Однако при всех он ничего не сказал и снова сосредоточил внимание на Михаэле.

— Повторяю: вам запрещено покидать остров. Если вы всё же попытаетесь это сделать, я распоряжусь о вашем задержании.

— А что насчёт нас? — спросила Мартина, прежде чем Михаэль успел ответить.

— Это касается прежде всего господина Альтмайера.

— Я не могу в это поверить. — Михаэль провёл растопыренными пальцами по волосам и снова покачал головой. — Вы же не можете всерьёз думать, что я убил человека.

Хармсен долго смотрел на него, прежде чем ответить.

— Вера в расследовании значит немного. Куда важнее улики. А они говорят вполне ясно. И все улики, которыми мы на данный момент располагаем, указывают в одном направлении, господин Альтмайер. Я раскрою это дело и найду убийцу. Чего бы мне это ни стоило.

Юлия скрестила руки на груди.

— Даже если для этого придётся подозревать невиновного?

— Чего бы это ни потребовало, я найду того, кто это сделал.

С этими словами Хармсен отвернулся и вышел из кухни. Дидрихсен последовал за ним, больше не удостоив оставшихся ни единым взглядом.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 20

Он сворачивает с дороги и, утопая в песке, идёт через дюны к пляжу.

Он доволен: новые подопытные уже выбраны. Условия почти те же, что и с первыми испытуемыми, только эти заметно старше. Лет по пятьдесят, может, чуть больше.

И это ему только на руку. Первая Джейн и первый Джон дали слишком мало. Возможно, потому, что были вместе недостаточно долго и в решающий миг не смогли дать ему ту подсказку, которой он так жаждал.

Вероятно, в них недоставало глубины. Ошибка досадная — особенно если учесть, что речь идёт об одной из немногих вещей, которые он до сих пор так и не сумел для себя постичь.

А эти двое наверняка женаты уже лет двадцать, а то и двадцать пять. Скорее всего, вместе строили дом. Возможно, у них есть взрослые дети, которые больше не хотят ездить с ними в отпуск. Тем более на Амрум. И уж точно не в это время года.

За их плечами наверняка тысячи общих воспоминаний, тысячи пережитых вместе событий, спаявших их крепче любых клятв. Для него это почти идеальные условия. Он позволяет себе думать, что на этот раз всё сложится удачнее. По крайней мере, в этой части замысла.

Другая история…

Он едва удерживается от смеха.

Он знает, что интеллектуально превосходит большинство людей. А может быть, и всех. Во всяком случае, до сих пор ему не встретился никто, кто хотя бы отдалённо мог бы с ним тягаться.

Но эти полицейские… они навевают на него скуку. Куда бы он их ни направил, как бы ни вёл, они послушно идут следом. Особенно этот Хармсен.

Он чувствует: человек тот не глуп. Но есть в нём нечто, что заставляет его бездумно бросаться за каждой костью, которую ему подбрасывают. Нечто, что подстёгивает его, гонит вперёд.

Да, именно этого он и добивается, но всё же… Он рассчитывал на большее сопротивление. На мысли, идущие в разных направлениях. Это разожгло бы в нём азарт, стало бы хотя бы слабым, но всё-таки вызовом.

А что делает Хармсен? Неуклюже вцепляется в самую очевидную для себя версию, даже не пытаясь всерьёз рассмотреть другие возможности. Он непозволительно всё упрощает.

Да, ему хотелось бы столкнуться с полицейским, который хотя бы отчасти понимает правила игры, установленные им. Который, несмотря на все оставленные следы, способен взглянуть шире и хотя бы допустить существование иных вариантов.

Вот тогда это было бы противостояние. Настоящая, достойная партия.

Но всё ещё только начинается. Возможно, команда Хармсена ещё оттает и обнаружит способности, о которых пока и сама не подозревает.

А пока он сосредоточен на своей новой Джейн и новом Джоне. На этот раз ждать так долго, как в первый, уже не придётся. Приливы и отливы играют ему на руку, а опыт облегчает расчёт.

Теперь он точно знает, сколько времени требует каждый отдельный шаг.

Выбрав место по душе, он опускается на песок и плотнее запахивает куртку у горла.

Он думает о тёмной куртке с капюшоном. Из тех, какие здесь носят многие. Тёплой, непромокаемой, сшитой из грубой ткани, за которую легко может что-нибудь зацепиться.

И тут он всё-таки смеётся.

Он велит себе хорошо запомнить это мгновение. Не так уж часто случается, чтобы он смеялся в полном одиночестве — не ради своей роли, а по-настоящему, для самого себя.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 21

Долгое время Михаэль сидел неподвижно, словно окаменев, и смотрел в столешницу.

Юлии больше всего хотелось вскочить, обойти стол и подойти к нему. Обнять. Утешить.

Но как утешить человека, которого подозревают в зверском убийстве?

Андреас, похоже, чувствовал то же самое. Он теребил ногти и каждые несколько секунд бросал взгляд на Михаэля, явно не зная, как себя вести.

— Странное чувство, — вдруг произнёс Михаэль.

Все взгляды обратились к нему.

— Всё кажется нереальным. Будто это происходит не со мной, а с персонажем какой-то пьесы. Словно я просто играю роль. И, как ни безумно это звучит, я всё ещё надеюсь, что сейчас снова раздастся звонок, Хармсен войдёт, смеясь, и скажет, что всё это — идиотский полицейский розыгрыш.

Только теперь он поднял глаза и посмотрел на каждого из сидевших за столом тем взглядом, какого Юлия у него ещё никогда не видела. Беспомощным. Ищущим опоры.

— Не думаю, что ему будет до смеха, — сказала она, наклонившись через стол и погладив Михаэля по руке, — но я совершенно уверена: пройдёт совсем немного времени, и Хармсену придётся признать, что он ошибся.

— Давайте посмотрим на это трезво, — сказал Андреас. — Хармсен понятия не имеет, что делать. На него давят со всех сторон, а значит, нужно предъявить хоть что-то — пусть даже подозреваемого, выбранного на основании почти смехотворных улик.

— А поскольку улики в этом деле, судя по всему, скудны, он хватается за единственную соломинку — за тебя. Но, если уж говорить откровенно, чего ещё ждать от таких людей? Посредственное образование, посредственный ум. Кое-как выучился — и вот уже отправился охотиться на убийц.

— Почему, по-твоему, столько тяжких преступлений так и остаются нераскрытыми? Потому что преступники умнее полицейских. Но с Юлией я согласен: долго Хармсену держаться в своей уверенности не удастся. Скоро ему придётся извиняться перед тобой за свои нелепые подозрения.

Мартина поджала губы.

— У меня есть блестящая идея. Почему бы тебе, гению, не взяться за это дело самому и не показать идиоту Хармсену, как надо работать? С твоими-то способностями ты наверняка справишься за день.

— Спасибо вам, — сказал Михаэль; после замечания Мартины это прозвучало несколько не к месту. — И должен признаться: мне было бы приятно, если бы он извинился. Перед всеми нами. За своё поведение.

— Этот тип не понравился мне с первой минуты. Но я говорил себе, что несправедливо судить человека по первой, да ещё и неудачной встрече. Тем более что, возможно, он ведёт себя так исключительно по службе.

— Теперь же мне кажется, что этому ублюдку просто нравится изводить людей и упиваться собственной властью. А тот второй, Дидрихсен, даже рта раскрыть не смеет. По-моему, ему и самому не по душе поведение напарника. Но сказать об этом вслух у него не хватает духу.

Юлия смотрела на Михаэля во все глаза. Таким она его ещё не слышала.

Да, он и прежде злился. Но подобные грубые слова были ему несвойственны.

— Полностью с тобой согласен, — подхватил Андреас, однако смотрел при этом на Юлию.

И именно это — именно сейчас — показалось ей отвратительнее всего, что он до сих пор говорил или делал.

— Прирождённый приспособленец, — ядовито бросила Мартина.

Андреас повернулся к ней.

— Ты не можешь хотя бы на несколько минут обойтись без своих комментариев?

— Я годами молчала. Многое накопилось.

Андреас сделал вид, будто не услышал, и вновь обратился к Михаэлю:

— Вообще-то мысль самим немного заняться этим делом не так уж плоха. Нужно ведь снять с тебя подозрения. И лучше всего мы поможем тебе, если выясним что-то, что выведет Хармсена на след настоящего убийцы.

— Тогда ему придётся не только признать, что он допустил чудовищную ошибку, но ещё и поблагодарить нас.

Мартина закатила глаза.

— Поразительно. Не существует идеи настолько идиотской, чтобы не нашёлся какой-нибудь гений, готовый ухватиться за неё всерьёз.

Андреас не отреагировал.

— Что ты об этом думаешь, Михаэль?

— Не знаю… Я ведь вообще не имею к этому никакого отношения. Если я сейчас начну всюду совать нос, Хармсен в конце концов решит, что я отчаянно пытаюсь что-то скрыть.

— Скажи-ка… — начала Мартина, обращаясь к Михаэлю, но умолкла, словно ещё раз обдумывая свои слова.

Юлия надеялась, что хотя бы сейчас они будут избавлены от новой порции цинизма. Напрасно.

— Я правильно поняла, что только тебе нельзя покидать остров? Потому что только тебя Хармсен подозревает в убийстве той женщины? Значит, нас это никак не касается?

Юлия видела, как тяжело Михаэлю снова услышать это вслух.

Он не мог покинуть остров. Потому что его подозревали.

— Да, — хрипло ответил он.

— Тогда, надеюсь, ты поймёшь, если я при первой возможности сяду на паром и уеду на материк. Ничего личного, но мы ведь почти не знакомы. Откуда мне знать, на что ты способен, когда нас нет рядом?

— Не то чтобы я всерьёз верила, что это сделал ты. Но, если честно, знать наверняка я не могу. Разве не так?

К этому времени лицо Михаэля уже стало неподвижным, как маска. Но Мартина ещё не закончила.

— Кто знает, что ещё может случиться, если мы останемся здесь. Я просто не хочу оказаться втянутой в такую историю из-за человека, которого почти не знаю. Ты ведь понимаешь меня?

Юлия не сводила с Михаэля глаз и, хотя никогда прежде не оказывалась в подобной ситуации, догадывалась, что сейчас произойдёт.

И не ошиблась.

С громким хлопком Михаэль ударил ладонью по столу.

Мартина вздрогнула. Юлия тоже.

— Всё, с меня довольно. Как ты вообще смеешь так обращаться с людьми? Ты хоть отдалённо представляешь, что чувствует человек, когда полицейский официально заявляет ему, что считает его убийцей?

— Нет. Откуда бы? Он ведь подозревает тебя.

— Да, именно меня. Потому что он полицейский, а ему нужен подозреваемый. Для него я чужой человек. Он не может знать, какой я на самом деле. И ему, возможно, безразлично, что я при этом чувствую.

— Но ты… ты ещё хуже Хармсена. Мало того что ты с явным удовольствием источаешь яд с утра до вечера, где только представится случай, — ты ещё и допускаешь, что я действительно могу иметь к этому отношение. И это при том, что живёшь со мной под одной крышей.

Мартина с усмешкой пожала плечами.

— Вот именно. И я как раз хочу это изменить. Как можно скорее.

Юлия остро почувствовала желание немедленно встать на сторону Михаэля, но сдержалась. Ей хотелось, чтобы он сам сказал Мартине всё, что думает.

Так и вышло.

— Я начинаю понимать, почему Андреас проводит столько времени в фирме. Даже самая унылая работа по сравнению с жизнью рядом с тобой должна казаться поездкой в парк развлечений.

Он поднялся, подошёл к Юлии и мимолётно поцеловал её в лоб.

— Прости, мне нужно выйти. Побыть одному и подумать. Сейчас мне здесь невыносимо.

— Может, мне не… — начала Юлия, но Михаэль покачал головой.

— Нет, пожалуйста. Я скоро вернусь.

Юлия смотрела ему вслед, пока за ним не закрылась дверь на террасу. Потом резко повернулась к Мартине.

— Надеюсь, ты довольна. Что с тобой вообще не так — помимо того, что вряд ли на свете найдётся много людей, которым ты можешь нравиться? Михаэль совершенно прав.

— С самого нашего приезда ты день за днём отравляешь нам жизнь своими ядовитыми замечаниями. Не было ни одного разговора, в котором ты участвовала бы как нормальный человек. И уж тем более ты ни разу не сказала ничего, что принесло бы хоть какую-то пользу.

— До сих пор я ещё могла с этим мириться. Мы хотя бы могли просто уйти, когда твои выпады становились совсем невыносимыми. Но то, что ты устроила сейчас, — уже за всякой гранью.

— Ну да, зато… — начала Мартина с неудачной попыткой усмехнуться, но Юлия перебила её:

— Нет. Никаких «зато». И вообще — ни слова. Сейчас ты меня выслушаешь. На свете немало подлых человеческих поступков. Но травить человека, который по нелепой случайности оказался в по-настоящему страшной ситуации, — это уже просто жалко.

— Мне не раз казалось, что своими замечаниями ты достигла самого дна. Но сейчас ты в очередной раз сумела саму себя превзойти — вернее, пасть ещё ниже. Ты, пожалуй, самый невыносимый человек из всех, кого мне доводилось встречать.

— Юлия, мне кажется, ты немного преувеличиваешь, — вяло вступился за жену Андреас.

— Нет, не преувеличиваю. А к тебе у меня просьба: признаю, теперь я вполне могу понять, почему тебя тянет к другим женщинам. Но будь так любезен, направь этот интерес в какую-нибудь другую сторону, потому что, если честно, твои взгляды, намёки и знаки внимания действуют мне на нервы.

Она встала и направилась к двери на террасу. Уже там обернулась ещё раз.

— Желаю вам обоим приятного дня.

Когда дверь за Юлией закрылась, она сначала глубоко вздохнула и лишь потом пошла по деревянному настилу к пляжу.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 22

Юлия была так зла, что, шагая вдоль берега, не замечала ни дюн, ни моря. Ветер трепал ей волосы, в лицо летел мелкий дождь. Несмотря на тёплую куртку, её знобило, но она упрямо не обращала на это внимания.

Больше всего ей хотелось немедленно собрать вещи и уехать с острова вместе с Михаэлем. Оказаться как можно дальше от Хармсена, Мартины и Андреаса.

Они могли бы прекрасно провести время, если бы остались дома. История с убийством, конечно, сама по себе была катастрофой, но даже без неё Юлия вряд ли чувствовала бы себя здесь спокойно.