Сибилла медленно кивнула.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Хотя посторонней женщине было бы невозможно усвоить все эти подробности за два месяца.

— Да, тут ты права. Именно… Точно так же, как невозможно за два месяца обзавестись шестилетним ребёнком.

— Ты сказал, что комиссар Виттшорек мне верит. Что он обо мне думает? Он действительно считает, что я — Сибилла Аурих?

Кристиан кивнул — так, словно ждал этого вопроса.

— Думаю, мне пора наконец объяснить тебе, почему я убеждён, что тебя не было ни на каком концерте в Мюнхене, и почему считаю бредовой затеей то, что мы сейчас сидим в этом поезде.

Он подался вперёд.

— В последнее время участились случаи бесследного исчезновения людей. Через несколько дней они объявляются снова и начинают нести довольно бессвязный вздор. Как правило — о каких-то вещах, которые они одержимо разыскивают, но о которых их близкие ничего не знают. Иногда это был роскошный автомобиль, иногда яхта — дорогие вещи, которые пострадавшие вряд ли могли бы себе позволить.

Он сделал паузу.

— Один молодой человек, например, поначалу отчаянно искал свой якобы угнанный «Порше». Но довольно скоро сам понял, что что-то не так. Он даже вспомнил людей в белых халатах — они привязали его к стулу и ввели ему какой-то препарат. А ещё — фильм, который прокручивали перед ним снова и снова. В фильме фигурировал «Порше».

Он посмотрел Сибилле прямо в глаза.

— Так что, чем бы они ни пичкали своих жертв, — в том случае дозировку выбрали слишком маленькую.

Повисла тишина.

— Через несколько часов после того, как он нам это рассказал, его нашли мёртвым. Убитым. На берегу Дуная.

— Убитым? Потому что… потому что он смог вспомнить? Но как кто-то мог так быстро об этом узнать? Значит, он рассказал свою историю ещё кому-то?

— Не обязательно.

— Ты хочешь сказать, что, возможно, кто-то из полиции…?

Лицо Рёсслера превратилось в маску — ни один мускул не дрогнул.

— Подожди… ты думаешь, это был Гроэ?

Он не ответил на её вопрос.

— Если тебе интересно, во что верит Мартин, — он убеждён, что ты и есть Сибилла Аурих. И что речь идёт о чрезвычайно эффективной манипуляции сознанием. И о невероятных деньгах. Деньгах, которые спецслужбы некоторых стран наверняка готовы были бы заплатить за подобную методику — если она доведена до совершенства.

Он помрачнел.

— Ну а если такое попадёт не в те руки…

— По-моему, оно уже в не тех руках, — бросила Сибилла.

— Как бы то ни было, похоже, что стадия разработки завершена. Мы опасаемся, что ты… что ты — своего рода их шедевр. Столь совершенной манипуляции прежде не существовало даже отдалённо.

Он выдержал паузу, прежде чем продолжить.

— И если мы правы, тебе позволили бежать намеренно — чтобы они могли убедиться в действенности метода в реальной жизни.

Реальная жизнь. Реальная…

— А теперь — та часть, которую тебе, в общем-то, ни в коем случае не следовало бы знать. Но к чёрту. Тебе это не понравится. Ты действительно хочешь это услышать?

Она издала смешок, не имевший даже отдалённого родства с весельем.

— Разумеется, хочу. Хуже уже некуда.

Кристиан вздохнул.

— Ладно. Мы полагаем, что Розмари Венглер была кем-то приставлена к тебе — в качестве, так сказать, эксперта-наблюдателя. Именно для этого — и только для этого — тебе позволили сбежать.

Сибилла обмякла. Неужели этому не будет конца? Неужели всё будет только хуже и хуже?

— Рози, — прошептала она. — Рози…

А затем:

— Извини, мне нужно отойти.

Она поднялась и оглянулась в поисках указателя к туалету. Над стеклянной дверью тамбура она заметила нужную табличку.

Под ногами покачивался пол — словно палуба корабля в умеренный шторм.

В группе сидений за спиной Кристиана она увидела мужчину неопределённого возраста — с ультракороткими белокурыми волосами и светло-серыми глазами, которые поблёскивали холодно, как стеклянные бусины.

На мгновение Сибилле показалось, что она уже видела эти глаза прежде.

ГЛАВА 30.

Ганс смотрел Джейн прямо в глаза и напряжённо ждал её реакции. Она снова оказалась совсем близко — так близко, что, казалось, её взгляд удерживает его словно колдовскими чарами.

На краткий миг промелькнуло что-то — тень узнавания, призрак воспоминания, — но тут же угасло. Джейн отвернулась и пошла дальше, вероятно в туалет. Ганс откинулся на спинку сиденья, растерянный.

Не сейчас. Не думать сейчас о том, что скоро станет неизбежным.

Он задавался вопросом, что будет, когда они прибудут в Мюнхен. Ему было непостижимо, как Доктор умудряется принимать решения — одно за другим, точно и безошибочно. Впрочем, это и не входило в обязанности Ганса. Охватить всю картину целиком, а затем сделать верный ход — задача офицеров. Его Доктор-офицер принял решение: позволить Джейн доехать до Мюнхена и посмотреть, что она там будет делать. И что сумеет выяснить.

Непросто было у вокзальной кассы держаться достаточно близко к Джейн, чтобы расслышать, куда они берут билеты. Теперь он сидел на ряд позади неё и её спутника, прислушиваясь к их разговору. Лишь когда другие пассажиры поднимали шум, отдельные слова ускользали от него.

Каждый раз, когда Джейн произносила что-нибудь, он впитывал звук её голоса — жадно, как пересохшая земля впитывает дождь. И испытал разочарование, когда она прервала беседу и ушла в туалет.

Ганс поднялся и направился в противоположную сторону. Ему хотелось проверить, кто ещё находится среди пассажиров. Проходя мимо следующей группы сидений, он держал взгляд устремлённым строго вперёд.

ГЛАВА 31.

Сибилла сидела на закрытой крышке унитаза, согнувшись пополам, прижав ладони к лицу. Вдыхала собственное тёплое дыхание.

Как же хочется убежать. Куда-нибудь, где не только меня никто не узнает, но и я сама — ни единой живой души. Равные условия для всех. Где угодно.

Может быть, Мюнхен? Может, там удастся просто оставить всё позади и начать сначала?

Начать сначала? В розыске у полиции, без документов, без уверенности в том, кто ты есть на самом деле и какие из твоих воспоминаний реальны, а какие — выдумка?

Без ребёнка?

Разум говорил ей, что Лукас не существует. Не в реальном мире. И всё же отчаявшееся сердце по-прежнему кричало, звало своё дитя. Была эта боль — страшнее всего, что она могла бы себе вообразить, — ибо рождена она была не в реальности и потому не могла в реальной жизни пройти.

Итак, Кристиан всё это время ей лгал. Полицейский, который использовал её как приманку и при этом сам совершал должностное преступление, помогая ей вместо того, чтобы арестовать.

Впрочем, Кристиан Рёсслер-полицейский устраивал её куда больше, чем Кристиан Рёсслер, отчаянно разыскивающий свою сестру и пребывающий в такой же растерянности, как она сама. Пусть он действовал неофициально — но всё же это было утешительно: иметь рядом полицейского, поддерживающего постоянную связь с комиссаром Виттшореком.

И сознавать, что Виттшорек ей верит, — тоже было отрадно. Хоть немного надёжности. Хоть капля.

Если, конечно, Кристиан опять не солгал.

Но выяснить это будет несложно. Достаточно попросить у него мобильный, позвонить комиссару Виттшореку и спросить напрямую.

Она убрала ладони от лица, несколько раз моргнула, чтобы рассеялись плавающие перед глазами мутные пятна, и уставилась на тонкую дверь с деревянным шпоном прямо перед собой.

Но… Рози? Неужели можно так обмануться в человеке?

Она заметила, что пытается найти для неё оправдание — хотя Рози, вероятно, лгала ей больше всех остальных. Её гостиная, отсутствующие фотографии, странные реакции, стоило заговорить о муже или детях…

И какая женщина, желающая тебе добра, станет шпионить за тобой? Прятаться за живой изгородью и…

Сибилла должна была признать себе: эта женщина ей очень нравилась.

Она покачала головой и встала. Вымыла руки над крошечной раковиной и вытерла их о джинсы — бумажных полотенец не осталось. Затем вышла из туалета.

Кристиан смотрел в окно. Когда Сибилла остановилась рядом, он вздрогнул.

— Привет, — сказал он с улыбкой.

Она села.

— Кристиан, можно мне ещё раз твой телефон?

— Конечно. Хочешь позвонить Мартину Виттшореку?

Она взяла протянутый телефон.

— Просто нажми повторный набор, — спокойно сказал он.

Сибилла нажала зелёную кнопку и бросила взгляд на дисплей, где высветился список последних вызовов. Верхний номер был выделен тёмным. Рядом значилось:

Сегодня, 17:04

Она замерла.

— Который сейчас час? — спросила она, не отрывая глаз от экрана.

— Почти десять минут шестого, — ответил он и рассмеялся. — Да, я только что звонил Мартину, пока ты была в туалете. Сказал ему, что рассказал тебе правду. Ты ведь понимаешь, что он должен был об этом знать.

— Да, конечно, — ответила она смущённо. — Прости.

Он отмахнулся с кривоватой усмешкой.

Виттшорек снял трубку после второго гудка.

— Алло, — произнесла она, и собственный голос показался ей тонким, ненадёжным. — Сибилла Аурих.

— Здравствуйте, фрау Аурих. Кристиан уже предупредил меня, что вы, вероятно, позвоните. Всё, что он вам рассказал, — правда. Он находится рядом с вами по моей личной просьбе.

— Вообще-то я ему уже поверила, но… —

— Кто единожды солгал — понимаю. Однако должен попросить вас: ни единого слова — никому. Дело в высшей степени неофициальное, и если это станет известно в определённых кругах, последствия для него и для меня будут весьма серьёзными.

— Понимаю, — сказала она. — Но… думаю, вам не стоит об этом беспокоиться. С кем мне об этом говорить?

Виттшорек ничего не ответил. Сибилла тоже не знала, что ещё сказать. Повисла неловкая тишина.

— Тогда я, пожалуй, повешу трубку, — произнесла она наконец.

— До свидания, фрау Аурих.

Он отключился.

Сибилла молча вернула телефон Кристиану и закрыла глаза.

«Хочу я знать — хватит ли смелости взглянуть страху в лицо; и если упадёшь — встанешь ли и просто пойдёшь дальше…»

Концерт в «Циркус Кроне».

Чего я хочу?.. В чужом городе гнаться за миражом, искать нечто, о чём даже не знаю, что это такое. Как мне…? Всё темно… и —

Шум, похожий на снежную рябь.

Восприятие изменилось мгновенно. Только что сквозь сомкнутые веки едва угадывался дневной свет купе, — и вдруг показалось, будто свет пытается прожечь тонкую кожу насквозь. Испуганная, она рывком распахнула глаза — и тут же зажмурилась снова: ослепительное сияние обжигало болью.

— Она отключилась? — услышала она глухой мужской голос.

— Подождите ещё несколько минут, тогда начнём, — другой голос, столь же приглушённый.

Она снова попыталась осторожно открыть глаза, и на этот раз удалось удержать их открытыми. То ли привыкла к свету, то ли он стал не таким нестерпимым. Она полулежала, словно в откинутом шезлонге.

Бесчисленные головы образовали над ней кольцо. Все глаза в этих головах смотрели на неё сверху вниз. Рты скалились дьявольскими ухмылками, и из одного рта свисала нить слюны, едва не коснувшись её лица.

На всех головах были зелёные шапочки, и, приглядевшись, она различила зелёные хирургические маски — как у врачей в операционной.

Но как она могла видеть ухмылки под масками? И как могла стекать слюна?

Ещё не успев додумать, она увидела, как головы исчезли. Не отодвинулись — нет. В долю секунды их просто не стало. И лампа над ней тоже пропала. Снова темнота.

— Может, она от этого загнётся, — опять один из глухих голосов.

И тогда сквозь голову пронеслось нечто невообразимо яркое и обжигающее, нечто столь чудовищно мучительное, что это могла быть только молния. Она была совершенно уверена: в неё ударила молния.

Хотя в последовавшей за этим черноте не было ни единого ориентира, она ощутила мощнейшее головокружение. Наклонный стул, на котором она сидела, будто раскручивали вокруг собственной оси — всё быстрее и быстрее. Её стошнило, и она не противилась этому, не чувствуя того, что изливалось из её рта.

Глухие голоса забормотали наперебой — их становилось всё больше, звучало это ужасно, причиняло боль. Потом один голос отделился от прочих, стал яснее, разборчивее. Кто-то схватил её за руку. Голос выкрикивал её имя — снова и снова, громче и громче. Она больше не могла выносить это — и с криком распахнула глаза…

Прямо перед ней — встревоженное лицо Кристиана.

— Сибилла! Ты в порядке?

— Да, — выдохнула она. — Да.

Она растерянно огляделась. Пожилая женщина по ту сторону прохода, сидевшая напротив, бесцеремонно пялилась на неё.

Сибилла снова повернулась к Кристиану.

— Кажется, мне приснился кошмар.

— Что тебе снилось?

Всё было настолько сумбурным, что пересказывать не хотелось.

— Точно не помню. Какие-то мужчины, которые хотели что-то со мной сделать. И ослепительная молния, которая в меня ударила.

— Больше ничего не помнишь?

Она покачала головой.

— Нет. Больше ничего. Я… помню только, что это было ужасно.

Она покосилась на женщину, которая всё ещё не сводила с неё глаз, и спросила Кристиана:

— Я что, кричала?..

— Да. Сначала ты застонала, а когда я тебя разбудил, ты издала по-настоящему громкий крик. Думаю, даже машинист услышал.

Он изобразил подобие усмешки. Сибилла тоже слегка скривила губы.

За окном проносился привычный пейзаж. Мелькающие деревья, кое-где опоры линий электропередач, коровы.

— Сколько я проспала?

Кристиан взглянул на наручные часы.

— Минут сорок пять, примерно.

— Значит, скоро приедем?

— Да. Ещё минут двадцать.

Она провела ладонью по лбу и обнаружила, что вся вспотела. Кристиан наклонился вперёд и положил руку ей на предплечье.

— Всё в порядке?

— Да. Всё хорошо. По-моему, в последний раз настоящий кошмар мне снился ещё в детстве.