— Саарбрюккен знаю — моя сестра там учится на медицинском.

— А, ясно. Ну а ты?

Её улыбка снова отозвалась в нём чем-то тёплым и непонятным.

— Я — нет. Мне тоже только шестнадцать, ещё в школе учусь.

Прошло несколько секунд, прежде чем до Тима дошёл смысл её слов. Он замотал головой.

— Нет, я… а, чёрт… — Оба расхохотались. — Я, конечно, имел в виду, где ты живёшь.

— Совсем недалеко от тебя. В Трипштадте.

— Трипштадт? — Тим никогда не слышал этого названия. — А что-нибудь известное рядом есть?

— Ну, это прямо под Кайзерслаутерном. Думаю, его-то ты знаешь?

Тим заметил, какие у неё ровные белые зубы и как в уголках губ, когда она смеётся, появляются маленькие ямочки.

— Алло, алло! — вторгся в его мысли безошибочно узнаваемый голос. — Доставка напитков прибыла!

С неохотой Тим отвёл взгляд от Лены и посмотрел на Ральфа, который вместе с Себастьяном и Яником объявился перед их домиком. Все трое тащили пакеты в руках — за ручки их было не удержать. Ральф кивком указал на вход.

— Зайди к нам. Надо кое-что обсудить.

Тим предпочёл бы остаться с Леной, но та уже поднялась.

— Мне всё равно пора к нашим, а то они ещё решат, что я их сторонюсь.

Тим тоже встал и отряхнул джинсы сзади.

— Увидимся вечером?

Лена пожала плечами.

— Пока не знаю, но думаю, что да.

Она повернулась, чтобы уйти, но Тим остался стоять на месте, и она замерла, вопросительно глянув на него.

Он покачал головой с улыбкой.

— Давай попробуем ещё раз: увидимся вечером?

И снова она улыбнулась ему — светло и обезоруживающе.

— Да. Хорошо. Увидимся.

Секунду спустя она скрылась в домике.

Тим пересёк гравийную дорожку. Настроение у него было таким приподнятым, что хотелось насвистывать. Лагерь ему нравился. А мысль о том, что впереди полторы недели, в течение которых он будет видеть Лену каждый день, наполняла его мягким, уютным теплом.

Когда он вошёл в домик, Денис сидел на стуле, скрестив руки на груди и вытянув ноги далеко перед собой. Видимо, Ральф всё-таки ухитрился стащить его с кровати. Сам Ральф что-то ему втолковывал, а остальные расставляли в свободном шкафу бутылки колы и апельсинового сока, пакеты и жестянки с солёными палочками, кукурузными чипсами и арахисом.

— Ну что, сумел оторваться от Лены? — спросил Себастьян с похабной ухмылкой, заметив Тима.

Тим даже не стал реагировать — настроение было слишком хорошим.

На лице Ральфа, когда тот посмотрел на него, мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— А, вот и ты. Наш дорогой Денис опять встал в позу.

— Что случилось? — спросил Тим, подходя к кровати. Подтянулся и уселся на край верхнего яруса. Ральф придвинул стул и тоже сел.

— Ты же слышал, какой тут план на ближайшие дни. Весёленькие прогулки по лесу и возня на учебных скалодромах.

Тим пожал плечами.

— Ну и?

— Что значит «ну и»? Тебя это устраивает?

Для новичка, наверное, и правда разумно сначала потренироваться на скалодроме, прежде чем лезть на настоящую гору. А ещё он подумал о Лене — и о том, что ему, по большому счёту, безразлично, какая программа ждёт впереди, лишь бы быть рядом с ней. Такая длинная прогулка по лесу, вдвоём…

— Конечно. А почему нет?

Ральф ударил ладонью по столу. Хлопок заставил Фабиана, копавшегося у своего шкафчика, испуганно вздрогнуть.

— Потому что это детский сад! Я сюда приехал, чтобы идти в горы, а не карабкаться по игрушечным бугоркам.

— Я не совсем понимаю, чего ты хочешь, — признался Тим.

— Могу объяснить. Мы тут, пока ходили за покупками, всё обсудили, и Себастьян с Яником со мной согласны. Хотят устроить здесь детский утренник — пожалуйста. А мы уйдём сами. Своим ходом. Что скажешь?

Тим попытался прочитать хоть что-нибудь на бесстрастном лице Дениса, но это было бесполезно.

— В смысле — своим ходом?

— Господи, что тут непонятного? Я знаю эту местность как свои пять пальцев. На Цугшпитце нет тропы, по которой я бы не ходил сотню раз. Мы просто отключаемся от программы и делаем собственный маршрут. А малышня пусть сидит в лагере.

— Ты хочешь просто сбежать? — Тим обвёл взглядом Себастьяна, Яника и Фабиана. — И вы все в деле?

— Само собой, а почему нет? — ответил Себастьян и демонстративно встал за спиной Ральфа.

Тим покосился на Фабиана. Тот лишь отвёл глаза, ничего не сказав.

— А если нас на следующий же день всех отправят домой?

Ральф отмахнулся.

— Да ерунда, не отправят. Им самим придётся сначала объяснять, как целая группа умудрилась незаметно исчезнуть.

— К тому же — сам знаешь: нет риска – нет удовольствия, — добавил Яник с усмешкой.

У Тима оставались сомнения.

— Я никогда не был в горах. В скалолазании — полный ноль. По-моему, разумнее для начала потренироваться на малом.

На лице Ральфа расплылась ухмылка.

— Я же тебе ещё утром сказал: держись рядом со мной — и ничего не случится.

Тим взглянул на Дениса. Тот сидел с тем же непроницаемым выражением лица.

— А ты? Ты с нами?

Медленно, почти как в замедленной съёмке, Денис отодвинул стул, поднялся и перевёл взгляд с Ральфа на Тима.

— С вами — куда? Сбежать из лагеря? Большое приключение и всё такое? — Он коротко усмехнулся, но в этом смешке не было ни капли веселья. — Ну у вас и проблемы…

Он развернулся, лёг на кровать и снова повернулся к ним спиной.

— Вот именно, я тоже так считаю… — начал было Тим, но Ральф его перебил.

Ральф поднял руку.

— Нет, подожди. Давай обсудим это вечером, когда девчонки будут с нами. Думаю, они не прочь отправиться в небольшое горное приключение и не станут трястись от страха.

Тим снова покосился на Фабиана, но тот отвёл глаза.

— Ладно, — сказал он, обращаясь к Ральфу. — Обсудим вечером. Но могу тебе уже сейчас сказать: это ничего не изменит.

— А может, и маленькая Лена пойдёт, — вставил Себастьян. — Неужели ты такое пропустишь, Тимми?

— Сделай одолжение — не называй меня Тимми, договорились? И вообще, мне без разницы, пойдут девчонки или нет.

Впрочем, уже в следующее мгновение он вынужден был признаться самому себе, что это неправда — и что Себастьян попал в точку.

ГЛАВА 04.

В четверть восьмого они вернулись с ужина, и вскоре к ним заглянули девчонки — только трое. Сара, самая младшая, пятнадцатилетняя, нашла подружку в соседнем девчачьем корпусе и теперь проводила всё время с ней. Денис после ужина куда-то испарился, и никто понятия не имел, где его носит.

Яник и Ральф выстроили в центре стола батарею бутылок с колой и апельсиновым соком, а рядом водрузили пирамиду из пластиковых стаканчиков. Лукас, которого привёл Ральф, тем временем раскладывал пакеты с чипсами и сухариками.

Лена прислонилась к каркасу кровати, на которой сидел Тим. Всего метр. Он уловил слабый запах её шампуня — что-то цветочное, едва различимое — и отвёл взгляд, чтобы она не заметила, как у него перехватило дыхание.

Когда Ральф подошёл к шкафу Яника и вернулся с бутылкой белого рома, у девчонок разом округлились глаза.

Яник с размаху хлопнул ладонью по столешнице:

— Наконец-то выпьем по-человечески!

Идиотизм. Тим стиснул зубы. Ральф припрятал пойло в их домике, даже не спросив — а отвечать, если нагрянут вожатые, придётся всем.

— Народ, вы что творите? Если вожатые узнают — нас вышвырнут. Алкоголь в лагере категорически запрещён.

— Ты чего такой зажатый? — Себастьян демонстративно схватил бутылку и плеснул себе на четверть стаканчика. — Не трясись. Откуда они узнают?

Он поставил бутылку и долил колой.

— К тому же стояла она не в твоём шкафу, так что нечего дёргаться. Лучше выпей.

— Нет, спасибо.

— Ты что, вообще не пьёшь?

— Не пью там, где за это могут выгнать.

Была и другая причина — та, о которой он не собирался рассказывать никому. Он слишком хорошо знал, к чему приводит крепкий алкоголь, и одна мысль об этом пугала до дрожи. Только не здесь. Только не сейчас.

— Ладно, каждый решает за себя, — вмешался Ральф. — Итак, девчонки, что будете?

Все трое выбрали апельсиновый сок. Тим и Фабиан ограничились колой.

Когда все разобрали напитки, Ральф перешёл к делу.

— Ну и как вам программа на ближайшие дни? — Он обращался к Дженни, но смотрел на всех.

Девушки переглянулись. Дженни пожала плечами.

— Понятия не имею. Посмотрим. А что?

— Вам охота вместе с мелкими кувыркаться на этих скалодромчиках во дворе? Наверняка каждому навяжут какого-нибудь десятилетку, чтобы мы за ним приглядывали.

— Йо ещё говорил про походы с заданиями, — вставил Тим. — Может оказаться интересно.

— Вместе с детьми?

— Об этом речи не было, — сказала Дженни. — С малышнёй, если я правильно поняла, только занятия на скалодромах.

Ральф махнул рукой.

— Да какая разница. В общем, я не собираюсь участвовать в этой детской программе. Мы задумали горный поход — на свой страх и риск. Пойдёте с нами?

— Горный… поход? — Лена посмотрела на Тима. Тот предостерегающе поднял ладонь.

— Плохая идея.

— Отличная идея, — невозмутимо парировал Ральф. — Мы хотим подняться на Цугшпитце. Я знаю одну хижину примерно на полпути к вершине — о ней почти никто не слышал. Там наверху просто сказка. А подъём несложный, даже для новичков.

Цугшпитце. Высочайшая вершина Германии — и он говорит «несложный». Тим смотрел на Ральфа, пытаясь понять, шутит тот или действительно верит в то, что несёт.

— Звучит заманчиво, — Дженни подалась вперёд. — Девчонки, вы как?

Юлия отпила глоток сока.

— А-а… а в лагере разрешат?

— Пока они что-нибудь заметят, мы уже будем далеко в горах, — заявил Ральф и сам же рассмеялся.

— Не знаю, — Лена качнула головой, снова покосившись на Тима. — Если мы просто сбежим, неприятности будут серьёзные.

— Если нас отправят домой, родители меня прибьют, — тонким голоском добавила Юлия.

Ральф закатил глаза и шумно выдохнул.

— Господи, что с вами? Вам десять лет? Или семьдесят?

Одним глотком он опустошил стаканчик и тут же наполнил его снова — ром с каплей колы.

— Мы уже почти взрослые, но, слава богу, ещё достаточно молоды, чтобы не быть такими смертельно скучными, как наши предки. Скоро, наверное, и это закончится. Ну и что значит «неприятности»? Нас посадят в тюрьму? Высекут? Не высекут.

Он отхлебнул ещё и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Они и сами понимают, что мы не младенцы. Поверьте — проблем не будет. Знаете, что они сделают? Немного поворчат. Ну и что? Зато мы побываем в настоящих горах, вместо того чтобы торчать тут и играть в жмурки.

— Я иду, — твёрдо сказала Дженни. — Меня убедили.

— Не знаю… — Густо подведённые глаза Юлии перебегали от одного лица к другому, словно она ждала, что кто-нибудь решит за неё.

Себастьян, похоже, был рад это сделать.

— Конечно, вы все идёте. Иначе неинтересно.

— А ты? — Тим повернулся к Лене.

Она склонила голову набок.

— Пока не решила. С одной стороны, уверена, что мы нарвёмся. С другой… — взгляд скользнул к Ральфу, — он прав. Мы ещё молоды, но скоро уже не сможем позволить себе такое.

— Значит, ты — за?

Скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет». Тим отвернулся, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.

— Я ещё не решила. Когда вы собираетесь?

Ральф поднялся, взял со стола бутылку сока и обошёл девушек, подливая каждой.

— Лучше бы прямо завтра, но, так и быть, можем денёк потерпеть в детском саду.

— Вот это уже неплохо, — Лена обернулась к Тиму. — Давай просто подождём, как сложится завтрашний день? Вдруг окажется интереснее, чем мы думаем, и нам уже не захочется никуда уходить.

— Ладно, — уступил Тим.

Пусть завтра всё наладится. Пусть этот дурацкий план забудется сам собой.

Весь остальной вечер они к этой теме не возвращались. Когда решили ложиться, Ральф всё же согласился ночевать в соседнем домике.

Вместе сходили почистить зубы, а через полчаса уже лежали по своим кроватям. Дениса по-прежнему не было — Тим отметил это, скользнув взглядом по пустой постели, прежде чем перевернуться на бок.

Только бы ночь прошла нормально. Он зажмурился и натянул одеяло до подбородка. Думал он вовсе не о Денисе.

Утром, едва проснувшись, Тим первым делом откинул одеяло и осмотрел ноги. Потом — простыню. Всё чисто. Он медленно выдохнул.

Денис лежал в своей постели, но расспрашивать, где он пропадал, ни у кого не было желания.

После завтрака день начался неожиданно бодро — с прогулки вокруг Грайнау. Их разделили на пять групп, каждая ушла со своим вожатым.

Тиму удалось попасть в группу Лены; туда же записались Дженни и Денис.

Ральф шёл с другой компанией — вместе с Яником, Юлией, Фабианом, Себастьяном и Лукасом.

За шесть километров они увидели окрестности Грайнау как на ладони. Тропа вела мимо череды садиков — за низкими оградами пестрели герани и аккуратно стриженный самшит, — затем резко забирала вверх, в тень елового леса. Под ногами мягко пружинила хвоя, воздух пах смолой и сырой землёй. Они долго поднимались по узкой протоптанной дорожке, пока деревья не расступились и перед ними не открылся широкий луг, полого уходивший вниз по склону. Далеко впереди, над крышами посёлка, вставала Цугшпитце — массивная, серо-белая от снега на вершине, неправдоподобно огромная на фоне безоблачного неба.

Тим задержал на ней взгляд. И вот туда Ральф собрался нас тащить.

Они с Леной всё время шли рядом. Чаще всего к ним прибивалась Дженни, иногда — ребята из других домиков. Разговаривали о школе, друзьях, о том, кто чем занимается в свободное время. Обычные разговоры, от которых тепло и легко.

Денис брёл далеко позади, один.

У маленького старого кладбища они задержались. Обветшалые деревянные кресты покосились, надписи на них почти стёрлись — только даты кое-где ещё проступали, полуразмытые дождями. Постояли молча и двинулись дальше, широкой дугой забирая обратно к лагерю.