Сибилла включила телевизор и принялась переключать каналы. На одном из них шла утренняя программа с региональными новостями Мюнхена. С пультом в руке она забралась на кровать, устроившись так, чтобы опереться спиной о изголовье и укрыть ноги одеялом.

Ведущая рассказывала о пьяном мюнхенце, упавшем под прибывающий поезд метро и получившем тяжёлые травмы. Пришёл ли двадцатидевятилетний разнорабочий с Октоберфеста и продолжал ли он потом отмечать в других заведениях, полиция пока сообщить не могла. В крови мужчины было обнаружено почти два промилле алкоголя — когда около пяти утра он стоял на платформе станции Фраунхоферштрассе, ожидая поезда.

Смена сюжета.

На экране появилось изображение лысого мужчины, сжимавшего обеими руками микрофон с таким выражением лица, словно он только что надкусил лимон. По словам ведущей, это был Майкл Стайп из R.E.M. — группа дала концерт в Олимпийском зале и в качестве оммажа Октоберфесту вышла на бис в баварских народных костюмах.

Сибилла направила пульт на экран, собираясь переключить канал, — и в этот момент появилась новая фотография. Три смеющихся мужчины; двое из них — в белых халатах. Тот, что посередине, был одет в красную рубашку поло. Серебристо-седые волосы. Ослепительная улыбка победителя.

Подпись под фотографией гласила:

Прорыв в исследовании мозга

Сибилла опустила пульт и, затаив дыхание, вслушалась в слова ведущей. Та сообщала, что мюнхенской компании CerebMed Microsystems, производителю высокотехнологичного медицинского оборудования, удалось добиться успеха в лечении психических расстройств, вызванных травматическими переживаниями. Команде учёных под руководством профессора доктора Герхарда Хааса — в центре снимка — удалось разработать новаторский метод, позволяющий целенаправленно стирать отдельные воспоминания.

У травмированного испытуемого, зачитывала ведущая, исследователям удалось точечно устранить воспоминание о страшной аварии в детстве, в которой его родители погибли чудовищной смертью. После лечения, проведённого профессором доктором Хаасом в неврологическом отделении клиники Мюнхенского университета с применением метода, разработанного CerebMed Microsystems, пациент впервые за почти двадцать лет произнёс несколько слов и находился на пути к выздоровлению.

Пошёл видеосюжет: репортёр стояла на фоне современного стеклянного фасада и рассказывала о том, что учёные компании, основанной известным неврологом профессором доктором Хаасом, на протяжении многих лет в тесном сотрудничестве с университетской клиникой занимались исследованием травм и способов их лечения — и вот теперь могли отпраздновать крупный успех.

Говоря упрощённо, при данном методе подавлялся определённый фермент, ответственный за долговременное хранение содержимого памяти. Затем с помощью прибора, разработанного CerebMed, тончайшими электрическими импульсами разрывались синаптические связи в мозге, благодаря чему определённые воспоминания более не могли быть извлечены.

Во время записи репортажа за спиной корреспондента проходили к входу в здание мужчины и женщины — большинство из них с любопытством оглядывались на съёмочную группу.

Один из них — худощавый мужчина — в этот момент, казалось, посмотрел сквозь экран телевизора прямо на Сибиллу.

Сибилла окаменела.

Ей показалось, что сердце должно остановиться именно в эту секунду. Окончательно и бесповоротно.

Этот человек, только что исчезнувший из кадра, был… доктор Мюльхаус.

Как такое возможно?

И в то же мгновение оцепенение спало. С бешено колотящимся сердцем она соскользнула с кровати. Пульт с грохотом упал на пол — она не обратила на это внимания. Руки тряслись так сильно, что она едва смогла удержать карандаш, лежавший рядом с гостиничными бланками. Корявым, почти детским почерком она вывела на листе: «CerebMed, проф. Хаас» — и тут же вскинула глаза к экрану, но сюжет уже закончился, ведущая говорила о выборах в ландтаг.

На мгновение Сибилла застыла в нерешительности, пока мысли кружили в её голове неистовым хороводом, — а потом вылетела из комнаты. Несколько метров до двери Кристиана она преодолела бегом и, тяжело дыша, принялась колотить по ней открытой ладонью. Звук — глухие, хлёсткие шлепки — был очень громким, но ей было всё равно.

Наконец-то… наконец-то настоящий след!

— Кристиан?

Она прижала ухо к двери, но в комнате не было ни звука.

Она ударила снова — на этот раз сжатыми кулаками. Но вместо двери, перед которой она стояла, распахнулась соседняя. Грузный мужчина в майке и костюмных брюках, с пеной для бритья на лице, стоял на пороге своего номера и рычал:

— Что вы тут устраиваете? Нельзя ли потише?

Прежде чем она успела ответить, он уже захлопнул дверь у себя за спиной.

Сибилла была в отчаянии. Пусть хоть жалуется, этот тип!

Она видела Мюльхауса — Кристиан должен проснуться немедленно. Она снова принялась барабанить в дверь и звать его по имени.

Когда внутри по-прежнему ничего не шелохнулось, она развернулась спиной к двери и ударила в неё каблуком. Она была уверена, что толстяк из соседнего номера вот-вот вылетит в коридор в ярости, — однако вместо него со стороны лестницы, выходившей в коридор снизу, к ней приблизилась женщина. Примерно одного с Сибиллой возраста, в зелёной юбке и белой блузке — очевидно, из персонала отеля. Она остановилась перед Сибиллой с недоумённым взглядом.

— Простите за шум, — быстро сказала Сибилла, — но я опасаюсь, что с моим знакомым, господином Рёсслером, что-то не в порядке. Не могли бы вы отпереть дверь?

Женщина нахмурилась и уставилась на закрытую дверь, словно могла разглядеть сквозь неё, что происходит внутри.

— Вы не можете поднимать такой шум в это время суток. Есть гости, которые ещё хотят спать. С чего вы взяли, что с господином Рёсслером что-то не так?

— Он просто не просыпается.

— Значит, у него крепкий сон, — раздражённо ответила женщина.

О… чёрт… чёрт!

— Но… он болен, — солгала Сибилла. — У него бывают… припадки. Это очень опасно. Пожалуйста, мне нужно немедленно его проверить.

Это попало в точку. Глаза женщины на миг расширились, затем она кивнула:

— Подождите минутку, хорошо? — и поспешно удалилась.

Через несколько мгновений сотрудница вернулась с единственным ключом в руке, к которому была прикреплена жёлтая пластиковая карточка. С последним вопросительным взглядом она отперла дверь комнаты Кристиана и отступила в сторону.

Не колеблясь, Сибилла вошла — и замерла. Постель была смята, но пуста. Она шагнула к двери ванной, приоткрытой на ладонь. За ней было темно.

— Кристиан? — позвала она и нащупала выключатель. Никого. Но куда он мог уйти так рано?

— Вы полагаете, вашего знакомого здесь нет? — совершенно излишне поинтересовалась сотрудница отеля.

— Вы думаете, я разбудила бы полгостиницы своим стуком, если бы предполагала, что его нет в номере? — Сибилла оглядела разворошённую постель. — Возможно, он не мог уснуть и вышел прогуляться.

— Да, возможно, — сказала женщина. — Думаю, нам пора покинуть номер.

— Я хотела бы подождать здесь господина Рёсслера.

— К сожалению, это невозможно. Я вообще отперла дверь только потому, что вы сказали… Это было, считайте, экстренной ситуацией. Прошу вас, пойдёмте.

— Ещё одну секундочку, пожалуйста, — сказала Сибилла, схватила ручку и написала на гостиничном бланке:

Приходи ко мне немедленно. Я видела по телевизору человека, который держал меня взаперти. Фирма CerebMed Microsystems. Сибилла

Вернувшись к себе в номер, Сибилла позвонила в уголовную полицию Регенсбурга и попросила комиссара Виттшорека, однако ей сообщили, что тот, вероятно, появится на службе лишь между восемью и девятью.

Следующие полчаса она непрерывно переключала телевизионные каналы в надежде наткнуться где-нибудь ещё на репортаж о CerebMed Microsystems.

Вскоре после половины восьмого она наконец взяла с комода ключ от номера и покинула комнату.

На стойке регистрации сидела та же женщина, что отпирала ей номер Кристиана. Выглядела она уже куда приветливее.

— Ваш спутник вернулся?

— Нет, пока нет. Могу я оставить ему сообщение?

— Разумеется.

Пока сотрудница выдвигала ящик и доставала блокнот, Сибилла взяла одну из карточек с названием и адресом отеля, стоявших в корзинке сбоку на стойке, и сунула в карман. Затем приняла блокнот, который женщина протянула ей вместе с шариковой ручкой и конвертом, и спросила:

— Скажите, вы случайно не знаете, где находится фирма CerebMed Microsystems?

— CerebMed? — Женщина задумалась. — Хм, название мне знакомо. Я с удовольствием найду вам адрес.

— Кажется, это в Аубинге, на Боденхтрассе. Вызовите мне, пожалуйста, такси.

Аубинг? Бодензештрассе? Откуда ты это знаешь? Из телерепортажа! Но… там же не называли адресов… Неважно, мне нужно туда!

Она вздохнула, поставила ручку на бумагу и написала:

Кристиан, я еду в фирму CerebMed Microsystems в Аубинге. Там я видела этого человека. Попробую позже связаться с Виттшореком. Пожалуйста, приезжай как можно скорее. Сибилла

Она вложила сложенный лист в конверт, заклеила его и крупными буквами написала: «Кристиан Рёсслер». Протянув конверт сотруднице отеля, она услышала в ответ улыбку и слова:

— Такси будет через две минуты. И вы правы: CerebMed — в Аубинге.

Прошло шесть минут, и Сибилле они показались маленькой вечностью.

Минуты текут медленно, когда они, быть может, — последний барьер на пути к истине.

ГЛАВА 35.

Ганс был рад, когда снова остался один. Он терпеть не мог эти посиделки и совещания — и уж тем более с типами, которые считали своим долгом указывать ему, что делать. Но Доктор велел работать с Робом в связке, и он подчинялся, хотя этого парня — которого звали Роберт, но все называли просто Роб — на дух не переносил.

В семь утра тот уже торчал у его двери, чтобы доложить о вещах, которые Ганс либо и без того знал, либо знать ему было ни к чему.

Он хотел спросить Роба, трогал ли тот Джейн. Но так и не спросил.

А что, если бы тот ответил «да»?

Сейчас Роб наверняка сидит у себя в номере и разговаривает по телефону с Доктором. Ганс не мог понять, почему Доктор доверяет этому типу. Нет, формально он знал причину — но понять всё равно не мог.

Он взглянул на наручные часы с LED-дисплеем. Без восемнадцати восемь. В восемь Доктор должен был ему позвонить.

В дверь снова постучали — на этот раз несколько раз подряд, громко и нетерпеливо.

Ганс открыл. На пороге опять стоял Роб. Он протягивал ему записку, и лицо его не предвещало ничего хорошего.

— Она была в моём номере. Чёрт знает, как туда попала. Прочти.

Ганс взял записку и пробежал глазами рукописные строки:

«Приди, пожалуйста, ко мне немедленно. Я видела по телевизору человека, который держал меня взаперти. Фирма CerebMed Microsystems. Сибилла».

Когда он поднял взгляд, Роб сказал:

— Её нет в номере. Думаю, нетрудно догадаться, что она задумала.

Ганс вернул ему записку и спросил спокойно:

— Ты сообщил Доктору?

— Да. Позвонил сразу, как только обнаружил, что её нет на месте.

Роб запустил пальцы в длинные волосы, и Ганс отметил, что обычно невозмутимый, прожжённый Роб заметно нервничает. Впрочем, у него были на то все основания. Пока они тут наверху сидели и совещались, Джейн Доу упорхнула.

— Если её где-нибудь узнают, начнутся проблемы, Роб. Что говорит Доктор?

— Мы должны ехать и остановить её. Ты должен её остановить.

Ганс кивнул.

Пришло время.

ГЛАВА 36.

Им предстояло пересечь весь центр Мюнхена — в плотном потоке утренних пробок дело мучительно небыстрое. Раз за разом такси замирало на месте на долгие минуты, чтобы затем проползти пятьдесят или сто метров шагом — и снова остановиться.

С каждой минутой нервозность Сибиллы нарастала. У неё не было даже мобильного телефона, чтобы попытаться связаться с Виттшореком. Оставалась лишь надежда, что Кристиан к этому времени уже нашёл её записку. Если только…

— Простите, — обратилась она к водителю, — у меня просьба. Мне очень нужно позвонить другу, но я, к сожалению, забыла свой телефон. Вы не одолжите мне свой для одного звонка? Я заплачу десять евро.

Водитель сначала удивлённо посмотрел на неё в зеркало заднего вида, но десять евро, по-видимому, стали достаточно убедительным аргументом.

— Конечно, — сказал он, — если звонок по Германии и недолгий.

Он достал телефон из центральной консоли и передал его назад через плечо. Сибилла поблагодарила и извернулась на сиденье, чтобы выудить из заднего кармана бумажку с номером телефона.

Две минуты спустя она с досадой вернула телефон вместе с мятой десятиевровой купюрой: комиссар до сих пор не появился на службе.

После почти получаса езды такси наконец свернуло к въезду на парковку — мимо тёмно-синей таблички с надписью «CerebMed Microsystems». Сибилла расплатилась и вышла с бешено колотящимся сердцем.

Здание представляло собой вытянутый трёхэтажный корпус, фасад которого, за вычетом нескольких глухих простенков, был полностью остеклён. Небо по-прежнему затягивали облака, и за стёклами лишь кое-где виднелись наполовину опущенные цветные жалюзи — оранжевые и синие.

Строение производило внушительное, но на какой-то подспудный лад пугающее впечатление. Вход представлял собой широкую автоматическую стеклянную дверь — ту самую, которую Сибилла уже видела в телерепортаже. В эту секунду створки как раз разъехались посередине, словно растянулись в широкую ухмылку, выпуская двух оживлённо беседующих женщин.

Странное чувство разлилось внутри — что-то сбивающее с толку, словно тонкий клочок тумана проплыл сквозь её ощущения.

Как вчера… как — возвращение домой.

Она почти ожидала, что вот-вот из дверей выйдет кто-то знакомый. Эльке, может быть? Или даже Ханнес? Неужели между Ханнесом и CerebMed есть какая-то связь?