Arno Strobel

Die Flut

Перевод: Иван Висыч

Арно Штробель

Умник

(2016)

Оглавление

Пролог

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

https://nnmclub.to

ПРОЛОГ

Ещё в раннем детстве родители заметили его необычайную восприимчивость и острый ум. В четыре года он уже умел читать и писать, а ещё через год впервые всерьёз заинтересовался химическим составом минеральной воды, указанным на этикетке.

После каждой поездки на заправку он с безупречной точностью подсчитывал для отца, сколько литров топлива тот залил с начала года и сколько заплатил в общей сложности. До последнего цента.

Через две недели после поступления в школу его перевели во второй класс. К концу того же учебного года он перескочил ещё через одну ступень и в семь лет уже учился в четвёртом классе.

Друзей у него там не появилось. Одноклассники сторонились его, считая странным и даже пугающим. Он говорил мало, а если и заговаривал, то чаще всего о вещах, которых они не понимали. Родителям в ту пору приходилось не легче.

На следующий год его отдали в гимназию.

Примерно через месяц после начала занятий он впервые это почувствовал.

Стоял тёплый сентябрьский день. Как бывало уже не раз, он сидел на покатом склоне сада, невидящим взглядом смотрел вдаль и пытался упорядочить мысли, возникавшие в его сознании стремительными, почти непрерывными толчками.

Позади, на террасе, делала уроки его младшая сестра Сара, недавно пошедшая в школу. Она была на два года младше него.

Ему казалось, будто нечто чуждое, безымянное, выдавливает из его разума мысли, которых он не хотел. Даже богатства его словаря не хватало, чтобы понять, что именно с ним происходит. Даже наедине с самим собой.

Это бессилие приводило его в ярость. Настолько, что он вскочил, подбежал к Саре и без колебаний ударил её в лицо сжатым детским кулаком.

Когда Сара, крича и обливаясь кровью, бросилась к матери, ему стало легче.

Родители встретили случившееся с одинаковой смесью ужаса и беспомощности — как, впрочем, почти всё, что было связано с ним. Его наказали недельным домашним арестом и пригрозили более суровыми мерами, если подобное повторится.

Несколько месяцев спустя он заманил Сару на чердак, пообещав ей увлекательную игру в приключения.

Она позволила связать себе руки за спиной и заклеить рот широкой упаковочной лентой. Даже на заранее приготовленный стул взобралась по его просьбе без всякого сопротивления.

Лишь когда он спустил с балки петлю и накинул ей на шею, её глаза расширились от ужаса. Но было уже поздно. Он натянул верёвку так туго, что Саре пришлось балансировать на цыпочках, чтобы не задохнуться.

Двадцать минут спустя мать нашла его сидящим на полу перед стулом — неподвижного, почти оцепеневшего.

Он заворожённо смотрел в широко раскрытые, обезумевшие от паники глаза младшей сестры, пока силы медленно оставляли её, а петля всё сильнее сдавливала ей горло.

Матери, кричавшей в истерике, он сказал спокойно, почти буднично:

— Дело не в Саре. Я только хотел увидеть, как выглядит человек, когда испытывает смертельный ужас.

Это ничего не изменило. На следующий день отец отвёл его к детскому психиатру.

Он быстро распознал примитивную схему, стоявшую за вопросами, которые тот задавал с притворной доброжелательностью, и своими ответами ясно дал понять, что видит его насквозь.

Заметно растерянный врач настоятельно рекомендовал родителям начать длительное лечение сына.

Ему это не понравилось, однако он уже догадывался: если действовать достаточно расчётливо, его ум и способность приспосабливаться уберегут его от более серьёзных последствий.

В течение четырёх месяцев он раз в неделю посещал терапию.

После этого психолог с самодовольным видом заверил родителей, что трудный период в жизни их сына остался позади и теперь он совершенно здоров.

Из этого опыта он сделал вывод.

Отныне никто больше не узнает о его мыслях. Он знал, что превосходит всех вокруг, — но теперь научится это скрывать.

Вскоре после шестнадцатого дня рождения то чуждое, что жило в нём, окончательно завладело его разумом.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 1

— Я уже говорила, как жду этих двух недель?

Юлия выключила в ванной свет и с улыбкой посмотрела на Михаэля. Он отложил книгу и ответил ей таким же тёплым взглядом.

Тёмные волосы она спрятала под красно-белым тюрбаном из полотенца, а белый махровый халат лишь небрежно запахнула.

Михаэлю нравилось, что Юлия не была похожа на тех костлявых, измождённых худобой моделей. Во всяком случае, он не уставал повторять ей это всякий раз, когда она снова начинала говорить о том, что ей срочно нужно сбросить несколько килограммов.

— Долгие прогулки в любую погоду. Тёплые вещи. Вкусная еда. И наконец — просто отдых, когда можно ни о чём не думать…

Добравшись до изножья кровати, Юлия легко взобралась на матрас и плавно поползла к нему на руках и коленях.

За окном дождь яростно хлестал в стекло. Неприветливая тьма за стенами только сильнее подчёркивала уют и тепло спальни.

Когда их лица разделяли уже считаные сантиметры, она воркующе добавила:

— И не только это.

Михаэль поцеловал её и, улыбаясь, притянул к себе.

— Только не забывай: на Амруме мне всё-таки придётся работать.

Юлия приподняла голову и нахмурилась — скорее шутливо, чем всерьёз.

— А я, между прочим, вовсе не говорила, что ты будешь участвовать во всех этих чудесных удовольствиях.

Они рассмеялись и снова обнялись.

Познакомились они около трёх лет назад, в баре. Полгода спустя Михаэль перебрался к Юлии, в её просторную квартиру.

Примерно тогда же, после пяти лет работы научным ассистентом в университете, он получил место в Институте биоинформатики и системной биологии. С тех пор Михаэль занимался анализом данных геномного ресеквенирования.

Юлия знала с его слов, что эта работа, помимо прочего, могла иметь значение для селекционного улучшения сельскохозяйственных животных. Впрочем, попытки вникнуть в то, что именно это означает, она со временем оставила.

Поездка на Амрум стала возможной благодаря коллеге Михаэля — доктору Андреасу Вагенеру.

Прежде Михаэль видел его всего несколько раз, хотя имя Вагенера, разумеется, было в институте известно каждому. Ему было чуть за тридцать, и к этому возрасту он уже успел добиться серьёзных успехов в исследовании диабета. Его работы вызвали заметный отклик даже в научных кругах Соединённых Штатов.

Как Юлия знала со слов Михаэля, в конце июня они случайно оказались друг напротив друга за обедом и разговорились.

Между делом Вагенер заметил, что с нетерпением ждёт отпуска, который начинался уже на следующий день. На вежливый вопрос Михаэля, собирается ли он куда-нибудь уехать, тот ответил, что проведёт две недели на Амруме вместе с женой: у его родителей там был дом.

Михаэль сказал, что никогда не бывал ни на одном из немецких островов. Тогда Вагенер пояснил, что в разгар сезона дом почти всегда занят, но, если Михаэль когда-нибудь захочет съездить туда в межсезонье, никаких сложностей не возникнет.

Родители, правда, посторонним дом не сдавали, но Михаэль всё же был коллегой.

Вечером он рассказал Юлии об этом разговоре. Она сразу загорелась этой идеей, но Михаэль лишь отмахнулся.

По его опыту, подобные спонтанные приглашения от едва знакомых людей чаще всего оказывались всего лишь любезностью, о которой быстро забывали, стоило лишь попытаться принять её всерьёз.

Однако в начале октября Андреас Вагенер неожиданно подошёл к Михаэлю прямо в лаборатории и сообщил, что во вторую и третью недели ноября снова собирается на остров вместе с женой.

Если Михаэль и Юлия захотят, они могут поехать с ним и его женой. Взамен Михаэль поможет ему продолжить обустройство чердака.

Когда Юлия узнала об этом, она от радости бросилась Михаэлю на шею. Ей всегда нравился суровый климат Северного моря, и, когда несколькими днями позже в банке одобрили её отпуск, они согласились.

За две недели до отъезда они поужинали с Андреасом Вагенером и его женой Мартиной, чтобы немного лучше познакомиться.

Мартина показалась Юлии несколько странной, однако это всё же не могло омрачить её радость от предстоящей поездки. На острове у них наверняка будет достаточно возможностей побыть вдвоём.

На следующее утро им предстояло отправиться в путь.

— Что ты думаешь об Андреасе? — неожиданно спросила Юлия, слегка приподнявшись на локте.

— Он блестящий учёный. Его результаты в области…

— Я не об этом, — перебила она. — Какой он человек?

Михаэль едва заметно повёл плечами.

— Не знаю. Вне института я его почти не знаю. Он вежлив, вполне приятен в общении — ты и сама это видела две недели назад. А в остальном…

Он чуть подался вперёд и поцеловал Юлию в кончик носа.

— Там будет видно.

Юлия сморщила нос и двумя пальцами потёрла место, которого коснулись его губы.

— А жена у него странная.

— Да, не слишком разговорчивая. Но, может быть, только потому, что мы ещё толком не знакомы. Кто знает, вдруг тихая Мартина, освоившись, окажется ужасной болтушкой.

— Что всё равно не объясняет, зачем они вообще берут нас с собой.

— Может быть, Андреасу просто не хочется одному возиться с чердаком. По-моему, не стоит об этом думать.

— Да, наверное.

Юлия вздохнула и снова прижалась к нему.

— В конце концов, это не так уж важно. Я всё равно ужасно жду этих двух недель. А ты?

Взгляд Михаэля был устремлён куда-то поверх её плеча.

— О чём ты думаешь?

— Да так. Ни о чём особенном.

— И всё-таки? Ты рад?

— Ещё бы, — ответил он и поцеловал её в лоб.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 2

Мужчина неторопливо идет по узкой дороге на окраине Норддорфа — с виду самый обычный праздный прохожий.

Руки глубоко в карманах, голова втянута в плечи, воротник пальто поднят, чтобы защитить лицо от режущего ветра.

Лишь немногие дома для отдыха у подножия раскинувшихся дюн заняты постояльцами. В это время года остров почти никого не манит: слишком холодно, слишком сыро, да и до сезона отпусков еще далеко.

Его это вполне устраивает. Более того — именно так и должно быть.

В голове у него царит привычная сосредоточенность. Мозг с легкостью перерабатывает поток данных, поступающих от органов чувств, словно он подключен к десяткам тончайших измерительных приборов.

Ни одна мелочь не ускользает от его внимания, какой бы ничтожной она ни казалась. Взгляд скользит по окрестностям, как объектив камеры.

Кадр за кадром. Секунда за секундой. И каждый из этих воображаемых снимков потом безошибочно всплывет в памяти.

Пара идет метрах в ста впереди, тесно прижавшись друг к другу. Когда они сворачивают к одному из крохотных палисадников, он останавливается и с деланой сосредоточенностью принимается поправлять пальто.

Он заметил их еще на пляже, где они, прильнув друг к другу, противостояли яростным порывам ветра. Лиц тогда разглядеть не удалось.

Лишь когда они отстранились и направились к дюнам, по их гибким движениям он определил, что они сравнительно молоды. Он проследил за ними до этих домов для отдыха.

Пока все совпадает.

Опустив голову, он по-прежнему возится с пуговицами, но взгляд его неотрывно прикован к паре. Они подходят к входной двери кирпичного дома.

Через несколько секунд дверь закрывается за ними.

Он тут же трогается с места. Поравнявшись с палисадником, останавливается и как будто невзначай оглядывается по сторонам.

Он один.

Два больших окна без занавесок на фасаде позволяют заглянуть внутрь. В комнате за правым окном горит свет. Он замечает движение, но подробностей не различает.

На миг разум просчитывает возможные варианты и реакцию на каждый из них. Затем он ступает на короткую дорожку, ведущую ко входу.

Сделав несколько шагов, он замирает и всматривается в людей внутри дома. Их четверо.

Не колеблясь, он отворачивается и покидает участок. Не то.

В конце маленькой улицы он сворачивает налево. Навстречу ему, пригнувшись, бежит собака — дворняга, не слишком крупная. Ветер яростно треплет ее свалявшуюся шерсть.

Животное проносится в считаных сантиметрах от него, даже не удостоив его взглядом.

Подходящих испытуемых найти непросто.

Труднее, чем он предполагал.

Он поднимает руку и смотрит на наручные часы. Пора возвращаться.

О паре, за которой он только что следил, он уже не думает. От них не будет никакой пользы.

За домом под соломенной крышей он сворачивает на узкую улочку, которая вновь выводит его к дюнам. Важно держаться поближе к ним.

Он почти доходит до конца дороги, когда чуть наискосок впереди из отдельно стоящего дома выходят мужчина и женщина. Это последний дом на улице.

Он знает: и это съемный дом для отдыха. Сразу за ним начинаются дюны.

Обоим — от двадцати пяти до тридцати. Они удивленно смеются, когда ветер с такой силой бьет им в лицо, что они едва не теряют равновесие.

Мужчина быстро хватает спутницу за руку и увлекает за собой. Но уже через несколько метров они снова останавливаются.