Юлия заметила, что то̀стовый хлеб почти закончился, и решила сбегать в супермаркет.

Холодная морось, ударившая ей в лицо, едва она вышла из дома, заставила Юлию поёжиться. И всё же она была почти благодарна этой сырости: та позволяла хотя бы на несколько минут вырваться из странной, гнетущей атмосферы, повисшей в доме.

Михаэль окончательно ушёл в себя. Даже с ней он упорно избегал этой темы…

Юлия резко остановилась, увидев, как к дому подъезжают на патрульной машине Хармсен и его напарник. Опять. Неужели Хармсен снова что-то раскопал — или, вернее, сумел вывернуть так, чтобы использовать против Михаэля? Или Мартина всё-таки исполнила свою угрозу и изложила ему свою лживую версию?

Как бы там ни было, Юлия внутренне собралась. Полицейские вышли из машины и направились к ней.

— Где ваш сожитель?

— Вижу, даже самые простые правила человеческого общения для вас излишни. Но всё равно — доброе утро.

— Не уводите разговор в сторону.

— Что вам от него нужно? Вчера ваш коллега тоже расспрашивал меня о Михаэле. Неужели вы не можете оставить его в покое?

— Наш коллега? — рявкнул Хармсен. — Кто именно? Как его зовут?

— Хеннинг… или Меннинг.

Юлия уловила быстрый взгляд, которым обменялись мужчины, но уже в следующую секунду внимание Хармсена снова вернулось к ней.

— Так где Альтмайер?

Юлия упёрла руки в бока.

— Здесь нет никакого Альтмайера. Здесь есть господин Альтмайер. Думаю, даже от хронически дурно воспитанного полицейского можно ожидать хотя бы такой степени уважения.

Хармсен так яростно фыркнул, что Юлия почти не удивилась бы, если бы у него из ноздрей повалил дым. Он был в бешенстве, и это — как ни подло — доставило ей мрачное удовлетворение.

— Нам необходимо срочно поговорить с господином Альтмайером, — вмешался Дидрихсен. — Это важно. И вам лучше немедленно провести нас к нему. Вы ведь не хотите, чтобы мы вернулись сюда с дюжиной коллег и увезли его?

Нет, этого Юлия не хотела. Но прекрасно понимала и другое: помешать Хармсену снова вцепиться в Михаэля она всё равно не сможет.

— Он на кухне. Идёмте.

Она повернулась и пошла к дому. Мужчины двинулись следом.

Хармсен сразу направился к Михаэлю, который стоял у мойки и вытирал чашку. Он остановился так близко, что Михаэль невольно отступил на шаг.

— Где вы были прошлой ночью?

Михаэль беспомощно взглянул на Юлию, прежде чем ответить:

— Здесь. А что?

— Вы и сами прекрасно знаете.

— Нет, я… — Михаэль резким движением швырнул кухонное полотенце на столешницу и поставил чашку. — Мне начинает надоедать, что вы обращаетесь со мной как с опасным преступником. Я ни в чём не виноват. И прошлой ночью тоже — что бы там ни произошло.

Хармсен кивнул напарнику, отошёл к двери на террасу и остановился у неё, а Дидрихсен заговорил:

— Сегодня утром на пляже обнаружили тела ещё одной пары. Женщина, как и в первом случае, была закопана в песок по шею. Мужчина сидел рядом, тоже в песке, с руками, привязанными к одному из деревянных столбов.

— Боже мой, — выдохнул Михаэль.

Он отодвинул стул и тяжело опустился на него. Юлия села рядом, чуть наискось.

— Вы сказали — тела пары? — спросил Андреас.

Дидрихсен кивнул.

— Да. На этот раз убит и мужчина.

— Но почему? — В эту минуту лицо Андреаса выражало скорее растерянность, чем настоящее недоумение.

— Спросите у своего друга, — рявкнул Хармсен, снова оборачиваясь к ним.

— Господин Альтмайер нам не друг, — произнесла Мартина с тем будничным равнодушием, с каким могла бы заметить, что мясо подорожало. — В лучшем случае знакомый.

Юлия заметила, с каким внезапным интересом Хармсен посмотрел на Мартину, и её мучительно потянуло влепить той звонкую пощёчину.

— В доме есть какие-нибудь надувные игрушки для плавания? Или, может быть, вы видели что-то подобное с тех пор, как приехали сюда?

Мартина посмотрела на Хармсена так, словно он спросил, не прилетела ли она с другой планеты.

— Надувные игрушки? Здесь? В это время года?

— Возможно, вы купили их заранее, к лету.

Мартина издала короткий горький смешок.

— И что, по-вашему, мы должны с ними делать? Оседлать волны и веселиться?

— Значит, нет. — Хармсен сделал два шага и снова остановился перед Михаэлем. — Ещё раз: где вы были прошлой ночью?

— Ещё раз: я был здесь. Всю ночь.

— Это кто-нибудь может подтвердить?

Юлия кивнула.

— Разумеется. Я лежала рядом с ним.

— Всю ночь?

— Да, всю ночь. И я бы заметила, если бы Михаэль вставал. Я сплю очень чутко. Но этой ночью не просыпалась.

— Наверняка вы хотя бы раз вставали в туалет.

— Нет. С какой стати?

— Все женщины ночью ходят в туалет. — Хармсен снова перевёл взгляд на Мартину. — А вы с мужем? Ничего не заметили? Шум, шаги, хоть что-нибудь?

— Нет, — ответил Андреас. — Но если позволите одну мысль: даже если Михаэль и впрямь выходил из дома, это ещё не делает его убийцей. Иначе пришлось бы считать убийцей каждого, кто в ту ночь покидал дом на острове. Эдакое коллективное убийство.

— Вы считаете себя остроумным? Или оригинальным? Или, быть может, говорите это всерьёз? — бросил Хармсен. — Если да, у меня тоже найдётся для вас одна мысль: чем бы вы ни зарабатывали себе на жизнь, вот этим и занимайтесь, а мне позвольте делать мою работу так, как я считаю нужным. А теперь снова к вам, господин Альтмайер.

Михаэль заметно вздрогнул, услышав свою фамилию.

— Во сколько вы легли?

Юлия видела, что Михаэль не справляется с происходящим. Роль подозреваемого была для него непосильной.

— Около половины одиннадцатого, — ответила она за него.

Хармсен обошёл стол, упёрся ладонями в край столешницы и впился в Михаэля взглядом поверх неё.

Будто пригвоздил его к стулу.

— На следующий вопрос я хочу услышать ответ именно от вас. Когда вы в последний раз были на пляже?

— Вчера.

— Где именно?

— Здесь, неподалёку от дома.

— А на другой стороне бывали?

— Что вы имеете в виду?

Хармсен вскинул руку и с таким грохотом ударил ладонью по столу, что все вздрогнули.

— Не прикидывайтесь идиотом. На другой стороне деревни. А значит — на другой стороне острова.

— Н-нет… Что мне было там делать?

— Например, готовиться.

— Готовиться? Но… к чему?

— К тому, что требовалось для убийства этой супружеской пары: напасть на них, оглушить и где-то связать. Вы не могли сделать всё это в последний момент, прямо перед преступлением. Вам пришлось бы побывать там по меньшей мере два, а то и три раза, чтобы провернуть такое в одиночку.

Он выпрямился и по очереди обвёл взглядом всех присутствующих.

— Или вы были не один? Может, кто-то вам помогал — и заодно очень кстати обеспечил алиби на эту ночь? И наоборот?

Андреас покачал головой.

— Нет, это уже попросту смешно. Вы теперь хотите повесить эти убийства на всех нас? Такой метод поливки из лейки? Подозревать каждого в надежде, что настоящий преступник в конце концов окажется среди них?

— Вашей наглости, похоже, вообще нет предела, да? — не выдержала Юлия. — Сначала вы давите на Михаэля своими нелепыми подозрениями, а теперь хотите приплести и всех остальных?

Хармсен кивнул с таким видом, будто только что получил подтверждение какой-то своей догадке.

— Ладно. Так мы ни к чему не придём. Господин Альтмайер, я хочу, чтобы вы вышли со мной на улицу. Возможно, там мне удастся добиться от вас ответов без вмешательства ваших знакомых.

Юлия вскочила.

— Михаэль, не ходи с ним. Он не имеет права.

— Замолчите, — рявкнул Хармсен так грубо, что на глаза у неё навернулись слёзы. И одна только мысль о том, что этот тип успел это заметить, привела её в бешенство.

— У вас есть два варианта, господин Альтмайер. Либо вы выходите со мной на улицу, и мы продолжаем разговор там. Либо вы выходите со мной в наручниках и садитесь на ближайший паром до материка. А из Дагебюлля — без всяких проволочек прямиком в следственный изолятор. Можете не сомневаться: чтобы согласовать это с прокурором, мне понадобится ровно пять минут. Итак?

Михаэль сидел, как маленький мальчик, не понимающий, что с ним происходит. Юлии хотелось закричать.

От ярости. От отчаяния.

Она слишком ясно представляла себе, что Хармсен сделает с ним там, снаружи. Как будет давить. Как станет терзать вопросами, пока Михаэль совсем не перестанет понимать, что говорить.

Пока не запутается настолько, что начнёт сам себе противоречить.

— Хорошо, — сказал наконец Михаэль и поднялся. — Пойдём.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 28

Йохен неохотно вышел следом за Хармсеном и Альтмайером. Мысли метались в голове, сталкиваясь и перебивая одна другую, и он тщетно пытался привести их в порядок.

Сколько еще он может — и имеет право — молча смотреть, как Хармсен прет напролом, будто взбесившийся бык, сметая все на своем пути? Если кто-то из этих четверых пожалуется, отвечать придется ему. И прежде всего — на вопрос, почему он не вмешался.

Хармсен жестом велел Альтмайеру пройти к сараю у дома, под небольшой навес. Там хотя бы можно было укрыться от мерзкой мороси.

— Итак, — сказал он, остановившись прямо перед Альтмайером. — Поговорим начистоту. Я уверен, что этих людей убили вы. И я…

— Нет, это… это же безумие. Я не имею к этому никакого отношения.

Отчаяние в голосе Альтмайера было почти осязаемым.

— Не перебивайте.

— Но это не я. И я не позволю вам обвинять меня без доказательств. Зачем мне совершать такое?

Хармсен шагнул вперед, почти вплотную. Альтмайер попытался отступить, но тут же уперся спиной в деревянную стену сарая.

— Если ты еще раз меня перебьешь… — прошипел Хармсен.

Тихо. Холодно.

— …у меня вполне может сорваться рука.

По телу Йохена прокатилась горячая волна. Это уже переходило всякие границы. Нужно было остановить Хармсена, пока тот не зашел слишком далеко.

— Господин Хармсен, прошу вас, — попытался вмешаться он и сам услышал, как неуверенно прозвучал его голос.

Хармсен даже не отреагировал. Да, именно так. Питбуль, вцепившийся в жертву мертвой хваткой.

— А теперь к твоему вопросу, почему ты мог это сделать. Понятия не имею, что творится в больных мозгах таких психопатов, как вы, когда вы потакаете своим извращенным наклонностям.

— Может, вы при этом еще и в штаны мочитесь. Мне плевать. Пусть с этим дерьмом разбираются психиатры. Меня интересует только одно: убрать тебя и тебе подобных с улиц и упрятать за решетку как можно на дольше.

Казалось, Хармсен уже не владел собой.

Альтмайер смотрел на него широко раскрытыми глазами. Лицо его стало белым как мел.

— Это… — пробормотал он. — Это же безумие. Я не обязан такое терпеть.

Он бросил на Йохена беспомощный взгляд и выглядел так, будто вот-вот расплачется.

— Тебе еще многое придется стерпеть, — процедил Хармсен. — Потому что я найду доказательство, что именно ты — та свинья, которую мы ищем. Такие, как ты, рано или поздно всегда ошибаются.

— Нет. Вы ничего не найдете. Потому что искать нечего.

— Найду. Даже если придется немного подтолкнуть дело.

В Йохене словно что-то оборвалось. Быть может, тот самый внутренний предохранитель, который иногда удерживает человека от необдуманного шага.

Он резко шагнул вперед, схватил Хармсена за плечо и рванул назад.

— Хватит, черт возьми! Вы что, совсем рассудок потеряли?

Хармсен стремительно обернулся и сверкнул на него глазами. Кулаки у него были сжаты. Йохен был готов ко всему.

Но прошло несколько секунд — они стояли друг против друга, как боксеры перед первым гонгом, — и Хармсен вдруг обмяк.

— Вы правы.

Он опустил голову, отвернулся и пошел к патрульной машине.

— Спасибо, — дрожащим голосом сказал Альтмайер, когда Хармсен отошел достаточно далеко. — Я думал, он сейчас на меня набросится.

Йохен повернулся к нему.

— Простите моего коллегу. Это было недопустимо. Если такому поведению вообще есть объяснение, то только одно: давление, под которым он находится как руководитель расследования.

— Но это не дает ему права мне угрожать. Ваш коллега не владеет собой. Когда-нибудь он изобьет человека только за то, что тот осмелится ему возразить. Не понимаю, как такому могли доверить такую должность.

Я тоже не понимаю, — с горечью подумал Йохен.

— Я могу вернуться в дом?

— Да, конечно.

Йохен уже собирался идти к машине, когда Альтмайер вдруг спросил:

— А вы сами что думаете?

— Простите?

— Вы тоже считаете, что эти убийства совершил я?

Йохен задумался. Как ни странно, по-настоящему он еще ни разу не задавал себе этого вопроса. Возможно, потому, что Хармсен с самого начала слишком яростно вцепился именно в Альтмайера.

— Я думаю, улики, указывающие на вас, вполне могли быть подброшены.

По лицу Альтмайера разлилось облегчение.

— Слава богу.

— Я сказал, что они могли быть подброшены. Это не означает, что я исключаю вас из числа подозреваемых.

— Да, понимаю. Но после того, что мне пришлось выслушать от вашего коллеги, даже это звучит почти как утешение.

С этими словами он прошел мимо Йохена к дому. Шел он чуть неуверенно, словно страх все еще держал его за горло.

Йохен понимал его — и в ту же секунду мысленно себя одернул. Нельзя было терять профессиональную дистанцию только потому, что ему пришлось защитить Альтмайера от Хармсена.

То, что он сказал, было правдой. Йохен вовсе не был убежден, что Альтмайер — убийца. Но и исключить его не мог. Впрочем, то же относилось и к нескольким другим.

Когда Йохен сел в машину, Хармсен уже сидел на пассажирском месте и молчал.

Неужели ему и вправду стыдно за случившееся? Нет, на Хармсена это не похоже.

Йохен завел двигатель и тронулся.

Они почти доехали до двух коттеджей, служивших им одновременно штабом и местом для ночлега, когда Хармсен вдруг сказал: