Нева, Джина и Сет выдвинулись на мост еще до рассвета. Холодный, серый предрассветный час висел над рекой. С утра пораньше – слишком рано для мира, но не для их вечной тревоги. Проверить, не повернула ли толпа мертвяков назад. Страх, что кошмар развернется и навалится на спину, гнал сон прочь.

Они поднялись по круговой дороге на мост. Нева достала бинокль. Она долго вглядывалась в даль, туда, где исчезла орда.

— Они уже на подходах к Вантауну, — наконец сказала Нева, голос сухой от усталости, но с едва заметной дрожью облегчения. — Гниль движется туда, куда ее направили. Отлично.

Она опустила бинокль, повернулась к спутникам. Лицо Джины было бледным, под глазами – синяки бессонницы, но в уголках губ дрожал слабый намек на улыбку. Сет молча кивнул, прислонившись к ограждению моста, будто ища опору.

— Надо на вышке сказать, — продолжила Нева, уже доставая рацию. — Пусть внимательно следят за этой стороной. Вдруг… вдруг передумают и решат вернуться. Пока расслабляться нельзя.

Они въехали в спящий город. Тишина была не просто отсутствием звука. Она была густой, почти осязаемой, как вата. После нескольких недель нескончаемого гула, криков, рева моторов и сирен – эта тишина оглушала. Все отдыхали. Ни души на улицах. Несколько месяцев борьбы с постоянным подпирающим потоком оживших, и особенно последние адские дни, вымотали всех до полусмерти. Выжали досуха. Тело и дух требовали одного: остановки. Тишины. Покоя. Отдыха.

Джип с противным скрипом тормознул у госпиталя. Нева уже выпрыгнула на асфальт, залитый грязными лужами, еще до полной остановки. Ее кожаный плащ хлопнул по бедрам, как выстрел.

— Черт возьми! Опять? – ее голос, хриплый от усталости и злости, после долгой и выматывающей операции по изменению курса волны оживших мертвецов, разрезал вечернюю тишину. Она указала пальцем в перчатке на зияющее черным прямоугольником окно госпиталя. Доски были сорваны, окно – раскрыто.

— Смотрите! Окно! Фэл, этот безмозглый ублюдок дежурит на вышке, опять спит!

Сет, тяжело спрыгнув с подножки, тут же замер, автомат наготове. Его глаза, привыкшие сканировать угрозы, метнулись к окну. Джина, бледная и осунувшаяся после всего этого ада, лишь глубже втянула голову в плечи.

В этот момент тень метнулась за стеклом. Кто-то был внутри! В их госпитале! В их крепости!

— Крыса! – рявкнула Нева, и ее пистолет выстрелил раньше, чем она сама это осознала. Очередь прошила стену под окном, высекая фонтан кирпичной крошки. — Тебя родители не учили, что чужое брать нельзя?! – ее крик был ледяным, как сталь клинка. Она видела, как фигурка на подоконнике дернулась назад, исчезнув в темноте.

— Фэл! Ублюдок! Ты опять храпишь на дежурстве?! – она выдрала рацию с пояса, сжимая ее так, что пластик затрещал. Из динамика понеслось жалкое бормотание. «…устал… три смены…»

— В тюрьму его, Рон! Или я сама вышибу ему мозги через уши! – Нева щелкнула тумблером, оборвав оправдания, и швырнула рацию в Сета. Тот поймал ее на автомате, даже не взглянув. Ярость клокотала в Неве. Она развернулась и со всей силы пнула шипованным сапогом колесо грузовика. Металл глухо застонал.

— Все! Принцесса, вылезай сама! – она сделала шаг, и лужа под сапогом кроваво отразила свет вывески госпиталя. — Или хочешь, чтобы мы научили тебя уважению?

За ее спиной Сет щелкнул затвором своего автомата – четкий, недвусмысленный звук. Джина нервно перебирала молнию на рюкзаке, ее глаза метались от Невы к окну. Она знала цену каждому флакону в той аптеке.

Нева подняла пистолет, прицеливаясь в центр окна.

— Последний шанс, воришка.

— Выхожу! Не стреляйте! – голос из темноты дрожал.

И вот она – худенькая, грязная, с огромным рюкзаком за спиной, сползла с подоконника. Глаза – огромные от страха. Нева ощутила знакомое, почти сладострастное чувство власти. Три ствола – ее пистолет, автомат Сета, ружье Джины – были направлены на дрожащую фигурку.

— Мои друзья… – голос сорвался. — Они отравились… фасолью. Я взяла только сорбенты! Клянусь! Им нужна помощь…

— Ой, бедняжки! – Нева фальшиво всхлипнула, качая головой. Короткие волосы колыхались. — Слышите, ребята? Вечеринка с фасолевым похмельем! А мы тут злые!

Сет хрипло крякнул – его версия смеха. Джина молча переминалась.

— Пожалуйста… – воришка потянулась к автомату за спиной. Медленно. — Возьмите его. Только отпустите…

— Ха! – Нева ударила сапогом по щебню, заставив ту вздрогнуть. — Этот хлам уже мой с тех пор, как ты вползла сюда!

Она щелкнула пальцами. Сет рывком шагнул вперед и вырвал оружие из дрожащих рук.

— Ты на нашей земле. В нашем городе. Даже гвоздь в сортире тут мой, поняла, кукла?

— Но… здесь никого не было! Я думала, заброшено!

— Замок на двери не намекнул?! – Нева вплотную подошла, втягивая ноздрями запах страха, смешанный с потом и пылью. — Аптечки под замком? Полки как в музее? Нет? – она снова повернулась к своим, разводя руками. – Святая! Слепая святая, которая тащит дерьмо своим фасолевым зомби!

Сет фыркнул, сплевывая жвачку прямо к ногам девушки. Розовая масса прилипла к трещине.

— Давай сюда рюкзак, – Нева щелкнула затвором у самого виска. — Посчитаем, сколько 'антибиотиков' ты наглоталась.

— Нет. – Девушка вжалась в стену. Пальцы побелели на ремне. — Нет.

— О-о! – Нева притворно прикрыла рот, обводя взглядом Джину и Сета. – Смотрите! Смелая!

Она развела руки. Сет плюнул – уже без жвачки. Его глаза были пусты, как дуло его автомата.

— Договоримся? – голос воришки дрожал, но в нем пробивалась жилка. — Что вы хотите взамен?

«Интересно,» – мелькнуло у Невы. «Не сломалась сразу. Какая-то пружинка есть.»

Она наклонилась, губы почти коснулись грязного уха, голос стал сладким и опасным:

— Малышка… Что ты можешь предложить? Оружие? У тебя ржавый хлам. Еду? Твои консервы даже крысы жрать не станут. — Она отступила, окидывая фигурку оценивающим взглядом торговца скотом. — Может, тело? Нет, слишком костлявое… Хотя… – перчатка впилась в подбородок. – если почистить…

Девушка дернулась, но ствол у виска заставил замереть. Глаза метались. Ищет выход. Или врет. Нева знала этот взгляд.

— Вантаун, – вдруг выпалила девушка. – Там лаборатория. Почти уцелевшая.

Нева замерла. Вантаун. Проклятое место. Гробница двух их групп. Там были не только зомби… Там было что-то еще. Быстрое, безжалостное, невосприимчивое к пулям. Мурашки побежали по спине под плащом.

— О, нет, милочка, – ее голос стал ледяным. – Вантаун проклят. Мы туда отправляли две группы – никто не вернулся. Там не только дохляки… Там монстры. Быстрые. Мы больше не суёмся в Вантаун.

Она видела, как девушка напряглась. Знает. Знает, о чем я.

— Я знаю. Потому что… – та запнулась, но тут же затараторила: — Но теперь их там нет! Они вырвались наружу, ушли! Мы их выпустили! В лаборатории, только ожившие! У меня есть схемы! Знаю, где оружие, где еда! На складе – рабочие солнечные батареи! Пароли от запертых дверей! Выгодная сделка!

Тишина. Даже ветер стих. Сет перехватил автомат, его палец лег на скобу спуска. Джина перевела дух, ее глаза расширились. Солнечные батареи… Пароли… Нева рассеянно провела пальцем по рукояти пистолета, как бы гладя зверя. Слишком сладко, чтобы быть правдой. Но… если хоть часть правда… Лабораторное оборудование… Медикаменты… Оружие…

— Ладно, – сказала Нева резко, приняв решение.

Риск. Огромный, дурацкий риск. Солнечные батареи Вантауна… Само упоминание о них действовало на нее, как красная тряпка на быка. Не просто источник энергии – символ недосягаемости, пока они тут выживали по крохам. Жгучая зависть, злость, и… безумное желание заполучить этот ключ к свету, теплу, настоящей жизни.

«Но если эта девчонка говорит правду… Если у нее действительно есть схемы, чертежи, уязвимости… Это шанс. Единственный за долгие месяцы. Возможно, единственный вообще. Я не могу это упустить. Даже если пахнет ловушкой за версту.»

— Но, если это ловушка… – Ее голос стал ледяным, а глаза – узкими щелочками. Нож блеснул в ее руке молниеносно, лезвие скользнуло по ремню рюкзака девушки, перерезая пряжку. Рюкзак тяжело шлепнулся в грязь. — Твоих друзей мы засолим в тех банках, что они объели.

Она не сводила холодного взгляда с перепуганного лица девушки.

— Схемы. Сейчас.

«Схемы» … – пронеслось в голове Невы, пока она ждала. «Черт возьми, пусть покажет. Я их знаю. Я была в той лаборатории, знаю расположение. Если она врет – станет ясно сразу. А если нет…» Сердце Невы, несмотря на всю ее железную волю, учащенно забилось. «…Тогда у нас будет шанс. Настоящий шанс.»

— Они… там, где мои друзья, – девушка отступила на шаг, запинаясь. — Отпустите меня к ним – и я принесу вам всё. Схемы, пароль.

Нева прищурилась. «Врет? Или боится, что мы схватим схему и прикончим ее тут же?» Она скользнула взглядом по дрожащим рукам, грязному лицу, к рюкзаку в грязи. Сет хрипло фыркнул. Джина бесшумно переложила ружье.

— Хорошо, – Нева внезапно улыбнулась, обнажив зубы. — Сделка.

Она резко закрыла дистанцию, впиваясь перчаткой в плечо девушки.

— Но, если соврешь… – голос стал шепотом, полным обещания боли. — Твоих друзей скормлю крысам. Живыми. Тебя тоже, последнюю.

Она разжала хватку, протягивая ладонь.

— Я – Нева. А это Джина и Сет.

Джина кивнула, ее рука сжимала приклад ружья. Сет провел пальцем по горлу – немой, но красноречивый жест.

— Ливия, – прошептала девушка, едва касаясь перчатки.

Рукопожатие было коротким. Нева почувствовала холодный пот на ладони Ливии, дрожь, проходящую по ее руке. Она втянула запах страха, грязи и отчаяния. Запах легкой добычи… или большой проблемы. Сет стоял, как скала, его глаза буравили спину Ливии. Джина тихо присвистнула: «Сбежишь – пристрелю на ходу.» Нева кивнула. Сделка заключена. «Посмотрим, куколка, что ты нам принесешь.» Они зашли с тыла, а теперь у них был проводник в самое пекло.

Нева выхватила рацию из рук Сета, едва не раздавив хлипкий корпус в засаленной перчатке. Микрофон впился в губы, пахнущие железом и жвачкой.

— Балт! — её голос пробил эфир, как пуля бронестекло, — Госпиталь, сейчас! На своей «игрушке»! Ни вопросов, ни объяснений. Приказ.

Она бросила рацию обратно Сету – пусть ловит. Развернулась к чужачке, Ливии. Она стояла, прижавшись к стене, глаза – два огромных зеркала страха. Хорошо. Пусть боится. Нева шагнула вплотную, дуло пистолета уперлось девушке прямо в грудину, ощутимо, как удар кулаком. Холод металла сквозь тонкую ткань.

— Сет и Балт поедут с тобой, — выдохнула она. Каждое слово – гвоздь. — Привезёшь своих друзей сюда. И схемы. Взгляд автоматически скользнул вниз, к рюкзаку, валявшемуся у её ног в пыли. Её трофей. Её гарантия. — Рюкзак с лекарствами побудет у меня, на всякий случай. На всякий случай, если решите смыться или наврать. И пока твои зомби «восстанавливаются», проверим, не врёшь ли.

Она наклонилась чуть ближе, чтобы чужачка почувствовала запах бензина и пота, исходящий от нее.

— Попробуешь сбежать — их кишки украсят мой капот. Поняла, кукла?

Угроза висела в воздухе, тяжелая и неоспоримая. Нева видела, как задрожали ресницы Ливии. Боится. Отлично.

И тут, как по мановению волшебной палочки (точнее, реву перегруженного мотора), из-за угла выползла «скорая». Балт высунулся из кабины.

— У вас… своя медицинская служба? — Ливия фыркнула, и в этом звуке звенела истерика, готовая сорваться.

Нева лишь усмехнулась про себя. "Наивная дура".

— Службу спасения вызывали, — передразнил Балт, его голос скрипел, как несмазанная дверь. Он поймал взгляд Невы и кивнул. Готов.

Нева отступила на шаг. Её пистолет опустился. Взгляд буравил спину Ливии, пока та забиралась в кабину фургона. Сет молча втиснулся следом, его автомат лежал на коленях, дуло направлено куда-то в сторону двери. Присмотрит.

Нева проводила взглядом ревущую «скорую», пока та не скрылась за углом. Рев мотора отдавался в висках пульсирующей болью – слишком громко для этого мертвого города. Идиот Балт, всегда перегазовывает.

— Джина, пока Сет уехал с Балтом и крысой. Проверь периметр, особенно восток. Вдруг это просто отвлекающий манёвр. Фэла из карцера не выпускать до моего приказа. Пусть поспит на бетоне, глядишь, мозги прочистит.

— Принято, босс, — голос Джины был усталым, но четким.

Нева пнула ногой рюкзак Ливии, валявшийся в грязи. «На всякий случай». Она нагнулась, расстегнула молнию и замерла на секунду. Аптечки. Аккуратно упакованные. Сорбенты, капельницы, бинты… Ничего лишнего. «Взяла только сорбенты, клянусь!» – вспомнился дрожащий голос девушки. Хм. Либо святая, либо чертовски хорошая актриса. Нева вытащила пару блистеров с сильными обезболивающими – вещь ценная – и сунула во внутренний карман плаща. Рюкзак швырнула обратно в грязь. Пусть валяется.

Она вошла в госпиталь, убрав замок и цепь с двери главного входа. Внутри пахло пылью, лекарствами и… напряжением.

— Босс, — к ней подошел Рон, человек с лицом, словно высеченным из гранита. — Что с Вантауном? Правда, что там чисто?

— Возможно, — ответила Нева коротко, снимая перчатки. — Или ловушка. Пока – усилить дозоры. И пусть все поспят хоть пару часов. Если крыса не врет и там чисто… — она не договорила, но Рон кивнул. Лаборатория. Оборудование. Медикаменты. Солнечные батареи. Это могло изменить всё.

Она поднялась в свой бывший кабинет. Воздух стоял спертый, густой от пыли, пахнущей забвением. Села за стол. Дерево столешницы под локтями было холодным и чужим.

Она не была тут со смерти Ника. После… после они все сразу перебрались в особняк, подальше от стен, пропитанных его смехом, его голосом. Дверь тогда просто захлопнули, повесив тяжелую цепь и замок. И она бы, наверное, не пришла сюда еще очень долго. Если бы не эта чужачка, не этот проклятый шанс, вырванный у Вантауна.

Сердце защемило тупой, знакомой болью. Не просто щемит – сжалось в ледяной комок. Перед глазами встали картинки: как они с Ником проводили тут первые дни Апокалипсиса. Когда мир рухнул, а этот кабинет стал их крепостью и штабом. Он – полный безумных идей и бесстрашия, она – с холодным расчетом и блокнотом. Они дополняли друг друга как ключ и замок.

На столе, прямо перед ней, под тонким слоем серой пыли, лежала та самая карта Вантауна. И рядом – ее список. Аккуратно исписанный ее же рукой еще тогда, в те первые, адские недели. Сценарий выживания в новом мире. Жесткий, безжалостный, но единственно возможный. Шаг за шагом. Пункт за пунктом. Она сама его написала. И сама же выполнила. Как автомат. Потому что иначе – смерть. Потому что он верил в этот план. И она поклялась его исполнить.

«Ник… как мне тебя не хватает…» – прошептала она, и слова повисли в пыльном воздухе, как дым. Голос сорвался, стал тише шелеста бумаги. Никто не ответил. Только тиканье старых часов на стене, звучало похоронным маршем.

Лист с планом. Она не стала его открывать. Зачем? Каждую строчку, каждую пометку она знала наизусть. Она выполнила его весь. Выстроила оборону, нашла воду, организовала быт, сколотила группу, выжила. Почти весь.

Остался только этот чертов Вантаун. Последний пункт. Самая дерзкая, самая невозможная цель. Та, ради которой нужен был он. Его безумная энергия, его умение найти выход там, где его, казалось, нет.

Она уставилась на карту района. На то место, где красным карандашом, жирным, почти яростным контуром, был обведен Вантаун. Как рана. Как мишень. Как последний рубеж, который она должна была взять с ним, а теперь придется брать одной. Или не брать вовсе. Красный цвет горел на серой бумаге, кричал о недостижимости. О пустоте, оставшейся после него.

Она откинулась на спинку стула, закрыв глаза на мгновение. Усталость наваливалась свинцовой пеленой. Три смены на вылазке, отгоняя эту трупную волну от города, потом этот бардак с аптекой, теперь Вантаун… Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Держать себя в руках. Всегда.