Нева сидела на вышке, в утренней прохладе, дым сигареты струился в сером воздухе. В карауле. Вторая рука задумчиво щелкала тумблером на рации – туда-сюда, туда-сюда. Бесполезный ритуал. Шипение пустых эфиров.

"Ну, выжили. И что дальше?" Мысль билась, как муха об стекло. Когда эти миллиардеры вылезут из своей дыры? Спрятались же, крысы жирные, устроили этот гнилой цирк и сидят, ждут. Чего? Эти ходячие умирать не собирались. Значит, вылезут. Установят новые законы, опять заставят жить по струнке, по контракту. Рабами. «Чертова Вероника Ларенс. Гори в аду, сука.» Она мысленно плюнула в сторону невидимого Вантауна.

И вдруг замерла. Сквозь помехи и шипение – чей-то голос! И вроде бы услышала свое имя? Сердце екнуло. Она давай щелкать тумблером обратно на первую волну.

— Нева слушает! Кто вызывал?

Голос резкий, командирский. Тишина. Только треск.

Вторая волна:

— Нева, прием! Отзовись!

Тоже самое, мертвый эфир.

Переключила на третью, едва поднесла к уху – и оттуда:

— Нева, приём! Ответь! Вызываю Пальмонт!

Сильное шипение заглушило конец.

Знакомый голос… Неужели?

— Это ты, воришка? — Нева не сдержала едкой усмешки. — В этот раз уже воспитанная девочка? Решила опять прихватить наше, но с «разрешения»?

Но Нева неожиданно для себя улыбнулась. Широкая, почти радостная. Не сдохли, чертяки.

Ливия засмеялась в ответ, звук сквозь помехи теплый и живой:

— Нет, спасибо! Не нуждаемся в медпомощи! Теперь едим только проверенное!

Намек на их прошлую встречу был очевиден.

Нева ответила, смягчив тон, но не теряя осторожности:

— Рада, что мозги добавились. Если сигнал достаёт – вы недалеко. Извини, в гости не зову. Если живы – знаете почему.

Главное правило Невы – выжившие опаснее ходячих мертвецов.

Ливия, голос вдруг стал тише, почти шепотом:

— Знаю. Но… пожалуйста… Только госпиталь. Одну ночь. Мы вымотались в хлам. Нам предстоит пешком идти далеко. Надо отдохнуть. И мне… мне надо многое тебе рассказать. Это важно. Очень.

Нева задумалась. На несколько долгих секунд. Она знала – Ливия в прошлый раз что-то недоговаривала. Что это вдруг? Почему сейчас решила карты раскрыть? Но Нева чуяла нутром – информация может быть ключевой. Полезна. Надо послушать новые её сказки.

— Ты со своими фасолевыми друзьями? — спросила она, проверяя.

Голос Ливии поник, стал плоским:

— Нет… Джулия… ее… больше нет.

Тишина в эфире зазвенела громче шипения.

Нева сжала рацию.

— Сочувствую.

Коротко, без сантиментов, но искренне. Смерть – единственное, что здесь не вызывало сомнений.

Ливия, собравшись, снова в эфир, уже тверже:

— Ну так как? Мы специально поехали по этой дороге. Есть дело. К тебе. И… к Балту.

— К Балту? — Нева насторожилась.

Интересно… и Балта приплели. Что за игра?

— Через сколько будете?

— Час. Полтора. Максимум, — ответ Ливии был мгновенным.

— Сколько вас? — Резко спросила Нева.

— Нас двадцать семь.

— Ого-го! Многовато для гостей! — Голос Невы стал ледяным. — Как я могу тебе верить? Зайдете – и перестреляете нас всех к чертям? Займете укрытие? Отправите следом за той ордой?

Старые страхи вырвались наружу.

— Я не вру! Поверь! — Голос Ливии звучал почти отчаянно.

— Не верю!

Отрезала Нева.

— Никому! Даже себе порой!

Это была чистая правда.

Вдруг в рации голос Эда:

— Нева, это правда! Мы нашли бункер! То место на севере, куда мы держали путь, когда поехали от вас!

Нева фыркнула:

— И что? Стоял бункер и вас ждал? Вам его построили? — Ее голос зазвенел яростью и сарказмом. — Кто вы такие?! Я тогда сразу не поверила этой Шахерезаде с ее сказками! Исследователи на судне в море, бла-бла-бла! Хоть врать научилась бы! Так повторяю ещё раз: КТО ВЫ?!

Ливия перехватила рацию, помехи усилились:

— Об этом… об этом я хотела рассказать! Надо встретиться! Лично!

Помехи…

Нева почувствовала слабину. Они нуждаются в ней сильнее, чем она в них. Сейчас или никогда. Значит – ее условия.

— Хорошо. — Голос стал стальным, решающим. — Значит так: на въезде. Сдаете ВСЕ оружие. До последнего ножа. Дальше… видно будет.

Ливия ответила моментально, с облегчением:

— Хорошо! Мы согласны! Ждите! Конец связи!

Рация замолчала. Нева швырнула окурок вниз.

— Вот черт! — выругалась она сквозь зубы. — Что им на самом деле нужно? Засада? Или нужда впрямую?

Она схватила рацию, переключилась на внутренний канал, голос – резкий, как выстрел:

— Всем патрулям! Срочно ко мне, на вышку! С оружием! Полный боезапас! Немедленно!

Пауза.

— Готовим теплый прием.

Джип Невы, «скорая» Балта и пара грузовиков с вооруженными людьми Сета и Джины перекрыли дорогу. Моторы работали на холостом ходу – готовая к отступлению или атаке позиция. Нева, Сет и Джина стояли впереди, настороженные, как сторожевые псы. Взгляды – сканеры, изучающие каждое движение подъезжающего автобуса. Оружие наизготовку, но пока прикрытое.

Автобус остановился в двадцати метрах. Дверь со скрипом открылась. Первым вышел Эд. Увидев Балта, махнул рукой. Балт, после секундной паузы, шагнул вперед, отставив ствол в сторону.

— Эд. Живой.

— Живой, старик.

Они быстро сошлись, постучали кулаками, потом крепко, по-мужски, по плечам друг друга. Кратко. Без лишних слов. Мужское понимание. Нева следила за этим жестом холодным, недоверчивым взглядом. Старая дружба – слабость.

Ливия вышла следом. Измотанная, но держащаяся прямо. Она направилась прямиком к Неве, игнорируя напряженные стволы Сета и Джины.

— Спасибо, — сказала она четко, глядя Неве в глаза. — Я понимаю. Сейчас люди друг другу не доверяют. Мы сами… столкнулись. Комендант в одном лагере…

Нева не моргнула.

— Ты не знаешь, со сколькими «комендантами» мы уже столкнулись, — ее голос был плоским, как лезвие ножа. — Лезли в город. Тихие, с глазами жертв. Думали, их ждут с объятиями. А цель одна – поживиться.

В глазах Невы мелькнуло что-то жесткое, воспоминание о Тони и Сюзанне. Объятия, которые превратились в нож в спину.

Ливия кивнула, не отводя взгляда:

— Понимаю всё. Но у нас… другие планы. У нас есть ресурсы, чтобы снести ваш город с лица земли. — Она сделала паузу, давая словам осесть, глядя на внезапно напрягшихся Сета и Джину. — Но у нас другие планы. Совсем другие.

Намек на бункер висел в воздухе.

Нева медленно перевела взгляд с Ливии на автобус, на усталые лица в окнах, обратно на Ливию.

— Сожалею по поводу Джулии, — сказала она неожиданно тише. — Знаю, как тяжело терять своих. Потерю не измерить.

Ливия поникла на мгновение, словно с нее сняли панцирь.

— Это моя вина, — прошептала она так тихо, что услышала только Нева. — Только моя. Ее смерть… и это всё.

В глазах стояла невысказанная боль и груз вины.

Нева резко подняла бровь. Она не оговорилась. «Во всем этом». Интересно. Я и знала, что ты не так проста, воришка. Но вслух сказала лишь:

— Поговорим позже. А сейчас… — Она громко, командным тоном: — Берите только самое необходимое на ночь! Остальное – оставляете!

И кивнула Сету:

— Обыскать всех! До последнего гвоздя! Оружие – только в автобусе!

Пока люди Сета и Джины начали осторожный, но тщательный досмотр, из автобуса вышла Луиза. Несла клетку, в которой квохтали две пестрые курицы.

Нева фыркнула, ткнув пальцем в клетку:

— Меню на ужин везете? Или это запасные ноги на дорожку?

Луиза, не растерявшись, парировала с усталой усмешкой:

— Это наши золотые несушки, королева. Тронь – и твои люди яиц не попробуют.

Нева, скрыв ухмылку, отдала приказ:

— Грузить людей в наши машины! Везите до госпиталя! Автобус – загоните в ангар, с глаз долой! Не нужен лишний сигнал для чужих глаз.

Когда последние люди загрузились, Ливия снова подошла к Неве.

— Ещё раз спасибо. — Она посмотрела прямо в холодные глаза Невы. — Хоть в первую встречу… я думала, ты меня пристрелишь. Но… в твоих глазах я прочитала тогда не только злость. Справедливость.

Нева хрипло рассмеялась, коротко и без веселья.

— Ха! Детка, «схемы Вантауна» сыграли свою роль. — Она прищурилась. — Не будь их у тебя за пазухой… я бы тебя не отпустила. Живой.

Взгляд стал жестким, как гранит, напоминая Ливии, на каком лезвии ножа балансирует их хрупкое перемирие.

— Не забывай.

Нева, Сет и Джина ехали в джипе впереди колонны в гробовом молчании. Нева не сводила глаз с бокового зеркала, наблюдая за тенями в кузове грузовика – изможденными лицами, прилипшими к тентам. Глаза, полные страха и настороженности, встречались с ее взглядом в отражении и тут же отводились.

Госпиталь встретил их неестественно ярким светом фонарей, развешенных на крюках вдоль коридора. Свет резал глаза после темноты дороги, отбрасывая длинные, прыгающие тени. Шарлотт уже ждала на ступенях, засучив рукава халата.

— Распределю по палатам, которые подключены к панелям, там есть вода и свет. Кто ранен – ко мне в приёмную.

Позже Балт привез Риту с кастрюлями дымящейся похлебки. Запах еды разнесся по коридорам, и люди Ливии, несмотря на усталость, оживились – в глазах загорелся животный, первобытный огонь голода.

Нева стояла в тени у колонны крыльца, наблюдая. Ее сигарета тлела красной точкой в полумраке. Когда Ливия вышла из столовой, вытирая рот тыльной стороной руки, Нева сделала два шага вперед.

— Как устроитесь – жду у себя, — бросила она коротко, дым струйкой вырвался вместе со словами. — Балт проводит, он знает дорогу.

Она не ждала ответа, развернулась и растворилась в темноте, направляясь к своему кабинету. Ее кожаный плащ мелькнул в луче фонаря и исчез.

Кабинет тонул в полумраке. Лишь настольная лампа на столе отбрасывала дрожащий ореол света, выхватывая из тьмы: рацию с трещащим динамиком, потрепанную карту района с пометками красного карандаша, два пистолета с вынутыми магазинами, но вложенными рядом патронами.

Нева сидела в своем кресле, откинувшись назад, так что лицо ее было в тени. Только кончик тлеющей сигареты и отблеск лампы в глазах выдавали бодрствование. Сет сидел напротив, медленно, методично чистя ножом под ногтем большого пальца. Джина стояла у окна, приоткрыв штору на сантиметр, наблюдая за крыльцом госпиталя. Ее пальцы нервно перебирали складки занавески.

— Что им от нас нужно? — первым нарушил молчание Сет. Его голос был низким, как скрежет камня. Он не отрывал взгляда от ножа.

Джина вздохнула, не оборачиваясь:

— Ресурсы? Укрытие? — Она пожала плечами. — Выглядели… слишком измотанными для завоевателей.

— Или просто хотят занять наше место? — Сет ткнул ножом в карту, в центр Пальмонта. — Прислали разведку. Вынюхивают.

Нева затянулась. Дым медленно поплыл к потолку, закручиваясь в сизые кольца в свете лампы. Тлеющий пепел упал на карту, рядом с отметкой «Въезд Восточный».

— Не знаю, — ее голос был глухим, усталым. — Но до конца не доверяю. Слишком… всё просто.

Она резко наклонилась вперед, выйдя из тени. Лицо, освещенное снизу лампой, казалось резким, изможденным. Схватила рацию:

— Рон, прием.

— Слушаю босс, — голос Рона в динамике был хриплым от долгого молчания на вышке.

— Внимание на въезд. Двойные посты. Малейшее движение – тревога.

Пауза.

— И отправь Говарда. Сейчас. На байке. Пусть проедет километров десять по их следам. Ищет засаду. Следы лагеря. Что угодно.

— Понял. Выезжает.

Щелчок, и динамик захрипел пустым эфиром.

Нева швырнула рацию на стол. Подошла к шкафу, потянулась за бутылкой виски. Пальцы обхватили горлышко… и замерли. Она с силой оттолкнула бутылку.

— Нет, — прорычала она себе под нос. — Нужна трезвая голова. Сегодня.

Вместо этого она с яростью раздавила окурок в переполненной пепельнице, достала новую сигарету, чиркнула зажигалкой. Пламя осветило морщины вокруг глаз и жесткую складку губ.

— Подождём, — повторила она, выпуская струю едкого дыма в сторону карты.

Они сидели в напряженном молчании. Слышно было, как скрипит перочинный нож Сета, как за стеной, в госпитале, чей-то гулкий кашель разрывает тишину, сменяясь приглушенным плачем ребенка. Запах похлебки слабо доносился даже сюда. Чужие люди ели их хлеб, пили их воду, спали под их крышей. Доверие измерялось минутами. А где-то за чертой города, в непроглядной тьме леса или в развалинах фермы, могла уже ждать засада. Остекленевшие глаза прицеливались. Пальцы лежали на спусковых крючках.

Но пока – оставалось только ждать. И слушать, как бьется сердце, отсчитывая время до возможного предательства или рассвета. Нева поймала взгляд Джины – в нем был тот же немой вопрос: "Что они принесли с собой? Спасение или гибель?" Ответ висел в прокуренном воздухе кабинета, тяжелый, как свинец.