Голос его оставался ровным, но слова ложились тяжело.

— Истинная мука — не смерть, а жизнь с памятью о ней. Не будет больше ни одного дня, чтобы этот человек об этом не думал. Ни одной ночи, чтобы это ему не снилось. Он будет видеть эти картины снова и снова. Вот в чём пытка.

Юлия понимала, что он имеет в виду, и ей становилось страшно от одной мысли, что кто-то способен такое придумать — и осуществить.

— Смерть не имеет значения для того, кто умер. Он уже ничего не чувствует. Страшна она только для тех, кто остаётся.

После короткой паузы он добавил:

— С глупостью — точно так же.

Юлии понадобилось несколько секунд, чтобы понять. Потом она рассмеялась.

Он и правда был блестящим собеседником, и всё же она чувствовала, как внутри нарастает тревога. Может быть, Михаэль уже проснулся. Пора было идти.

Дамеров предложил её проводить, но сумерки только начинались, и она решила отправиться одна. Правда, ей пришлось пообещать, что обратно она пойдёт через деревню.

Когда Юлия прощалась с ним у входной двери, он протянул ей руку.

— Благодарю вас за компанию. Мне было очень приятно познакомиться с вами. Надеюсь, мы ещё увидимся — за беседой и чашкой чая.

Она вложила свою руку в его.

— Я почти в этом уверена. До свидания.

Она успела отойти от двери на несколько метров, когда услышала, как он окликнул её по имени. Юлия остановилась и обернулась. Дамеров поднял руку и кивнул ей.

— Берегите себя.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 14

Ему кажется почти поразительным, что люди раз за разом умудряются разочаровывать его, хотя ожидания у него и без того смехотворно низки. Как, например, эти полицейские.

С самого начала он был готов к тому, что расследование будет продвигаться медленно. Но эти двое комиссаров ухитрились опуститься даже ниже того предела, на который он внутренне соглашался.

Они ведут себя как бездарные актёры захолустного театрика, которым поручили сыграть незадачливых сыщиков.

Хармсен. Неотёсанный, малограмотный шериф-недоучка, который прёт напролом, грубит в духе Грязного Гарри и с тупым упорством настраивает против себя всякого, с кем сталкивается.

А его жалкий довесок ещё хуже — этот Дидрихсен, стоящий рядом с потерянным видом, точно промокший школьник.

Первую наживку они проглотили жадно, даже не задумавшись о том, что она могла быть подброшена намеренно.

Конечно, их наивность ему на руку. С одной стороны.

Но с другой — в глубине души он всё же надеялся, что следователи проявят хотя бы толику проницательности и не станут так покорно двигаться туда, куда их подталкивают.

Они всё до того упрощают, что ему уже приходится следить за собой, чтобы не утратить к происходящему всякий интерес.

Он искренне надеется, что Хармсен и Дидрихсен всё-таки сумеют собраться и предъявить нечто большее, чем-то жалкое зрелище, которое являли собой до сих пор.

Как, спрашивается, можно по-настоящему впечатляюще продемонстрировать своё превосходство, если имеешь дело с круглыми идиотами?

Даже то, сколько времени требуется, чтобы на остров наконец прибыла специальная следственная группа и хоть как-то устроилась…

А пресса?

Где все эти якобы алчущие сенсаций бульварные писаки?

На Амруме уже давно должно было кишмя кишеть от репортёров и журналистов, фотографов и операторов. Неужели до них до сих пор не дошло, что происходит на крошечном, тихом острове по соседству с фешенебельным Зюльтом?

Новость, расползающаяся по СМИ, смехотворно коротка и безлика: на пляже острова Амрум найдена мёртвая женщина, полиция предполагает насильственный характер смерти.

Разве это не забавно?

Предполагает насильственный характер смерти. Формулировка почти умилительная.

Разумеется, тон прессы ещё изменится. Но всё развивается невыносимо медленно.

Лишь статисты более или менее справились с ролями, которые он им отвёл. Хотя и от них он ожидал большего.

Ему вспоминаются слова Оскара Уайльда: В наше время все остроумны. Невозможно никуда пойти, не встретив остроумных людей. Это стало настоящим общественным бедствием. Как бы мне хотелось, чтобы у нас ещё оставалось хоть несколько дураков.

Какая вопиющая ошибка суждения. Впрочем, возможно, во времена Оскара Уайльда всё и впрямь обстояло именно так, а за последние сто пятьдесят лет человечество попросту выродилось.

Мысль, способная довести до отчаяния.

Ему придётся что-нибудь придумать, чтобы вдохнуть в это дело жизнь и окончательно вывести этих подражателей криминалистам на тот след, по которому он хочет их пустить.

И одна идея у него уже есть.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 15

Идя через Нордорф, Юлия не раз ловила себя на том, что вздрагивает и оборачивается на самые безобидные звуки — на те, что в обычном состоянии не вызвали бы у неё ни малейшей тревоги.

Она задумалась, не связано ли это непривычное внутреннее напряжение со словами Дамерова.

Дамеров. Интересный, образованный мужчина.

Юлии нравились и его взгляд на вещи, и сопровождавшие этот взгляд остроумные замечания. Она уже предвкушала новую встречу с ним.

Она расскажет о нём Михаэлю. Тот наверняка тоже проникнется к нему симпатией.

Смеркалось всё быстрее, и она невольно ускорила шаг.

Когда Юлия поравнялась с соседним домом, калитка внезапно распахнулась, и Фельдман буквально вылетел наружу.

— Здравствуйте, подождите, пожалуйста.

Она не заметила его заранее и так резко вздрогнула, что невольно вскрикнула.

Фельдман примирительно поднял руку и направился к ней.

— Простите, если я вас напугал. Не уделите мне минуту?

— Прекрасное у вас чувство юмора — подстерегать меня здесь в сумерках.

— Нет-нет, я вас не подстерегал. Просто случайно выглянул в окно и увидел, что вы идёте.

Он сделал ещё шаг вперёд, вторгшись в ту зону, которую Юлия считала минимально допустимой дистанцией. Она тут же отступила.

— Вот как? И что вам от меня нужно? Мы опять слишком шумели?

То, как Фельдман разглядывал её, вызывало у неё почти физическое отвращение.

Его взгляд был ещё более навязчивым и бесцеремонным, чем у Андреаса. И ещё неприятнее.

Лицо у Фельдмана было необычно маленьким, словно приплюснутым.

Широко расставленные глаза напоминали чёрные пуговицы, расстояние между носом и ртом казалось непропорционально коротким. Тёмные волосы были острижены почти под ёжик.

Юлия с неожиданной ясностью отметила, что в его облике есть что-то хорьковое.

— Нет-нет. Я хотел спросить о полицейских, которые были у вас. Могу я поинтересоваться, чего они хотели?

— Поинтересоваться можете. Но отвечать я вам не намерена.

На мгновение ей пришло в голову, разумно ли его провоцировать. Но тут же она заставила себя успокоиться.

Они стояли возле дома Фельдмана, совсем недалеко от её собственного жилья. Вполне возможно, что Андреас или Михаэль сейчас их видят. И Фельдман, безусловно, это понимает.

— Наверняка это связано с убийством той женщины, не так ли?

— Будьте добры, дайте мне пройти. Я хочу идти дальше.

Фельдман покачал головой.

— Ещё буквально минуту, прошу вас. Позвольте объяснить, почему я спрашиваю. Мы с женой боимся. Здесь ведь никогда прежде не было убийств, и теперь, разумеется, нам хочется знать, скоро ли поймают убийцу. Поэтому я и хотел бы понять, чего от вас хотели полицейские. И как далеко продвинулось расследование. Есть ли уже подозреваемый?

Боимся — как же.

Юлия не сомневалась: единственная причина его расспросов — пустое любопытство.

Но она понимала и другое: быстрее всего избавиться от него можно, если всё-таки дать хоть какой-то ответ.

— Они спрашивали, не видели ли мы чего-нибудь, не слышали ли и не показалось ли нам что-то необычное.

— И только?

Разочарование так явно отразилось на лице Фельдмана, что это выглядело почти комично.

— Но почему они пришли именно к вам? Место преступления ведь довольно далеко. И если всё так, как вы говорите, почему тогда никто не разговаривал с нами?

— Это вы лучше спросите у самих полицейских. Кто знает, может быть, они ещё зайдут.

Юлия попыталась пройти мимо него, однако Фельдман резким движением снова загородил ей дорогу.

От одной мысли о том, что он сейчас до неё дотронется, она вновь отшатнулась.

— Что это значит? Почему вы не даёте мне пройти? Это уже принуждение.

— Нет, вы всё неправильно поняли. Я лишь хотел задать вам ещё один вопрос.

Она скрестила руки на груди.

— Какой именно?

— Ваш спутник уже получил обратно свой бумажник?

Юлия ощутила, словно кто-то с силой ударил её кулаком в живот.

— Откуда вы знаете, что он его потерял?

Лицо Фельдмана исказилось подобием ухмылки, и его сходство с хорьком стало почти пугающим.

— Нордорф — деревня маленькая. А в маленьком пляжном отеле болтают много.

— Да, его нашли, — коротко ответила Юлия и, сделав несколько быстрых шагов, проскользнула мимо него.

Она уже решила: если он снова попытается заступить ей дорогу, она закричит.

Но этого не случилось.

Фельдман лишь крикнул ей вслед:

— Желаю вам приятного вечера.

Юлия не ответила и только ускорила шаг.

Ей хотелось как можно скорее оказаться подальше от этого человека. И она злилась.

На то, что такой тип, как Фельдман, сумел заставить её остановиться.

На то, что он без всяких колебаний позволил себе это — только чтобы утолить свою жажду сенсаций.

И на то, что ему всё же удалось её напугать.

Обогнув дом, она увидела с террасы Михаэля, хлопотавшего на кухне.

Слава богу.

Ещё одной «атаки обаянием» со стороны Андреаса она сейчас бы точно не выдержала.

Она постучала в кухонную дверь.

Увидев её, Михаэль в несколько шагов подошёл и открыл.

— Вот ты где. Я уже собирался отправлять поисковую партию.

Как и часто бывало, его улыбка отозвалась в ней тёплым, успокаивающим чувством, которое всякий раз напоминало, почему она с ним.

Юлия легко коснулась губами его щеки и прошла мимо к столу, на котором лежали использованная разделочная доска и нож.

На плите стояла кастрюля, из которой поднимался пар. Рядом, в дуршлаге, лежали салатные листья. Остатки кочана были разбросаны по столешнице.

На другой доске у плиты лежало несколько кусков рыбы, а вокруг громоздились всевозможные кухонные принадлежности и специи.

В целом кухня выглядела весьма хаотично.

Михаэль готовил.

Дома он тоже время от времени вставал к плите. Ему это нравилось, хотя всякий раз оказывалось, что организовать всё так, чтобы блюда были готовы одновременно, ему куда труднее, чем казалось поначалу, а уборка потом занимала больше времени, чем сама готовка.

Юлия невольно улыбнулась.

Одна эта картина немного примирила её с мерзким днём.

Она повесила куртку на спинку стула и села.

— Я гуляла и познакомилась на пляже с одним местным. Адам Дамеров. Интересный человек, тебе он понравится.

Михаэль чуть покачал головой.

— Я не хочу указывать тебе, как поступать, но… мне кажется, это не лучшая идея — гулять одной по пляжу и заводить новые знакомства. Особенно с мужчинами. Там ведь и суток не прошло с тех пор, как убили женщину.

Этого следовало ожидать, и с его точки зрения Михаэль, конечно, был прав.

Но как ей объяснить, что она просто знала: Дамеров не опасен?

Юлия не любила ничего скрывать от человека, с которым жила. Но если бы она рассказала Михаэлю, что была у Дамерова дома, он почти наверняка усомнился бы в её здравомыслии.

И, возможно, не без оснований.

После неприятного разговора с Фельдманом у неё не было ни малейшего желания обсуждать, разумно она поступила или нет.

О визите к Дамерову она расскажет Михаэлю непременно. Но позже. Или уже завтра.

Михаэль положил рыбное филе на сковороду и вытер руки о футболку.

— Я и сам хотел ещё раз поговорить с тобой об этом. У меня эта история просто не идёт из головы.

Нет, сейчас она не хотела говорить ни об убийстве, ни о собственном неосмотрительном поведении на пляже.

Нужно было срочно перевести разговор на что-то другое.

Ну конечно. Фельдман.

— Наш сосед только что остановил меня, когда я возвращалась домой, — быстро сказала она.

Михаэль удивлённо посмотрел на неё.

— Остановил? В каком смысле?

— Ну что, господин шеф-повар, как там продвигается ужин?

Юлия удивлённо обернулась к Мартине. Она даже не заметила, как та вошла на кухню.

— Не хочу ворчать, но я голодна.

По Михаэлю было видно, что он слегка растерялся.

— Да, я… в общем, уже недолго. Рыба будет готова через несколько минут. И остальное тоже…

— Замечательно. Почему мужчины вообще такие чудовищно неорганизованные?

Опять она за своё, со своей несносной манерой.

Только этого Юлии сейчас и не хватало.

Она уже собиралась ответить, но Михаэль опередил её:

— Это только так выглядит. На самом деле мы просто любим хаос.

— Ладно. Тогда спрошу иначе: есть смысл ждать ужин или разумнее сразу пойти в ресторан?

Юлия резко повернулась на стуле.

— Тебе действительно лучше пойти в ресторан. Одной. Твоё вечное брюзжание, если честно, уже действует мне на нервы.

Мартина посмотрела на Юлию так, словно только сейчас заметила её.

— О, как кто-то рьяно бросился на защиту великого шеф-повара. Ладно, ладно. Извини, что спросила.

Она развернулась — и тут же буквально наткнулась на мужа.

Андреас растерянно перевёл взгляд с одного на другого.

— Что здесь происходит?

— Групповые объятия, — сухо ответила Мартина.

Андреас посмотрел поверх её плеча на Юлию.

— Чего Фельдман от тебя хотел?

Значит, Андреас всё-таки видел, что Фельдман её остановил.

Юлия невольно подумала: вмешался бы он, если бы сосед и дальше не давал ей пройти?