Тусклый луч выхватил коридор. За поворотом потянулись двери с табличками — все начинались со слова «Отдел»: продовольствия, культуры, экономики, юстиции, ещё несколько. Помещения за ними — примерно одинаковые и по большей части пустые. По другую сторону снова спальни, но в каждой лишь одна двухъярусная кровать.

Тупик. Пришлось возвращаться.

В остальных комнатах тоже ничего, что можно было связать с заданием. Попались врачебный кабинет и процедурная — койка да несколько устаревших приборов.

Несколькими метрами дальше узкий проход упёрся в помещение пошире. На дальней стене Франк сразу различил табличку. Буквы ещё слабо фосфоресцировали: «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД».

Сердце дёрнулось. Торстен уже протиснулся мимо.

— Ну вот. Другое дело.

Франк двинулся за ним через помещение к проходу справа, куда указывала табличка. Торстен включил телефон и направил свет в узкий рукав — метров пять, поворот влево, — в конце которого темнела уменьшенная копия входной двери. К ней вдоль стены тянулись толстые чёрные шланги — судя по виду, гидравлика.

Торстен ухватился за массивную металлическую скобу, закреплённую на двери вертикально. Дёрнул. Глухо. Ощупал края, надавил, рванул на себя — ни на миллиметр.

— Чёрт. — Обернулся. — Слишком просто было бы.

Франк кивнул на шланги.

— Механизм, похоже, гидравлический.

— Сам вижу. — Торстен оскалился. — Дальше-то что?

— Где-то здесь должен быть узел управления.

Франк развернулся и вышел обратно в помещение. Торстен — за ним.

Устройство висело на стене в нескольких метрах от прохода. Настолько приметное, что Франк мысленно выругался: как он мог не заметить его сразу?

Железная пластина — примерно метр на метр — привинчена к бетону. На ней крепились коробки разного размера, под которыми угадывались клапаны, соединённые тонкими трубками. Шесть трубок уходили параллельно к верхнему краю и входили в муфты. С обратной стороны отходили чёрные шланги — те самые, что тянулись по стене к аварийной двери.

Вся конструкция была выкрашена в тёмно-серый — насколько удавалось разобрать при свете дисплея.

Внизу, на отдельной коробке, крепился железный стержень длиной около полуметра. На конце — круглая пластиковая рукоятка, чуть меньше бильярдного шара.

— Вот оно. — Франк повернулся к Торстену, тот тоже изучал механизм. — Думаю, это ру…

— Ручная гидравлическая помпа. — Торстен перебил, не дослушав. — Не умничай. Я автомеханик по первой профессии. Рычаг — насосный механизм, им отпирается дверь. Хватит рассуждать.

Без паузы встал сбоку, чуть присел, обхватил рычаг обеими руками и начал качать вперёд-назад. На втором ходе над головой зашипело. В следующее мгновение лицо Франка обдало мелкой влажной пылью. Он отпрянул.

Торстен чертыхнулся, бросил рычаг, выпрямился и провёл ладонью по лицу.

— Это ещё что?

Франк направил экран вверх по стене от механизма — и всё понял. Все шесть шлангов были перерезаны в нескольких сантиметрах от потолка, прямо перед тем как уйти в стену. Из обрубков сочилось масло, стекая по бетону тягучими тёмными ручейками.

— Тварь, — выдавил Торстен и вытер лоб рукавом халата.

— Можно починить?

Тот мотнул головой.

— Забудь. Чтобы отпереть такую дверь, давление нужно бешеное. Любую заплатку вышибет с первого качка. Нужны целые шланги. Без вариантов.

Франк не хотел сдаваться. Быть может, это единственный путь — вырваться отсюда, спасти своих. Беата. Лаура. Их лица мелькнули и тут же погасли.

— Хотя бы попробуем?

— Нет. — Коротко, как удар. — Хочешь ковыряться — пожалуйста. Без меня.

Без Торстена он бессилен. Программист, предприниматель — но руки заточены под клавиатуру, а не под железо.

— Ладно, — выдохнул Франк. — Осмотримся и назад.

Кроме помпы и нескольких стульев, в помещении ничего не оказалось. Повернули обратно.

Ещё до последнего поворота впереди замерцал свет. Когда вышли в поперечный коридор, навстречу двигались Йенс и Мануэла.

— Слава богу! — выдохнула Мануэла и потянула Йенса за рукав тонкой куртки.

Франк сразу заметил — двигался тот скованно, неловко.

— Мы уже целую вечность ждём, как раз собрались вас искать.

У входа в комнату отдыха сошлись, и тут Франк наконец увидел. Йенс шёл с опущенной головой, прижимая ладонь ко лбу. Мануэла подняла телефон, высветила его лицо. Кровь — повсюду.

— Чёрт возьми. — Франк шагнул ближе. — Что случилось? Покажи.

— Рассечение. — Йенс убрал руку. Мануэла поднесла экран вплотную, но под коркой крови разглядеть что-либо было невозможно.

Франк достал из кармана чистый бумажный платок.

— Прижми к ране. И рассказывай.

— Толком не знаю. — Йенс скривился, вдавливая платок в лоб. — Мы были внизу, в одном из тех помещений, где повсюду толстые трубы — уходят в какие-то громоздкие металлические ёмкости.

— Фильтровальная установка, по-моему, — уточнила Мануэла.

— Что-то вроде. Там сейчас кромешная тьма, стоит только погасить экран. — Короткий взгляд на Мануэлу, пожатие плечами. — Я всё время шёл первым со своим телефоном. Решил — пусть Ману тоже включит свой, иначе аккумулятор сдохнет.

Краем глаза Франк уловил, как Торстен энергично закивал: видишь, мол, Купфер мыслит точно так же.

— Ну вот. Погасил экран, а Ману свой ещё не успела зажечь. Секунда полной темноты — и вдруг сзади, чуть сбоку, звук. Крадущиеся шаги. Обернулся, почувствовал движение, рванулся вбок. Потом — удар в лоб. Рухнул. Искры из глаз.

— Шаги, — подтвердила Мануэла. Голос чуть дрогнул. — Я слышала отчётливо. Но меня словно сковало. Трясло так, что телефон выскользнул из рук. В темноте не сразу нашла.

Она повернула экран к остальным — по дисплею наискось змеилась трещина.

— Когда включила — уже никого. Разумеется.

— Если бы удар пришёлся точно…

— Это тот ублюдок! — В голосе Торстена ярость была почти осязаемой.

— Зайдём внутрь, — предложил Франк, придерживая Йенса под локоть. — Хотя бы сядем. Мы с Торстеном видели медпункт на этом этаже. Может, в шкафах ещё остался перевязочный материал.

— Медпункт? — Мануэла подалась вперёд. В её глазах мелькнуло что-то — не испуг, скорее азарт. — Вот как. Я с тобой, Франк. Четыре глаза лучше двух. Да и бродить тут поодиночке — затея скверная. Согласен?

Идти одному Франк и не собирался. Но мысль оставить Йенса наедине с Торстеном царапнула — мелко, неприятно. Он взглянул на Йенса.

— Ладно?

Тот кивнул. Медленно, почти обречённо.

Шли молча. Франк один раз свернул не туда, упёрся в стену — пришлось вернуться. Через три минуты добрались.

Медпункт: врачебный кабинет и процедурная левее, за небольшим проёмом.

В кабинете Мануэла закрыла за ними дверь и привалилась к ней спиной. Включила подсветку — маленькое помещение разом посветлело. Прогорклая вонь её халата повисла в тесном воздухе.

Франк не успел спросить, зачем она закрылась. Мануэла заговорила первой — тихо, заговорщически:

— Здесь мы найдём то, что ищем.

— Перевязочный материал? Надеюсь. За тем и пришли.

Она качнула головой. В шёпоте прорезалось лихорадочное нетерпение:

— Нет. Не то. Первый пункт.

— С чего ты взяла?

Взгляд Мануэлы скользнул по письменному столу посреди комнаты, по узкому стеллажу за ним — и вернулся к Франку. В полумраке глаза её поблёскивали.

— Это врачебный кабинет. С процедурной.

— Знаю.

— Помнишь формулировку задания?

— «У меня… погоди… мутнеют чувства». А дальше…

Озарение пришло разом. Мануэла прочла это по его лицу и кивнула.

— Да. Я поняла в ту секунду, как ты упомянул медпункт. К кому идут, когда мутнеют чувства?

— К врачу.

Почему он сам не додумался, когда они с Торстеном заглядывали сюда?

— Именно. И что делает врач?

Мысли рванулись вперёд.

— Обследует. Измеряет давление. Тонометром…

Он повёл лучом по комнате.

— Подожди. — Голос Мануэлы выровнялся, стал собранным. — Вторая часть: «Близко к сердцу ношу я лицо крысы». Что при осмотре прикладывают к сердцу?

Не дожидаясь ответа, она отвернулась и принялась методично обшаривать кабинет.

— Стетоскоп, — произнёс Франк вполголоса и присоединился к поиску.

С кабинетом управились быстро. Старые медицинские справочники, блокноты, ручки, канцелярский хлам — ни единого инструмента.

— Посмотрим рядом.

Мануэла прошла в процедурную. Больничная койка, высокий белый шкаф. В нижнем отделении за створчатыми дверцами Франк обнаружил одеяло. Вытащил, набросил на плечи. Тяжёлое, колючее, провонявшее — и всё равно спасительное.

А потом нашёл. Из верхнего ящика извлёк стетоскоп и поднял, держа на весу.

— Есть.

Серая трубка качнулась — мясистая, гладкая, похожая на крысиный хвост. Но дело не в хвосте. В лице.

Мануэла взяла мембрану, повертела, перевернула. Напряжение в её чертах на мгновение растаяло — по губам скользнула улыбка. Первая за долгое время.

Она повернула обратную сторону мембраны к Франку.

С круглой наклейки ему скалилась нарисованная крысиная мордочка.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 15

20:27

— Может, не будем говорить остальным?

Они повернули назад. В процедурной не оказалось ничего — ни бинтов, ни пластырей, ни ваты. Ножницы Франк нашёл раньше, ещё до стетоскопа, в одном из выдвижных ящиков. Он прорезал в одеяле щель, натянул грубую ткань через голову наподобие пончо — так она хотя бы не сползала с плеч.

Остановился. Повернулся к Мануэле.

— Разумеется, скажем. Мы все в одной дерьмовой луже.

— И станет легче, если Торстен с Йенсом узнают, что первый пункт у нас?

— Не знаю.

Разговор с Мануэлой сворачивал на ту же дорожку, что и недавний разговор с Торстеном.

Она пожала плечами.

— Ладно. Просто спросила.

Помолчала.

— Я думала о сыне. О том, что он не должен умереть. Я схожу с ума от страха за него. Понимаешь?

В мертвенном свете экрана её глаза влажно блеснули.

— У меня жена и дочь, Ману. Понимаю.

— Я не доверяю Торстену. Он бульдозер. Рано или поздно перестанет сдерживаться и пустит силу в ход. Ты сам слышал, как он рассуждает. А если мы явимся с первым пунктом — от него можно ожидать чего угодно.

Перед глазами встала картина: Торстен возвращается после поисков Йенса и Мануэлы. Франк помедлил, не зная, стоит ли говорить о том, что не давало ему покоя с того самого момента. Но потребность выговориться оказалась сильнее.

— Прежде чем написать на полу, что мы наверху, Торстен ходил искать вас. Один. Я остался в мастерской на случай, если вы вернётесь раньше. Он взял с собой гаечный ключ. Как оружие.

Замолчал. Уткнулся взглядом в носки ботинок. Зря начал. Но по лицу Мануэлы было видно — она уже догадалась.

— Гаечный ключ… Думаешь, это он ударил Йенса?

Он поднял на неё глаза.

— Думал об этом. Когда Торстен вернулся, ключа при нём уже не было.

— Господи…

Голос Мануэлы упал до шёпота.

— Если он попробовал раз — попробует снова. А они сейчас вдвоём. Одни. Нужно вернуться. Немедленно.

Она рванулась к выходу. Франк перехватил её за руку.

— Стой. Это только подозрение. Может, я несправедлив к нему. А Йенсу говорить нельзя — неизвестно, как он отреагирует. Всё полетит к чертям. Это последнее, что нам сейчас нужно.

Они стояли почти вплотную, вглядываясь в лица друг друга, едва различимые в темноте. Наконец Мануэла медленно кивнула.

— Хорошо. Но Торстена не выпускаем из виду. Никто не остаётся с ним один на один.

Пошли.

За поворотом навстречу уже шагали Йенс и Торстен.

— А вот и вы.

Торстен встал поперёк коридора, скрестив руки на груди.

— Где вас носило?

— Искали перевязочный материал для Йенса. Ты знаешь.

— Не знаю. Зато мы с Йенсом всё гадали, почему наша дорогая Ману так рвалась пойти с тобой. Стоило услышать про медпункт — и пожалуйста.

Он качнул массивный корпус в сторону и заглянул Франку за плечо.

— Расскажи им, — бросил Франк, не оборачиваясь.

Мануэла помедлила.

— Когда Франк упомянул медпункт, я вспомнила задание. «Я теряю чувства». Куда идут, когда теряют чувства? Мне пришло в голову…

— К врачу, — оборвал Торстен. — Ну разумеется. Наша умненькая маленькая Ману. Решила промолчать и хапнуть пункт вдвоём с Франком.

Хлопок ладоней в узком коридоре ударил по ушам, как выстрел.

— Верх лицемерия.

— Чушь, — отрезал Франк. — Она молчала, потому что не была уверена в догадке.

— Нашли пункт?

Голос Торстена изменился — стал вкрадчивым, выжидающим.

— Да. Стетоскоп. Мембрана прижимается к сердцу. На ней наклейка с мордой крысы.

Франк коротко оглянулся на Мануэлу и снова повернулся к Торстену.

— Мы собирались вам сказать. Только что это обсуждали.

— Ага. Как же.

Йенс вынырнул из-за широкой спины Торстена. Голос плаксивый, по-детски обиженный.

— И кому достанется пункт?

— Пока никому, — сказал Франк.

— Мне, — почти в тот же миг произнесла Мануэла. — Я разгадала задание. Пункт мой.

— Вот как.

Торстен цедил слова, почти не размыкая губ.

— Что скажешь, Фрэнки-бой? Маленькая Ману тебя использовала. Добралась до первого пункта, а теперь забирает его из-под носа. Каково, а? Когда тебя самого водят за нос?

Не показывать. Ни тени растерянности.

— Обсудим позже. Сначала вернёмся. Перевязочных материалов не нашли. Как рана, Йенс?

— Кровить перестало.

Рот Торстена медленно растянулся в кривой ухмылке. Тусклый свет экрана превратил её в дьявольский оскал.

— Рана не такая серьёзная, как казалось. Нас по-прежнему четверо. Охота продолжается.

— Да, Йенсу повезло, — негромко обронила Мануэла. — Тот, кто хотел его убить, промахнулся. Интересно, чем он бил.

Желудок стянуло ледяным узлом. Опасность, давно нависавшая над ними, росла с каждой минутой. И дело не только в том безумце, что запер их в бункере.