Arno Strobel

Das Dorf

Перевод: Иван Висыч

Арно Штробель

Деревня

(2014)

Оглавление

Пролог.

Глава 01.

Глава 02.

Глава 03.

Глава 04.

Глава 05.

Глава 06.

Глава 07.

Глава 08.

Глава 09.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27.

Глава 28.

Глава 29.

Глава 30.

Глава 31.

Глава 32.

Глава 33.

Глава 34.

Глава 35.

Глава 36.

Глава 37.

Глава 38.

Глава 39.

Глава 40.

Глава 41.

Глава 42.

Глава 43.

Глава 44.

Глава 45.

Глава 46.

Глава 47.

Глава 48.

Глава 49.

Глава 50.

Эпилог.

https://nnmclub.to

Пролог.

Они стояли кругом, сомкнув руки, и молчали. Только ветер, сочась сквозь щели меж грубых досок, наполнял сарай невнятным шёпотом. Пламя свечей гнулось под его дыханием, и зыбкие тени плыли по склонённым лицам.

Он приблизился к столу, высоко подняв руки. Замер. На столе навзничь лежал человек — неподвижный, с широко распахнутыми глазами, устремлёнными в темноту под стропилами. Остекленевший взгляд, в котором не осталось ничего, кроме ожидания.

Ветер стих, будто и он прислушался.

Когда прозвучал голос, руки стоявших в кругу дрогнули.

— Ныне ты предаёшься боли. Познаешь муку, какой не выпадало знать ни одному смертному. Будешь молить о гибели, но удел твой не гибель. Удел твой — страдание. Долгое. Неотступное. Знай, однако: в самом конце ожидает милость. Милость смерти.

Лежащий не шевельнулся. Лишь мускул у виска дёрнулся — коротко, непроизвольно — и замер.

Он заметил. Медленно поднял взгляд на остальных.

— Предайте его участи.

Никто не двинулся. Тишина повисла тяжёлая, вязкая.

— Сейчас.

Одно слово, негромкое и ровное, но от него словно качнулся воздух. Только тогда чужие руки потянулись к лежащему.

У одного из стоявших по щеке медленно сползала слеза.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 01.

В жизни Бастиана Таннера хватало вещей, которые он терпеть не мог. Жировые валики на бёдрах — для начала. Толстая, вульгарно размалёванная фрау Зелькес с жирными космами — та обитала этажом ниже и, похоже, дневала и ночевала в подъезде, провожая его масленым взглядом всякий раз, когда он спускался мимо. Неотложные встречи, на которые полагалось являться вовремя и которые выматывали нервы. От всего этого он отказался бы с величайшим наслаждением. Равно как и от телефонных звонков до рассвета или после заката. Подобные вызовы он расценивал как недопустимое вторжение в частную жизнь и неизменно карал звонившего нескрываемо дурным расположением духа.

Сознание ещё не успело до конца выпутаться из объятий глухого сна, а в висках уже завязалась тупая, тягучая боль. Глубокая ночь, — решил Бастиан.

Он нехотя разлепил один глаз, перекатился на бок и попытался не замечать назойливой трели.

На дисплее радиобудильника тлели красные цифры: 10:23. Позднее утро. Стало быть, темнота в комнате объяснялась не отсутствием солнца, а опущенными рольставнями на маленьком окне спальни.

Бастиан фыркнул и перевалился на спину. Полночи без сна. Тело казалось чужим, точно его пропустили сквозь жернова.

Взгляд, медленно обретая резкость, нашарил размытое пятно на тёмно-серой глади потолка. Голая лампочка. Со дня вселения она заменяла ему люстру.

За стеной, в гостиной, телефон стоически надрывался. Почти в том же ритме что-то тяжело ворочалось в черепной коробке. Аспирин. И лучше сразу два.

Он попытался восстановить, когда же наконец провалился в сон. Вряд ли раньше пяти. Осторожно сел, спустил ноги на прохладный пол. Телефон не унимался. Тот, кто звонил, обладал либо ангельским терпением, либо ослиным упрямством. Бастиан вздохнул, поднялся и побрёл в гостиную.

Смартфон лежал на приставном столике возле дешёвого дивана с распродажи, присосавшись к зарядному шнуру. Стоило опуститься на оранжевую обивку — звонок захлебнулся. Несколько секунд Бастиан молча разглядывал плоский аппарат, затем качнул головой:

— Типично.

Словно по команде, трель возобновилась. На втором гудке телефон был уже у уха.

— Таннер, — бросил он, не потрудившись скрыть раздражение.

— Бастиан… — Сдавленный, задыхающийся шёпот. Сон слетел разом. Он вскочил, и от нахлынувшей волны аппарат едва не выскользнул из пальцев.

— Анна?! Это ты? Говори!

Тишина. Секунда, две, три — каждая длиной в вечность. Бастиан метался по гостиной, как зверь в тесной клетке.

— Помоги… пожалуйста. Я… — Скрежет заглушил голос. Грохот — будто телефон ударился о камень. Шуршание, треск. И наконец, сквозь помехи: — …заперта. Они… убьют меня. Помоги.

Там, где была Анна, выл ветер. Бастиан почти ничего не мог разобрать. Его трясло.

— Что? Анна, я не слышу! Где ты?!

— Фрундорф… Мюриц. Прошу… помоги, Бастиан. Мне… — Голос сорвался. — Мне так страшно.

Сквозь нарастающий гул он почти физически ощутил её ужас — холодный, животный, беспросветный.

— Где?! Фрундорф? На Мюрице? Анна!

— Скорее. О боже… они…

Тишина. Глухая, мёртвая. Хотя Бастиан понимал, что это бессмысленно, он ещё трижды выкрикнул её имя. Дыхание рвалось, будто после стометровки.

Дрожащими пальцами — журнал вызовов. Аноним. Номер скрыт.

Он обрушился на диван. Рука с телефоном бессильно упала, пальцы разжались. Тонкий аппарат крутанулся и замер на обивке. Бастиан уставился в потухший экран. Две минуты — а тело опустошено, словно из него выкачали кровь. Нежданный голос Анны вернул боль с такой свирепостью, что пол качнулся под ногами. Она снова была рядом — невыносимо, осязаемо близко. Словно минувших недель не существовало вовсе.

Его Анна. Короткий, но ослепительный отрезок жизни она была именно этим — его Анной.

Бастиан откинулся на спинку и закрыл глаза.

Два месяца. Конец августа. И ушла она так, что поверить в свободный выбор он не сумел. Не захотел. Не смог.

Анна не хотела уходить — её заставили. В этом он был убеждён. Она солгала, когда сказала, что любит его недостаточно. Он видел эту ложь — она плавала в зелени её глаз, — когда Анна стояла перед ним с маленьким чемоданом в руке. С тем самым чемоданом, с которым четырьмя неделями раньше пришла в его жизнь.

Воспоминания потянулись одно за другим, как по туго натянутому канату. Короткое, невыразимо счастливое время вдвоём. Оно было сродни опьянению.

Пикники на Шверинском озере — в укромной бухточке, где их никто не видел. Воскресенья, растворявшиеся в смятых простынях. Яростные подушечные бои, перетекавшие в жаркие объятия и таявшие в блаженной, обессиленной близости. И тот самый день, когда всё началось.

В Шверине Бастиан жил недавно. В пивную забрёл случайно — место, по правде сказать, было ему совершенно чуждо. Он успел выпить одно пиво и уже потянулся за бумажником, когда она возникла перед ним — молча, словно из воздуха — и посмотрела в глаза. Первую мысль он запомнил на всю жизнь: Эта женщина здесь чужая. Стройная, почти хрупкая, с тонким нежным лицом в обрамлении густых каштановых волос — она казалась нелепым, почти гротескным видением на фоне долбящей музыки, пивных луж на стёртых стойках и горланящих типов, которых мотало из стороны в сторону.

— Привет, — выдавил он тогда. Ничего умнее не нашлось.

Она улыбнулась:

— Я Анна. Можно к тебе?

— Конечно. — Сердце подбросило, когда она скользнула мимо на другую сторону стойки, невесомо задев его руку. Он…

Настоящее обрушилось без предупреждения. Секунда, другая — и до сознания дошло: телефон. Снова.

Рывком схватил, промахнулся, ткнул ещё раз. В ухо хлынул знакомый гул — ветер.

— Анна! Это ты? — Голос сорвался.

На том конце — хриплое, тяжёлое дыхание. Потом грубый мужской голос:

— Кто вы?

Мгновение Бастиан не мог ни думать, ни дышать. Мысли заметались, налетая друг на друга. Звонок шёл с того же аппарата — он не сомневался. Минуту назад по нему говорила Анна. Обезумевшая от страха Анна. Неужели то, чего она боится, — сейчас на проводе?

— Послушайте, — выпалил он, — мне нужна Анна. Где она?

Ветер. Долгие секунды — только ветер. Потом голос произнёс:

— Забудьте о ней.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 02.

Бастиан медленно опустил руку и уставился на экран. Большой палец задвигался сам — заскользил по стеклу, словно обретя собственную волю. Коснулся иконки. Фотогалерея. Улыбающееся лицо Анны. Он смотрел на него не отрываясь — секунду… минуту?

Снимок расплылся, вытесненный другими картинами. Тот день в кафе. Тот тип — два столика от них. Анна его не заметила. А вот Бастиан заметил: мужчина не сводил с неё глаз.

Её печальное лицо — два дня спустя, когда она вышла из спальни с чемоданом в руке. «Прости. Я люблю тебя недостаточно». Это обрушилось внезапно, застав его врасплох. Он вспылил. Спросил, не связано ли это с тем типом из кафе. Кто он вообще такой. Она покачала головой:

— Какой парень? Понятия не имею, о чём ты. Дело во мне. Мне просто этого недостаточно.

Он умолял её попытаться ещё раз. Она ушла. Просто взяла и ушла. Дозвониться не удалось. Он даже не знал, где живут её родители. Только город — Берлин. Вагнеров в Берлине тысячи.

С тех пор — ни слова. До сегодняшнего дня.

Бастиан отложил телефон, упёрся локтями в колени и уткнулся лицом в ладони. Анна в опасности. Она позвонила. Надо что-то делать — и единственно верное сейчас — полиция. Немедленно. Он схватил телефон и набрал сто десять.

Женский голос — ровный, бесцветный — сообщил, что он соединён с дежурной частью полиции Шверина.

— Доброе утро. — Собственный голос показался ему чужим: хриплый, срывающийся. Сердце колотилось где-то в горле. — Меня зовут Бастиан Таннер. Живу в Шверине. Только что мне звонила бывшая девушка. Сказала, ей грозит опасность. Кто-то удерживает её и собирается убить.

— Она назвала место, где её удерживают?

— Да. Фрундорф. На Мюрице.

Он пересказал разговор — настолько точно, насколько сумел восстановить в памяти.

— Ваш полный адрес, пожалуйста.

Так и подмывало спросить: какое это имеет значение? Речь не обо мне — об Анне. Но рассудок остудил: полиция обязана знать, кто звонит. Хотя бы чтобы отсечь ложный вызов. Он продиктовал адрес.

— Звонок поступил на тот мобильный, с которого вы сейчас разговариваете?

— Да.

— Хорошо. Фрундорф, говорите. На Мюрице. — Короткая пауза. — Мне это название ни о чём не говорит. Совсем маленькая деревня, по-видимому. Как зовут вашу бывшую девушку?

— Анна. Анна Вагнер.

— Возраст?

— Двадцать пять.

— Ваш?

— Двадцать восемь.

— Фрау Вагнер — бывшая девушка. Значит, вместе вы больше не живёте?

— Нет. Уже нет.

— Её нынешний адрес?

— Не знаю.

— Хм. Номер звонившего вы видели?

— Нет. Скрытый.

— Номер телефона фрау Вагнер?

— У неё, похоже, новый номер. По старому я не мог дозвониться ещё два месяца назад.

Пауза. Потом:

— Но старый номер вам известен?

Бастиан продиктовал.

— С какого времени фрау Вагнер считается пропавшей?

— Пропавшей? — Он на мгновение растерялся. — Не знаю. После того как она ушла, мы не общались. Понятия не имею, с каких пор она в опасности. Она позвонила только что и сказала — её держат взаперти, кто-то хочет убить. Это всё. Пожалуйста, сделайте хоть что-нибудь.

— Всё не так просто, герр Таннер.

Голос женщины смягчился — едва уловимо, но Бастиан это уловил.

— Когда вы расстались?

— Два месяца назад.

— Сколько были вместе?

Он замялся. Женщина выждала, потом негромко повторила:

— Герр Таннер?

— Недолго. Мы жили вместе… четыре недели.

— Четыре недели. — Ни удивления, ни осуждения — только констатация. — Этот звонок показался вам правдоподобным?

— Правдоподобным? — Голос всё-таки сорвался. — Анна была в ужасе. Я слышал это отчётливо. Стал бы я иначе звонить?

— Как думаете, почему она позвонила именно вам, а не в полицию?

— Потому что была до смерти напугана. У неё не было времени диктовать адреса и номера телефонов.

На мгновение шпилька доставила ему мрачное удовлетворение. Но только на мгновение — он тут же понял, что этим ничего не ускорит.

— Простите. Я на нервах. Анна наверняка рассчитывала, что я сам обращусь в полицию. Что, собственно, и сделал.

— Где живут её родители?

— В Берлине. Это всё, что я знаю. — Пауза. И тихо, почти через силу: — Я не знаком с её родителями.

Он прекрасно понимал, как это звучит. На том конце — долгий выдох.

— Подведём итог. Вы были вместе с фрау Вагнер четыре недели. Потом она ушла, и с тех пор — два месяца — вы не получали от неё никаких известий. У вас нет ни адреса, ни номера. Родителей вы не знаете. Где фрау Вагнер находилась всё это время — вам неизвестно. И вот только что она звонит со скрытого номера и сообщает, что её удерживают во… Фрундорфе и намерены убить. Я ничего не упустила?

— Нет.

Сейчас скажет, что полиция бессильна. Желудок стиснуло, словно чьим-то кулаком.

— Хорошо, герр Таннер. Мы поступим так. Я свяжусь с коллегами, в чью юрисдикцию входит Фрундорф, — или с ближайшим отделением. Они выедут на место, осмотрятся, расспросят местных. Параллельно проверим, не поступало ли экстренных вызовов в тамошний округ. Через адресный стол Берлина попробуем установить адрес родителей фрау Вагнер. И наконец — мы постараемся получить судебное постановление на контроль телекоммуникаций, чтобы через вашего оператора выйти на владельца того телефона или хотя бы привязать звонок к базовой станции.