За шесть месяцев до эпидемии.

Ева сидела у себя в кабинете, наклонившись к ноутбуку. На экране — зашифрованная переписка. Подпись отправителя:“Редакт. М.”. Настоящее имя она узнала только на втором письме:Майкл Арчер, внештатный журналист с независимого портала, специализирующегося на разоблачениях фармацевтических корпораций. Он был одним из немногих, кто осмеливался писать о влиянии крупных компаний на медицину — и не исчезал после первой статьи.

Майкл (03:41 AM):

Доктор Беннет, я нашёл связи между Theraplast Ultra и вашими коллегами из военного госпиталя в Аризоне. У вас точно ещё остались записи по пациенту №Z4? Там может быть зацепка.

Ева (03:45 AM):

Осталась копия на внешнем диске. Если то, что вы говорите — правда, это не просто побочка. Это система.

Майкл:

Всё гораздо хуже. У меня есть фото отчёта с подписью Ларенс. Она одобряла поставку партии AN-X за два месяца до разрешения. Я хочу встретиться. Лично. Только не в госпитале.Сегодня, в шесть вечера. Кафе «Таволато». Не берите с собой телефон. У них теперь глаза везде.

Весь день прошёл, как в тумане. Ева осматривала пациентов, делала назначения, улыбалась коллегам — но мысли её были не здесь. Она чувствовала, как что-то сжимается в груди. Майкл был не первым, кто попытался копнуть глубже. Но он казался… несломленным. Ни один из её знакомых не говорил с ней так прямо.

Она ушла из госпиталя в пять, как обычно. Переоделась в машине, надела простое серое пальто, убрала волосы в низкий пучок. Без макияжа. Без украшений. Без телефона.

Кафе «Таволато» находилось в старой части города, за вокзалом. Время — 17:59. Она вошла и сразу увидела свободный столик у окна. Но Майкла не было.

5 минут. 10. 15.Она уже собиралась уходить, когда услышала звук сирены снаружи. Вышла. На противоположной стороне улицы собирались зеваки.

Автомобиль. Врезался в фонарный столб. Стёкла в клочья. Пожарные вытаскивали тело. Плотное тёмное пальто. Кожаная сумка с распоротым ремнём. Лицо изуродовано, но Ева узнала его.

Это был Майкл.

Она застыла, как вкопанная. Всё внутри будто вымерло. Шум города ушёл на задний план, остались только удары собственного сердца. И холод. Холод в спине.

Вечером она вернулась домой. На пороге её ждал Ник с бокалом вина.

— Всё хорошо? — спросил он, заметив её состояние.

Ева молча прошла мимо и заперлась в ванной. Достала внешний диск. Она смотрела на него, как на проклятие. Словно сама судьба говорила ей:не копай дальше.

Но было уже поздно.

На следующий день в госпиталь пришла новая ассистентка. Её звали Джина Уэйн. Молодая, вежливая, с идеальной укладкой и взглядом, в котором читаласьосведомлённость. Она представилась, протянула руку и сказала:

— Приятно познакомиться, доктор Беннет. Мне сказали, вы лучший специалист здесь. Надеюсь, я смогу у вас научиться.

Ева сжала её руку — холодную, сухую, как у чиновника. И поняла всё без слов.

Она больше не была одна. Теперь за ней наблюдали.

С тех пор Ева не чувствовала себя в безопасности ни в одном кабинете.

Каждое утро начиналось с бдительности. Каждый её шаг, каждый приказ, каждое назначение теперь тщательно фильтровались внутренним цензором. Она боялась сказать не то. Написать не то. Взглянуть не туда. Даже касания к пациентам стали осторожными, отточенными до автоматизма.

Теперь она не была одна.

Джина всё делала как надо. Быстро, грамотно. Никогда не опаздывала. Всегда была рядом, как тень, как вторая кожа. Не задавала глупых вопросов. Не спорила. И именно этим она пугала сильнее всего.

Иногда Ева ловила на себе её взгляд. Спокойный, изучающий, безжалостно проникающий внутрь.

Дома всё стало иначе. Она перестала делиться мыслями с мужем.

Когда Ник обнял её вечером за плечи, она не ответила. Просто продолжала смотреть в экран, где мелькали графики и уровни ферментов пациента под Theraplast Ultra.

— Ты изменилась, Ева. — сказал он тихо, почти с обидой. — Ты не говоришь со мной, не ешь, не спишь. Тебе нужен отпуск. Просто выберись отсюда. Съезди к брату. Отдохни.

Ева кивнула. Спокойно, без эмоций.

— Да. Ты прав. Надо всё закончить — и поеду. В Лос-Анджелес. К Тому. Я ужасно скучаю по племяннику. Мы с Габриэлой сходим в театр… — голос её дрогнул. — Пройдёмся по магазинам. А то я скоро сойду с ума.

Она улыбнулась, но глаза остались пустыми.