Они выехали чуть позже, чем планировали. Ева сидела на переднем сиденье, Том за рулём. Габриэла с ребёнком на заднем, крепко прижимая малыша к себе. Снаружи — город, ещё не проснувшийся окончательно, но уже тревожно пустой.

На улицах почти не было людей. Только разбросанные пакеты, закрытые магазины, и редкие силуэты, спешащие с сумками, словно пытаясь убежать от чего-то невидимого.

На одном из домов краской было выведено “ЗАРАЗА — СМЕРТЬ”, и это почему-то ударило сильнее новостей и звонков.

Перед тем как выехать, Ева строго сказала:

— Нам нужно заехать в магазин. Еда, вода, лекарства — всё, что сможем унести.

— Ева, ты уверена? Уже… уже страшно на улицах. — Том выглянул в окно: мимо машины проносились люди, кто-то бежал с рюкзаком, кто-то толкал тележку с бутылками.

— Уверена. Нам ехать несколько дней, гостиницы не факт, что будут работать. Без запасов — не выживем.

Она подъехали к ближайшему супермаркету.

— Я останусь в машине, малыш спит. — сказала Габриэла.

Ева молча кивнула. Город уже дрожал от надвигающегося хаоса.

Они вышли из машины, и уже на подходе к супермаркету почувствовали напряжение — толпа внутри двигалась нервно, кто-то кричал, кто-то спорил у полок, тележки сталкивались. На пол уже сыпались банки, батоны хлеба, пакеты с замороженными овощами.

— Бери воду. Фонарики, батарейки, консервы. Не забудь о лекарствах и бинтах. — быстро проговорила Ева, сунув Тому пустую корзину.

Они метались по рядам. Люди буквально выгребали всё с полок, кто-то падал, кто-то пинал других. Атмосфера была похожа на предчувствие шторма — никто не понимал, что происходит, но все боялись, что завтра магазинов не будет вовсе.

И вдруг — крик.

— Всем на пол! Ни с места! Это ограбление! — прокричал мужчина в капюшоне, появившись у входа. За ним второй, лицо в маске. Один держал обрез, другой — пистолет.

Люди в ужасе попадали на пол, некоторые бросились прятаться за стойками. Кто-то сразу начал снимать происходящее на телефон.

— Касса! Все деньги! Живо! — закричал первый, направив ствол на дрожащую девушку-кассира.

— Пожалуйста… — она вытянула руки.

Но их перебил резкий гул — сирена полицейской машины.

— Мать твою! — крикнул второй грабитель. — Они уже здесь!

Началась перестрелка. Звук выстрелов оглушал. Люди закричали, бросились к выходам. Один из грабителей получил пулю в грудь и упал недалеко от полки с молочными продуктами, с глухим ударом. Его пистолет вылетел из руки и перекатился… прямо к ногам Евы и Тома, которые прятались за стойкой с крупами.

— Не трогай! — прошептал Том.

Но Ева уже схватила оружие и сунула в сумку. Сердце колотилось в горле. Грохот, крики, топот.

Второй грабитель стрелял, отступая, и выскочил наружу, за ним — двое полицейских. Один из стражей порядка остался лежать у входа, держась за живот.

Толпа выбегала, многие хватали товары и даже не пытались платить. Кассир умоляла:

— Пожалуйста, оплатите! Хоть кто-то!

Ева вытащила наличные:

— Мы заплатим. Мы не мародёры.

Она бросила в кассу купюры, наспех отсчитанные. Том подтащил тележку — бутылки с водой, несколько пачек макарон, консервы, спички, аптечка, бинты. Всё самое необходимое.

— Спасибо… — прошептала кассир, дрожа. — Я… не знаю, как я теперь смогу возместить убытки.

— Держитесь.

Они выбежали обратно к машине. Габриэла сидела внутри, прижав ребёнка. Лицо её было белым.

— Слава богу… я слышала выстрелы… я думала… — она не смогла договорить.

— Быстрее, грузим. — скомандовала Ева. — Это только начало.

Пока Том грузил воду в багажник, Ева заметила по соседству вывеску: «Оружейный магазин 'Hunter's Tools'». Она мгновенно приняла решение.

— Ждите тут. Я скоро.

— Ева, нет, ты с ума сошла.

— Я только патроны. К тому… пистолету. — тихо сказала Ева, и Том понял, о чём речь.

В оружейной было почти пусто. Один продавец за прилавком с напряжённым лицом, руки в крови — видимо, кто-то пытался прорваться силой.

— Мне нужны патроны. 9-миллиметровые. И… ещё два пистолета, если есть.

Он не спросил документов.

— С утра всё разобрали. У меня только пара “Ругеров” осталась. И патроны. Разрешение?

— Нет. — твёрдо ответила Ева. — Я врач. Уезжаю с семьёй. У нас ребёнок. Я не собираюсь никого убивать, только защищаться.

Мужчина кивнул.

— Вам хватило мужества зайти — этого достаточно. Сейчас уже никто не спрашивает. Это больше не «штатная ситуация». Защищайтесь.

Она отдала наличные. Он выложил оружие, коробку патронов, и даже маленький перцовый баллончик в подарок.

На улице Габриэла смотрела с ужасом, как Ева возвращалась с оружием, один передаёт Тому.

— Ева… у тебя есть разрешение? Как ты…

— Нету. Но сейчас это неважно. Продавец сказал, он больше не спрашивает. Всё — пошло под откос. Ты видела, что творится. Нужно защищать семью. И точка.

Она передала пистолет Габриэле:

— Возьми. На всякий случай. И держи рядом, но только если будешь уверена, что угроза реальна.

— Я не умею стрелять.

— Научишься. Надеюсь, не придётся. Но если да — лучше быть готовой.

Том завёл двигатель.

Они только начали загружать в багажник последние пакеты, как внутри супермаркета послышались крики. Сначала один голос, потом другой. Люди начали выбегать наружу, кто-то спотыкался, падал, кто-то тащил детей за руку.

— Что за… — начал Том, но не договорил.

Из раздвижных дверей вышел человек. Медленно, неуверенной, будто сломанной походкой. Голова опущена, руки слегка раскачиваются, как у марионетки. Одежда на нём — тёмная куртка, в районе груди — огромное пятно крови. Один глаз открыт, второй — заплывший.

— Ева… — голос Тома стал хриплым. — Это… это он. Тот грабитель. Его же убили. Я видел. Он… он…

Ева застыла, сжимая сумку. Глаза расширились.

— Это… не может быть…

— Он идёт! — Габриэла в машине закричала: — Он идёт сюда!

— Том! Быстрей! В машину! По газам! — Ева почти закричала.

Они вскочили внутрь, захлопнули дверцы, и в тот же момент толпа сзади хлынула прямо к их автомобилю.

— Закрой двери и окна! — скомандовала Ева. — Скорей!

— Они стучат! — Габриэла дрожала, прикрывая уши, в другой руке держала ребёнка. — Они… просят пустить!

— Нет! Не останавливайся! — Ева обернулась к Тому. — Едь!

Мужчина с окровавленным лбом бросился к ним:

— Возьми меня! У тебя есть место! У меня ребёнок! Пожалуйста!

Он бил кулаками по капоту, на лице паника.

— Ева, что делать? — Том ждал хоть секунды одобрения.

— Езжай! Не оборачивайся! Нам нельзя рисковать!

Машина с ревом сорвалась с места. Люди отскакивали в стороны, кто-то швырнул бутылку, кто-то начал гнаться за машиной, но быстро отстал.

Когда они выезжали с парковки, раздался громкий выстрел.

— Что это? — Габриэла всхлипнула.

Ева посмотрела в зеркало. Владелец оружейной лавки стоял посреди улицы с дробовиком в руках. Он целился в того ожившего грабителя.

Выстрел.

Грудь мертвеца содрогнулась — он дернулся, но продолжал идти.

— Боже… — прошептала Ева. — Он не падает…

— Это… это реально… — Том взглянул на сестру.

Следующий выстрел попал прямо в шею. Мертвец пошатнулся, но всё ещё шёл. Кровь стекала по его подбородку, из груди — дым, но он не останавливался.

Ева вжалась в сиденье. Слёзы подступили к глазам.

— Что это, Ева? — прошептал Том.

— Я не знаю. — её голос дрожал.

— А мои родители? — прошептала Габриэла. — Они в другой стороне… у них нет оружия. Если… если им встретится… такой…

Она прижала сына к себе, начала плакать тихо, сдавленно, трясясь от страха.

— Мы их найдём. Сделаем всё, чтобы они были в безопасности. — Ева сказала это спокойно, но в её глазах уже читалась тревога, которая росла и расползалась, как сама инфекция.

Машина мчалась по улицам города, который уже начинал гореть — не от огня, а от паники. Где-то лаяли собаки, где-то вопили сигнализации. Люди метались по перекрёсткам, заторы, драки. Полиция отступала. Военные не появлялись.

И только первые мертвецы, неумолимые, медленные, но живые — начали выходить из тени.