— Это просто не укладывается в голове. А Бритта… она что, ничего не могла сделать? Или не хотела?

— Она не могла. Представь, что она написала бы Еве письмо и объяснила: внутри тебя живут несколько личностей, и одна из них совершает убийства. Ева мгновенно сошла бы с ума. Тогда Он однозначно победил бы.

Бритта понимала: если Ева ослабнет настолько, что Он станет сильнее неё, — тогда и у самой Бритты не останется ни единого шанса когда-либо снова выйти на первый план.

— Но кто тогда писал Еве те послания?

— Судя по всему, личность по имени Кристина. Она ещё совсем юная, вероятно подросток, и полностью подчинена Ему. Эти послания тоже были частью Его изощрённой игры.

Брозиус уставился на столешницу перед собой. Было очевидно, что ему стоило огромных усилий всё это переварить. Менкхофф прекрасно его понимал — ему самому приходилось ничуть не легче.

— А ты знаешь, как Он похищал остальных жертв? Я имею в виду… физически Он всё-таки женщина.

— О да, об этом Он расписал в своих записях с особым тщанием. Он «маскировался» — что на деле означало: просто надевал обычную женскую одежду. Для жертв Он был самой обыкновенной женщиной. Последнюю жертву — ту женщину, с которой Он вчера вечером сам улёгся в гроб, — Он подцепил в лесбийском баре.

Какое-то время оба сидели молча, погружённые в свои мысли. Потом Брозиус спросил:

— Что теперь будет с Евой?

Менкхофф пожал плечами.

— Не знаю. Правда в том, что Еву Россбах невозможно осудить за убийства, которые совершил Он. Скорее всего, её ждёт длительное пребывание в закрытом учреждении.

Доктор Ляйенберг сказал, что шансы на успешную терапию в целом неплохие, но существуют два подхода.

Наиболее успешный метод — принятие системы. Каждая личность учится жить внутри этой системы. Для начала все должны узнать о существовании друг друга и постепенно познакомиться. Тогда можно выстроить нечто вроде огромного внутреннего дома, где у каждого — своя комната. Одна из личностей официально берёт на себя руководство и отвечает за то, чтобы у всех было своё время «на первом плане». Что-то вроде внутренней коммунальной квартиры.

— Звучит логично. Если, конечно, в подобном случае это вообще возможно.

— В том-то и дело. Проблема Евы Россбах — это Он. Он никогда не станет играть по правилам и саботирует любую терапию.

— То есть? Она неизлечима?

— Ляйенберг считает, что единственный шанс — это интеграция. Попытка заново объединить все отщеплённые личности в одну. Но это очень долгий процесс, и успех не гарантирован.

— Бедная женщина.

— Да, — сказал Менкхофф. — Она — самая несчастная женщина из всех, кого я когда-либо встречал. Жизнь, полная мук и насилия. Без любви. Это страшно.

— А что бы этот «Он» сделал, если бы Россбах не впала в такой безумный ужас и оставалась сильной?

— Скорее всего, Он дал бы ей задохнуться в гробу.

— Но тем самым Он убил бы и самого себя.

— Да.

Брозиус долго обдумывал это. Потом в очередной раз покачал головой, подался вперёд и протянул Менкхоффу руку.

— Спасибо тебе, Бернд. А теперь езжай домой и ложись спать.

— Да. Но сначала мне нужно ещё ненадолго заскочить в больницу. Там осталось одно незаконченное дело.

ГЛАВА 58.

Менкхофф осторожно подошёл к её кровати, но едва он встал рядом, она открыла глаза. Посмотрела на него, и по бледному лицу скользнула тень улыбки.

— Привет, напарница, — поздоровался он, накрывая ладонью её руку.

— Привет, — отозвалась она едва слышным голосом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

Он рассмеялся.

— Врунья. Я хотел тебе кое-что сказать — и сразу уйду.

Снова лёгкая, едва уловимая улыбка.

— Ты не уходишь из полиции, да?

— Что? — Он был искренне поражён. — Откуда… Откуда ты знаешь?

Мгновение она молча смотрела на него, и в её глазах впервые за долгое время зажёгся прежний блеск.

Потом она сказала:

— Потому что ты хороший полицейский.

КОНЕЦ КНИГИ