда лицо вдруг стало отчётливым, Юлия едва не вскрикнула.

Этой женщиной была она сама.

Страх ледяной рукой вцепился в неё. Юлия вскочила с постели и выбежала из спальни. Ей хотелось к Михаэлю. Сказать, что она передумала и всё-таки хочет уехать вместе с ним.

Прочь с острова. Прочь от этих видений. Сегодня же. Немедленно.

Когда она увидела его в гостиной, прижалась к нему, почувствовала исходящее от него тепло и подняла на него глаза, ей почти сразу стало легче.

Близость Михаэля прогнала мрачные образы и вернула Юлию к реальности. А в реальности жестокому убийству не должно было быть места.

Оно произошло — этого нельзя было отрицать. Да, совсем рядом. И всё же это преступление не имело к ним никакого отношения.

Не касалось их.

Резкий звонок в дверь вырвал Юлию из мыслей, и она вздрогнула. Все переглянулись, будто ждали, что кто-нибудь объяснит, кто мог явиться в обеденный час.

Эту роль взял на себя Андреас.

— Это, скорее всего, наш драгоценный сосед. Ну что, будем делать ставки, на что он пожалуется на этот раз?

Он встал и вышел из кухни. Через закрытую дверь донеслись приглушённые голоса, затем снова хлопнула входная дверь.

Несколько секунд спустя Андреас вернулся. Следом за ним вошли двое мужчин, которых Юлия прежде не видела.

Старшему было, наверное, около сорока или чуть больше. Невысокий, небритый, с пепельно-русыми волосами, которым явно не помешал бы визит к парикмахеру.

Его черноволосый коллега выглядел куда опрятнее. Он был лет на десять моложе и на полголовы выше.

— Это господин Хармсен и господин Дидрихсен из уголовной полиции, — сказал Андреас, указывая на них. — Они пришли из-за того, что случилось на пляже.

Хармсен коротко кивнул присутствующим.

— Как я понял, вы уже знаете, что произошло прошлой ночью.

Его взгляд остановился на Михаэле.

— Вы господин Альтмайер, верно?

Михаэль удивлённо приподнял бровь. Юлии тоже показалось странным, что полицейский знает его имя. В конце концов, они находились в доме родителей Андреаса.

— Да, это я. В чём дело?

Хармсен пропустил вопрос мимо ушей и перевёл взгляд с Юлии на Мартину, затем на Андреаса.

— А вы кто?

Они представились. Андреас назвал себя вместе с учёной степенью и добавил, что дом принадлежит его родителям, а они вчетвером проводят отпуск на Амруме.

Молодой полицейский, Дидрихсен, делал пометки в маленьком блокноте.

Когда Андреас закончил, Хармсен подал коллеге знак. Тот вынул из кармана прозрачный пакет и протянул его Михаэлю.

— Это ваш бумажник?

Спросил он куда мягче и доброжелательнее, чем Хармсен.

Михаэль кивнул, бегло взглянув на содержимое пакета.

— Во всяком случае, очень похоже. Раз вы знаете моё имя, значит, внутри нашли документы. Тогда, скорее всего, это он. Я его потерял.

На лбу Хармсена пролегли глубокие складки.

— Потеряли?

— Да. Или его украли, — ответил за Михаэля Андреас.

Хармсен бросил на него раздражённый взгляд и снова повернулся к Михаэлю.

— Потеряли или у вас его украли. Какое совпадение. Мы нашли его неподалёку от места преступления. Когда именно вы его потеряли? И когда сообщили об этом в полицию?