Настал сочельник Рождества.

Женщины целый день хлопотали на кухне, готовя особый ужин. В воздухе витали запахи печёного хлеба, тушёного мяса и запечённых корнеплодов. Каждый приём пищи здесь начинался с молитвы, и сегодня, в честь праздника, священник произнёс особенно долгую и трогательную речь о вере, надежде и новом мире. Они сидели за столами, ели простую, но горячую и сытную пищу, улыбались новым знакомым, слушали смех детей, видели, как горят свечи на самодельной рождественской ёлке. И в эти минуты казалось, что, несмотря на всё пережитое, жизнь ещё может быть хорошей. Настоящей. Поздним вечером, когда праздничный ужин закончился, и в церкви стало постепенно стихать, Ливия, Эд, Мия, Оскар, София, Питер и Джулия поднялись из-за столов. Они тихо попрощались с соседями и направились к своему дому. За окном клубился пар их дыхания. Небо было звёздным, спокойным, будто само мироздание решило подарить им эту короткую передышку.

В их доме было тепло. Печка, разожжённая с утра, ещё хранила жар. Оскар подбросил дров, и вскоре в углу снова весело потрескивали поленья. Свет лампы рассеивал полумрак, а уютный запах кофе заполнил комнату. Они расселись вокруг печки: кто на полу, кто на стареньком диване, кто в кресле. Мия, завернувшись в одеяло, протянула кружку с горячим напитком. София поставила рядом ещё одну кружку для Эда. Джулия, облокотившись на стену, тихонько улыбалась своим мыслям. Питер возился с книжкой, взятой у детей — красочной историей о далёких странах, в которых они, возможно, никогда не побывают. За эти несколько месяцев, что они прожили под одной крышей, они стали настоящей семьёй. Но, пятеро, о своём прошлом, о том, что их привело сюда с далёкого острова, не рассказали остальным. Не лгали, но и правды не рассказывали. В этом изменённом мире прошлое часто становилось опасным грузом. Лучше было держать его при себе.

— Интересно, — тихо сказала Ливия, глядя в огонь, — каким будет наше следующее Рождество.

— Лучше, — ответил Эд, потянувшись за кружкой. — Уже сейчас лучше, чем могло бы быть.

— Мы живы, — добавила Мия, её голос был полон тёплой уверенности. — А значит, у нас всё впереди.

София улыбнулась, подтянула ноги под себя и прошептала:

— Я хочу остаться здесь. Навсегда.

На мгновение наступила тишина. Треск дров, лёгкий шорох ветра за стенами, приглушённый запах кофе и дыма — всё слилось в одну картину покоя, редкого и драгоценного в этом новом, жестоком мире. Ливия перевела взгляд на Эда. Он смотрел в огонь, но когда почувствовал её взгляд, кивнул ей едва заметно. Они знали: пока они вместе, у них есть шанс. Настоящий. За окнами мир оставался холодным и опасным, но здесь, в этом маленьком доме, в этот рождественский вечер, жили тепло, дружба и надежда. И это было самое важное. Когда кофе был допит, и кружки опустели, никто не спешил расходиться. Тёплый полумрак, потрескивание печки, уютное чувство семьи — всё это держало их вместе.

— А вы когда-нибудь задумывались… — начал Оскар, задумчиво вертя в руках пустую кружку, — Что будет дальше? Не завтра. А вообще. Через год, два?

— Построим новый город, — усмехнулся Питер, зевнув. — И я наконец научусь нормально класть кирпичи.

— А я хочу, чтобы в этом городе было ателье, — мечтательно сказала Мия и засмеялась, укрывшись пледом по самые уши. — чтобы у детей и взрослых была красивая одежда.

— И открыть школу для детей, — добавила София, улыбаясь. — Они должны учиться, даже если вокруг… такое.

Ливия смотрела на их лица, освещённые пляшущими бликами огня. Тёплый ком сжался у неё в груди — это были её люди, её семья.

— Мне бы хотелось найти способ окончательно остановить вирус, — тихо сказала она, словно доверяя им самую сокровенную мечту. — Чтобы не нужно было бояться каждого шороха за забором.

Эд молча кивнул.

— Главное, — наконец сказал он, — чтобы мы были вместе. Что бы ни случилось. Вместе — мы справимся.

Эти простые слова заставили всех переглянуться. Они не давали обещаний, не произносили клятв. Просто знали: в этом мире, где надежда редкость, их связь — самая настоящая сила. За окном ветер подул сильнее, затряс ставни. Но внутри дома было тепло, и на душе у всех стало чуть светлее. Они ещё немного посидели у печки, перебрасываясь тихими шутками и мечтами. А потом, один за другим, начали расходиться по своим углам. В ту ночь никто не видел страшных снов. На Рождество мир за стенами остался прежним — холодным, опасным, полным угроз. Но в этом маленьком доме жило нечто важнее: жизнь, вера в будущее и нерушимая дружба.

***

Утром Питер, быстро натянув куртку поверх свитера, вышел на улицу. Насвистывая себе под нос рождественскую песенку, он направился к дровнику за домом. Возле ворот он заметил знакомую фигуру. Джон, закутавшись в тёплый плащ, неспешно шёл в сторону церкви. Завидев Питера, он поднял руку в приветствии.

— Доброе утро, Питер, — сказал Джон, подходя ближе. Его голос звучал слегка хрипло.

— И вам, Джон. — Питер положил охапку дров у стены. — Что-то вы поздновато сегодня. Обычно в это время вы уже всех на уши поднимаете.

Джон усмехнулся, слегка потерев лицо ладонью.

— Признаться, да. — Он снисходительно улыбнулся. — Вчера был праздник. Позволил себе бокал вина… или два. Видимо, расслабился.

Питер рассмеялся:

— Значит, дисциплина временно отменяется?

— Похоже на то, — кивнул Джон. — В церкви ещё тихо. Наверное, многие до сих пор ещё спят.

Он оглянулся на белую крышу церкви.

— После завтрака скажи Эду и Оскару: пусть подойдут к Марку и отправятся в город, — продолжил он. — Надо просто обойти и посмотреть сколько новых оживших пришло.

— Передам, — кивнул Питер.

Они ещё немного постояли, болтая и слушая, как над городком медленно разливается зимнее утро. Где-то вдали тихо щебетали несколько птиц, редкость для этого времени года.

— Ладно, пойду, — сказал Джон. — Надо хоть как-то приводить в чувство нашу ленивую братию.

— Удачи, — усмехнулся Питер, подхватывая дрова и направляясь назад к дому.

Когда он вернулся внутрь, все уже проснулись, кто-то поставил на плиту кофе. Питер, весело оглянувшись, сказал:

— Джон передаёт доброе утро и задание на сегодня. После завтрака — в город на обход.

Эд, зевая, поднял голову:

— Ну что ж, праздник праздником, а работать надо.

Все вокруг засуетились, потягиваясь, улыбаясь и готовясь к новому дню — полному работы, планов и надежд. Они только-только уселись за стол, чтобы выпить по кружке кофе, когда воздух разрезал пронзительный крик.

— Это Джон, — тихо, но уверенно сказал Эд, вскакивая.

Через секунду крик оборвался, но почти сразу раздались выстрелы. Всё произошло быстро.

Эд, Оскар и Питер схватили карабины и ножи, Ливия выдернула винтовку, а София, Мия и Джулия в растерянности переглянулись, но тут же последовали за ними. Когда они выскочили наружу и побежали туда, откуда раздавались выстрелы, они увидели, что на крыльце церкви творился кошмар. Джон лежал на спине, его тело дёргалось в конвульсиях, а десяток оживших рвали его на куски, утопая в крови. Караульные в панике палили в мертвецов, не жалея патронов, но попадали не всегда.

— Не стреляйте! — закричал Эд, бросаясь вперёд. — На шум сбежится ещё больше!

Оскар и Питер, не раздумывая, достали ножи и кинулись в бой. Они не раз выходили за стены, и знали, как работать ими. Быстро, точно, не дать твари ухватить себя. Эд первым сбил одного ожившего с Джона и всадил нож в его висок. Тело дёрнулось и обмякло. Оскар развернулся и вонзил лезвие в глазницу другому, выдернул, тут же ударил ещё одного. Питер двигался быстро, перерезая глотки, а затем добивая контрольными ударами в голову. Ливия стояла позади, прижав приклад винтовки к плечу. Она ловила в прицел тех, кто пытался приблизиться к друзьям. Эд учил её. Она не боялась стрелять.

Глухой хлопок — первый оживший рухнул.

Второй.

Караульные наконец пришли в себя, перестав палить бездумно, и помогли добить последних. Когда всё закончилось, Ливия медленно опустила винтовку.

Тишина.

Только ветер играл с лоскутами разорванной одежды Джона. Эд подошёл ближе, осторожно перевернул тело. Джон был мёртв. Ему было уже не помочь. Но что-то было не так. Эд осмотрел его изуродованное лицо, потом перевёл взгляд на церковь. Дверь была приоткрыта.

— Чёрт… — прошептал он, чувствуя, как холод пробирается по спине.

Они зашли внутрь. И увидели настоящий ад. Старики, женщины, дети…

Все.

Мёртвые.

Повсюду была кровь. Лавки опрокинуты. Кто-то пытался спрятаться за ними, но их нашли.

— Нет… — выдохнула София, закрывая рот руками.

Мия вцепилась в Джулию, не в силах оторвать взгляд от побоища. Эд, Оскар и Питер медленно обошли зал. Внутри царила мрачная тишина, прерываемая лишь тихим шепотом их голосов, когда они осторожно обходили ряды мертвых. Взгляд каждого был полон решимости и грусти — они знали, что сделать нужно было самое трудное. Если они не добьют их сейчас, эти тела могут вновь стать угрозой, проснуться и вновь напасть. Один за другим, они аккуратно, но решительно, пронзали головы мертвых. Каждый удар был тяжелым, наполненным горечью и страхом.

Тишина.

А потом — крик. Они выскочили из церкви. По улице бежала Марта. Она бежала к крыльцу, к растерзанному телу Джона, а потом упала на колени, завывая от ужаса.

— Джон! Нет! Господи, нет!

Эд, Ливия и Оскар подбежали, схватили её за руки, не давая приблизиться к телу.

— Он мёртв… Марта, он мёртв, — хрипло сказал Эд.

Но она его не слышала. Она плакала, рыдала, кричала что-то бессвязное, пытаясь вырваться. Лагерь лишился больше половины людей. Те, кто ушли на ночь в дома, выжили. Те, кто остался в церкви… были мертвы. Эд медленно сжал кулаки. Их лагерь больше не был безопасным.

Днём они осмотрели тела тщательно, один за другим.

— У всех укусы… — хрипло сказал Питер, вытирая вспотевший лоб.

Ливия, стоя рядом с Софией, чувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса. Но вдруг София, склонившись над одним телом, остановилась. Это был пожилой мужчина, которого все знали как мистера Харперса. Он лежал отдельно, укусов на нём не было.

София тихо сказала:

— Вчера вечером он жаловался на сердце… Я дала ему лекарство. Но видно, не помогло…

Она медленно выпрямилась, глядя на друзей с ужасом в глазах.

— Он умер ночью… — продолжила она дрожащим голосом. — Умер своей смертью. А потом ожил.

Повисла тяжёлая тишина. Все понимали, что это значит.

— Он ожил и покусал остальных, — тихо сказал Оскар, подтверждая вслух их общий вывод. — Потом те других…

Питер хлопнул ладонью по стене, словно пытаясь выместить свою ярость:

— Вот почему Джон удивился, что в церкви было тихо! — сказал он. — Женщины обычно к этому времени уже готовили завтрак, а в это утро — мёртвая тишина!

Он обернулся к остальным, лицо у него было мрачным:

— Джон, наверное, открыл дверь… И они бросились на него.

Эд угрюмо кивнул.

— Никто не виноват, — тихо сказала Ливия. — Никто не мог знать. Мы всегда считали, что тут — безопасно. Но теперь мы знаем: может случиться всё что угодно.

Они переглянулись. Истина была страшной. Ливия смотрела на их лица. Боль, усталость, страх. Они потеряли многих. И они должны были выстоять. Ради тех, кого уже не вернуть.

***

Прошло несколько дней. Земля была промёрзшей, и копать было тяжело. Мужчины с раннего утра до заката трудились на церковном кладбище, вырывая могилы. Тела погибших заворачивали в простыни и прощались с каждым. Женщины помогали, как могли: приносили воду, готовили еду для тех, кто работал. Марта ни разу не вышла из своего дома. Она сидела за занавешенными окнами, рыдая без остановки. Никто не осуждал её — все понимали её горе. Когда последняя могила была засыпана и кресты поставлены, церковь снова привели в порядок: отмыли полы, убрали остатки битой мебели. В этот вечер, уставшие и притихшие, все, кто остался жив, собрались в церкви помолиться.

На скамьях сидели: Ливия, Эд, Оскар, Мия, Джулия, София и Питер. Марта пришла с дочерью Нели. Она выглядела бледной и постаревшей, держала девушку за руку.

Еще одна семья – муж с женой и двое детей.

Двое караульных, угрюмые и молчаливые.

И четверо мужчин с обветренными лицами и тяжёлым взглядом, один охотник Вэл, Марк и двое из его группы, которые совершают вылазки в город.

Только 19 человек. Из всех, кто ещё недавно вместе праздновал Рождество. Эд поднялся первым. Его голос был хриплым от усталости:

— Нам нужно решить, как жить дальше. Любая смерть — опасность для всех.

Он замолчал, давая всем осознать сказанное.

— Отныне, — продолжил Оскар, встав рядом, — если кто-то почувствует себя плохо, нужно сразу сообщить.

София встала и сказала, стараясь говорить спокойно:

— В медпункте будет журнал самочувствия. Каждый утром и вечером будет сообщать о своём состоянии. Даже если всё хорошо. Это важно.

- Завтра сходим в город в хозяйственный магазин, возьмём замки на двери. – сказал Марк. – Поставим на все двери, чтобы каждый закрывал свою дверь на ночь, и в случае чего… не причинил вред остальным.

Марта сидела молча, сжимающая руку дочери. Ливия подошла к ней и тихо сказала:

— Мы будем заботиться друг о друге. Ради наших ушедших. Ради будущего.

Марта кивнула сквозь слёзы. Вечер опускался тяжёлой серой дымкой, когда они возвращались домой. Эд и Ливия шли позади остальных, почти молча, слушая шорох шагов и шёпот ветра. Эд вдруг нарушил тишину:

— Ливия… Как такое возможно? Этот наш иммунитет... всё равно после смерти станем ожившими? Что это за вирус на самом деле?

Ливия медленно выдохнула, словно сдерживая боль:

— Я думаю об этом каждый день, каждую ночь… — её голос дрожал. — В лаборатории было замкнутое пространство. Вирус передавался мгновенно, все заражались почти сразу. Но здесь, на открытом воздухе, всё по-другому. Возможно… возможно, не все переболели. Я должна была взять кровь у каждого. Вернуться в лабораторию и проверить на антитела. И возможно, тех кто не переболел отселить отдельно. Но я даже не подумала об этом. — Она опустила голову. — Я снова что-то упустила…

Эд посмотрел на неё с грустью:

— Ливия, чтобы сделать это, нам пришлось бы рассказать правду. Кто мы такие. Откуда. И я не уверен… не уверен, что нас бы приняли здесь. Да и думаешь карантин помог бы. Этот вирус пропитал тут всё.

На несколько секунд Ливия остановилась, словно борясь с чем-то внутри себя. Потом резко схватила Эда за руку, заставив его остановиться. В её глазах горело отчаяние:

— Я снова допустила ошибку. Помнишь, Джулия рассказывала про Вантаун? Там учёные пытались создать вакцину. Мы не должны были задерживаться здесь. Надо было сразу ехать туда. Но я… я забыла. Забыла о своей вине. Забыла, что я разрушила этот мир. — Она сжала его руку сильнее. — Я позволила себе на время поверить в светлое будущее… Играла « и все жили долго и счастливо». И это было неправильно.

Эд молча слушал, давая ей выговориться.

— Я тогда сказала, что однажды мы попробуем добраться до Вантауна… — шёпотом продолжила Ливия. — Думаю, это время пришло. Оно пришло уже давно, несколько месяцев назад. Только я… я снова потеряла его.

Её голос сорвался на шёпот. Эд медленно кивнул:

— Думаю мы должны попробовать. Но сначала поговорим с остальными. Я не знаю, кто захочет идти с нами. И мы не можем никого заставить. — Он мягко притянул её к себе и обнял. — Но что бы ни случилось, Ливия, я с тобой.

Они ещё какое-то время стояли молча, а потом, не отпуская друг друга, пошли домой через пустую улицу, где в темноте уже сгущалась тревожная тишина.