Вэл на следующее утро снова ушёл в разведку.

После долгих обсуждений и короткого, но напряжённого спора, София наконец отдала приказ: Рэя — выпустить.

— Он может быть полезен, — сказала она. — Но мы не спустим с него глаз.

Они подошли к запертой комнате. Когда Марк отомкнул замок, Рэй медленно встал, будто не верил, что это происходит. Майк и Клэр зашевелились в углу и тут же сорвались:

— А мы?! — выкрикнула Клэр. — Почему он?! Мы сидим тут дольше!

София повернулась, её лицо застыло:

— А вы… Вы тут сгниёте.

Клэр выдохнула сквозь зубы и отвернулась. Дверь скрипнула, и Рэй шагнул наружу.

На крыльце лагеря его встретил прохладный ветер и настороженные взгляды. Он моргнул от солнечного света и сказал:

— Спасибо… Спасибо, что поверили. Я не забуду этого.

— Свобода — это ещё не доверие, — заметила София.

Рэй быстро вжился в рутинную жизнь лагеря — как будто жаждал быть полезным, доказать, что он свой. Утром он первым вышел во двор, разделся до пояса и начал обливать себя холодной водой из бочки. Потоки стекали по его истощённому телу, обнажая длинные рубцы на плечах и спине. Некоторые из них были старые, но были и свежие — как будто он совсем недавно едва вырвался из лап чего-то по-настоящему жестокого.

Марк с крыльца молча наблюдал, не отвлекаясь от чистки оружия. Нелли прошла мимо с вёдрами и шмыгнула носом.

— Чего он там полощется, как герой?

— Воняет, наверное, — буркнул Марк, не поднимая глаз.

Но уже через час Рэй сам предложил помощь. Он помог Нелли притащить ящики из подвала в медпункт, аккуратно складывая бинты, пузырьки и инструменты. Позже подошёл к Мии и Марте, когда они месили тесто у кухонного стола.

— Есть работа? — спросил, потирая руки.

Марта молча передала ему нож, показала ящик с морковью. Рэй принялся чистить, сосредоточенно, будто от этого зависела его жизнь. Он не болтал, не пытался шутить, просто работал — и это располагало.

К обеду он уже растапливал печь, носил воду и даже починил развалившуюся ступеньку у входа в один из сараев. Работал с рвением, словно хотел стереть своё прошлое потом и занозами.

Мия взглянула на него украдкой, когда он сшивал разорванную брезентовую палатку.

— Он старается, — прошептала она Марте.

— Ага, — шепнула в ответ та.

Наблюдение не прекращалось ни на минуту. Даже за ужином, когда Рэй скромно сел чуть в стороне, его пристально изучали. Он это чувствовал, но не жаловался. Только тихо сказал:

— Лучше взгляды в спину, чем кандалы на шее.