— Господа, позвольте пригласить вас на коньяк в мужскую комнату.

Не дожидаясь ответа, он поднялся и двинулся впереди. Йосс выждал, пока хозяин хлопнет себя по бедру, и послушно метнулся следом.

Через несколько минут мужчины с удобством расположились в глубоких кожаных креслах. Ханно Беренд, хозяин крупнейшей немецкой транспортно-экспедиторской компании, раскурил толстую сигару — тонкая белая струйка дыма лениво вилась от её тлеющего малинового кончика к потолку. Мужчины держали в руках пузатые бокалы с коньяком и выжидательно смотрели на Фридриха. Он поднял свой бокал и торжественным взглядом обвёл присутствующих.

— Господа, предлагаю выпить за успех нашего великого дела. Уже более трёхсот наших воспитанников приняли священнический сан и заняли приходы по всей Европе, а некоторые — и за океаном. У части из них уже сейчас складывается весьма многообещающая карьера внутри католической церкви. Да, были и неудачи — не стану скрывать. Но в целом нам есть чем гордиться. И немалой долей этих достижений мы обязаны вашей щедрости. Поэтому мой тост — прежде всего за вас. За Братство Симонитов!

Он уже подносил бокал к губам, когда голос профессора Глассманнса перерезал тишину.

— Господин фон Кайпен, есть кое-что, что мы хотели бы с вами обсудить.

Фридрих опустил руку и медленно посмотрел на Глассманнса. Щёлк. Идея рождественского праздника принадлежала Глассманнсу. Щёлк. Он же назвал имена тех, кого стоило пригласить. Щёлк. И вот теперь господа стоят перед ним с готовым разговором. Щёлк, щёлк. Отчётливо пахло сговором. Внутри что-то напряглось, как взведённый курок.

— Прошу, говорите, — произнёс он с нарочитой бесстрастностью.

Глассманнс прочистил горло.

— Как вы сами только что сказали, более трёхсот симонитов служат церкви. Звучит красиво. Но нам хотелось бы знать больше о деятельности Братства. Где служит тот или иной священник? Как осуществляется их поддержка? Куда расходуются средства, которые мы регулярно перечисляем? Кто и какую роль играет в организации? Мы знаем слишком мало.

Вот, значит, откуда ветер. Внешне Фридрих оставался совершенно невозмутим.

— Что ж, я готов предоставить вам ряд внутренних отчётов. Они ответят на большинство ваших вопросов — по крайней мере в части расходования пожертвований. Однако относительно конкретных задач Симонитов — вы, безусловно, поймёте — я вынужден соблюдать осторожность. Называть имена я не стану: риск того, что подобные сведения окажутся не в тех руках, слишком высок.

— Вы хотите сказать, что не доверяете нам? — тон, каким Гюнтер Кролльманн, хозяин строительной империи, задал этот вопрос, Фридриху решительно не понравился.

Непринуждённость, царившая в комнате ещё минуту назад, испарилась. Воздух стал тяжелее.

— Нет, господин Кролльманн. Я хочу сказать, что являюсь Магусом Братства и несу за него ответственность. Вы хотите знать, на что идут ваши деньги? Это ваше законное право. Всё остальное — и простите мне прямоту — вас не касается.

Мужчины переглянулись и молчаливо кивнули профессору Глассманнсу. Тот снова обратился к Фридриху. Выражение его лица напоминало карточного игрока, который вот-вот намерен выложить туза из рукава.

— Хорошо, тогда называйте вещи своими именами, господин фон Кайпен. Вы ещё молодой человек. Некоторые считают — слишком молодой для столь ответственного поста. Мы хотим права голоса. Учитывая суммы, которые мы ежегодно жертвуем, это не слишком много. Мы требуем создать наблюдательный совет — по образцу совета акционерного общества, — который будет регулярно собираться и утверждать все важные решения. Мы хотим, чтобы дело двигалось быстрее.

На лбу Фридриха пролегла резкая складка.

— Вы хотите? Вы требуете? Не думаете ли вы, господа, что несколько переоцениваете своё влияние? Могу вас заверить: ваше финансовое участие в нашем деле со временем сторицей окупится. Но если вы связываете свои пожертвования с невыполнимыми условиями — мы достигнем цели и без вас. Прошу отдавать себе отчёт в том, что вы — лишь пятеро из почти сотни благотворителей, которые нас поддерживают.

Профессор улыбнулся снисходительно — так улыбаются неразумному дитяти.

— Верно, нас всего пятеро. Однако мы — те пятеро, за кем стоит согласие значительной части упомянутых вами благотворителей. Пожалуйста, не будьте так наивны, чтобы думать, будто мы не знаем друг друга. Большинство из нас поддерживало это дело ещё тогда, когда Фридрих фон Кайпен в коротких штанишках сидел за школьной партой.

Он выдержал паузу и добавил — холодно, не отрывая взгляда от Фридриха:

— Это не просьба, господин фон Кайпен. Это требование. И мы хотим получить ваш ответ прямо сейчас.

Фридрих с трудом подавил желание сомкнуть пальцы на морщинистой шее старика и давить — медленно, неотступно — пока тот не начнёт скулить и молить о пощаде. Он взял себя в руки, опустился на корточки и размеренно зарылся пальцами в густую шерсть Йосса. Физический контакт с псом всегда действовал на него отрезвляюще — какой бы ни была буря внутри. И сейчас он отчётливо чувствовал, как преданный взгляд карих собачьих глаз постепенно гасит ярость и возвращает разуму первенство.

Верил ли он, что больше половины спонсоров сговорились против него? Не вполне. Но допустить это был обязан. Потеря этих финансовых источников не означало бы автоматической гибели Братства — но могло без нужды затянуть миссию на долгие годы. Особенно сейчас, когда продвижение священнических карьер требовало крупных, тщательно рассчитанных денежных подношений нужным людям в нужное время.

Фридрих выпрямился — медленно, с намеренной неторопливостью — и по очереди встретился взглядом с каждым из присутствующих, задерживаясь до тех пор, пока тот не отводил глаза. Лишь Глассманнс не дрогнул.

— Хорошо, профессор. Совет будет создан. Десять членов, председатель — я. Четверых назначаете вы, четверых — я. Другого предложения не будет. Либо принимаете это, либо засуньте свои деньги куда подальше. И если вы всё же решите отказаться — вы и сами понимаете: вы становитесь угрозой безопасности для Братства. Спокойной ночи, господа.

Направляясь к двери, Фридрих с холодным удовлетворением отметил украдкой брошенные взгляды, которыми мужчины обменялись за его спиной. Они прекрасно знали, что означает подобная «классификация».

Глава 14.

12 мая 1962 года — Ахен.

Первое заседание новообразованного Совета Симонитов состоялось почти пять месяцев спустя — на вилле профессора Глассманнса. Усадьба, утопавшая посреди паркового участка на тихой окраине Ахена, источала вычурную элегантность плантаторских особняков американского Юга эпохи Гражданской войны. Восемь высоких белых колонн подпирали плоскую кровлю двухэтажного здания, выступавшую далеко за линию фасада и полностью укрывавшую просторную веранду. От парадного двора узкие мощёные дорожки, петляя мимо пышных цветочных клумб, разбегались по всему парку.

Десятеро мужчин собрались в библиотеке первого этажа. Тёмные деревянные панели придавали ей суровый, почти монастырский вид. Вместе с Фридрихом, занявшим место во главе длинного стола красного дерева, из Южной Африки прибыли ещё четверо.

Доктор Фисслер сидел справа. После ссоры из-за Эвелин между ними установилась известная прохлада, однако Фридрих не собирался отказываться от врача: в делах Братства тот неизменно поддерживал его сторону. Напротив расположился Ханс — бывший «сопровождающий» Фридриха, со временем ставший одним из самых доверенных людей. Рядом с ним — бывший обер-фельдфебель Дитмар Крёмер, последовавший за Германом фон Зеттлером в Кимберли после войны и превратившийся в его правую руку. Четвёртым, подле Крёмера, сидел Курт Шоллер — адвокат, оказавшийся для Фридриха настоящей находкой. Он управлял частным банком в Вадуце и вёл все юридические дела Братства. Помимо безупречного знания законодательных лазеек, Шоллер проявил подлинный талант в операциях с крупными суммами, требовавших особой… деликатности. В определённых кругах об этом быстро узнали, и деньги полились в банк со всей Европы.

Фридрих был доволен своим выбором. С этими четырьмя надёжными людьми он мог уравновесить остальную часть совета, а полуторный вес голоса, отвоёванный им в ходе тяжёлых переговоров, позволял в случае тупика удерживать штурвал в своих руках. Он обвёл собравшихся взглядом и прочистил горло.

— Настоящим объявляю открытым первое заседание Совета Симонитов. Все члены совета присутствуют. Начну с того, что выполню требование профессора Глассманнса о полном информировании. Позвольте мне встать.

Он взял со стола стопку бумаг, поднялся и неспешно двинулся вдоль стола, обходя кресла за спинами членов совета.

— Господа, на сегодняшний день в сане и при должности состоят ровно триста семьдесят семь Симонитских священников. Ещё пятьдесят — шестьдесят примут посвящение в ближайшие полтора года. Наш пансион в Кимберли закрыт два года назад — из-за отсутствия новых поступлений. Иными словами, пополнение духовенства из собственных рядов отныне будет единичным. Но цель достигнута — и с лихвой. Четырёхсот тридцати мужчин в Европе и за океаном вполне достаточно, чтобы, подобно незримому семени, прорасти сквозь тело католической церкви и подточить её изнутри.

— И когда же эти духовные лица наконец начнут действовать? — прозвучал вопрос профессора Глассманнса, небрежно откинувшегося в кресле.

Фридрих шагнул в просвет между Крёмером и Шоллером и упёрся ладонями в столешницу. Взгляд, устремлённый на старика, был холоден как сталь.

— Профессор Глассманнс, я был бы вам весьма признателен, если бы вы воздержались от реплик до окончания доклада. Для вопросов у вас будет достаточно времени.

Не дав тому возможности возразить, Фридрих продолжил:

— Наши люди ведут внимательное наблюдение за окружением и вместе со своими «сопровождающими» определяют, когда и на кого следует оказать давление. Цель — молодые реформаторы, несогласные с ультраконсервативным курсом церкви. На сегодняшний день мы уже можем занести на свой счёт весомые успехи. Каждый «обращённый» священник становится множителем, разносящим наши идеи дальше. Скоро этот процесс уподобится лавине — стремительной и неудержимой.

Он сделал паузу, прошёл несколько шагов и продолжил:

— Часть наших людей направлена в страны третьего мира, где новые идеи находят исключительно благодатную почву. Там ценят священника, который не грозит пальцем с амвона, а помогает бороться с голодом — реальными деньгами. И то, что он тайком раздаёт противозачаточные средства, воспринимается как настоящее чудо.

Он обвёл зал цинично-любезной улыбкой.

— Таким образом, мы убиваем сразу двух зайцев: обретаем новых сторонников и одновременно сдерживаем рождаемость в этой среде.

По залу пробежал короткий смешок. Фридрих невозмутимо продолжал:

— Пройдёт совсем немного времени — и первые Симониты займут посты с реальным влиянием. Двадцать четыре наших священника уже сейчас обучаются в Григорианском университете в Риме. Параллельно мы выстраиваем связи с политиками по всей Европе; особое значение для нас представляет итальянское правительство. Ряду видных господ мой банк в Лихтенштейне уже успел оказать услуги известного рода — что даёт нам основания рассчитывать на их неизменную благодарность.

Думаю, вам будет небезынтересно услышать о нашей методологии на примере Италии. Схема проста, но исключительно эффективна. От людей, которым мы уже помогли, мы получаем имена трёх-четырёх наиболее вероятных претендентов на очередную вакантную должность. С каждым из них устанавливаем контакт и обещаем поддержку. Одновременно начинаем собирать компромат. На любого высокопоставленного политика, как правило, несложно найти материал, достаточный для того, чтобы обеспечить его лояльность навсегда. Так мы сохраняем рычаги влияния и на победителя, и на его соперников. Эти связи чрезвычайно полезны нашим братьям, укрепляющим позиции в Риме.

И наконец. Я поддерживаю тесный контакт с бывшим начальником парижского гестапо Клаусом Барионом. В своё время Герман фон Зеттлер помог ему бежать — и тот по сей день считает себя глубоко обязанным Братству. В Боливии Барион сформировал высокоэффективное боевое подразделение, к которому мы можем обратиться в любой момент, если какой-либо политик вздумает проявлять излишнее рвение. Как видите, мы готовы к любым неожиданностям — и это позволяет нам смотреть в будущее с полной уверенностью.

Пока Фридрих говорил, он краем глаза замечал одобрительные взгляды, которыми состоятельные члены совета перебрасывались между собой. Когда он наконец сел, от первоначальной напряжённости не осталось и следа. Даже профессор Глассманнс выглядел удовлетворённым.

В ходе дальнейшего заседания было внесено ещё несколько предложений. Большинство оказались пустышками. Единственным, заслужившим единодушное одобрение, стала идея Кролльманна: из соображений безопасности заменить имена членов совета псевдонимами. Сошлись на букве «S» с порядковым номером; Фридрих немедленно закрепил за собой «S-1».

В тот же день он вместе с четырьмя своими людьми покинул Ахен. Первым заседанием Совета симонитов он остался вполне доволен.

Глава 15.

17 февраля 1963 года — Трир.

Это была идея его епископа — идея, которая должна была распахнуть перед Юргеном Денгельманом ворота в Ватикан.

За полтора года секретарской службы Юрген сделался для доктора Беннинга ближайшим и вернейшим доверенным лицом. Епископ порой лишь изумлённо разводил руками, наблюдая за организаторским даром своего секретаря: сумма пожертвований в Трирской епархии утроилась за ничтожный срок. То, что значительная часть этих денег первоначально стекалась из одного лихтенштейнского частного банка, после зачисления в епархиальную кассу не поддавалась никакому отслеживанию. Неудивительно, что именно с секретарём епископ Беннинг решил обсудить свой замысел прежде всего.